Психушка. Любовь до гроба (СИ) - Пелевина Катерина - Страница 38

Девушка выходит через несколько секунд.

— Проходите, судья одобрила… — звучит ответ, и я просто пулей врываюсь туда, моментально уловив на себе звериный оскал его отца…

Глава 30

Аврора Стадницкая

— Девушка вообще-то находится на лечении на психоневрологическом, — ворчит его отец вслух, и его адвокат тут же повторяет за ним, словно перед ними тут одни тупицы, которые с первого раза не поняли и не расслышали, блин.

— Это правда? На принудительном? — спрашивает меня судья. Атмосфера тут конечно такая, что я вся цепенею. Страшно жутко. Хотя вроде как обычный кабинет. Но мы с его отцом стоим друг напротив друга, словно два монумента. Или того хуже… Столба, через которые проходит высоковольтный ток…

Я против него… И чувствую, как тучи сгущаются. Мне кажется, он готов на всё. Значит, и я должна говорить, как есть.

— Нет, не на принудительном. Я, к сожалению, не знаю, как нужно к Вам обращаться. Ваша честь, или…?

Знаю только из фильмов. Никогда на суде не была.

— Всё верно, садитесь… Так слушаю Вас, каковы причины признания Громова А.А. недееспособным? Заключение врача? Ответчик надлежаще уведомлен? Слушаю Вас, Алексеенко, — обращается она к адвокату его отца, а я просто сижу и втыкаю ногти в свои ладони, рассматривая её чёрную мантию…

Куча бумаг и всего-всего… Самого врача тут нет, но его заключение есть… Показания того самого парня, которого Сеня избил в последний раз в больнице… Да и ещё какие-то. Плюс моменты с его розыгрышами. Всё зафиксировано. А это уже шутки с властью, потому что там СОБР был подключен… Господи, когда я его увижу, я его… Зацелую до смерти, блин. За всё сделанное… Он усугубил всё, что только можно…

Долго она изучает материалы. И его отец даёт показания. Мне его слушать тошно, если честно… Но я не перебиваю. Терпеливо дожидаюсь своей очереди.

— Ну а Вы, девушка… Что нам поведаете интересного? — обращается ко мне, скрестив пальцы в замок на столе и хмурится.

— Ваша честь… Быть может, у меня нет доказательств, но… Он совсем не такой, как Вам вещают тут эти люди… И дело в том, что всё это делается специально, лишь бы лишить его наследства… Доступа к фонду, который остался от его матери… После того, как она умерла.

— Ваша честь, я протестую. Она вообще его не знает. Познакомились несколько недель назад в диспансере!

— Это не так! Точнее, познакомились мы там, да, но… Я знаю его. Многое о нём… И он очень хороший парень. У него много друзей. Он добрый и совсем не такой. Когда это заключение выдали Сени уже не было в больнице, а врача, который отказывался давать подобное, уволили задним числом! Ваша честь! Это было сделано специально!

— Это правда, Алексеенко?

— Впервые слышу, Ваша честь… Данный врач хоть и принят на должность недавно, но имеет диплом спе…

— Так, я поняла… Ещё что?

— Арсений прервал лечение по срочным обстоятельствам, и он не был уведомлен о судебном процессе… Ваша честь, всё о чём я прошу Вас… Отложить… Не принимать решения сейчас, а отложить процесс буквально на неделю — десять дней… Прошу Вас! И тогда он явится, и Вы сами во всём убедитесь… У него тоже есть, что Вам рассказать… Я прошу Вас…

Она вздыхает и смотрит на свой заваленный стол.

— Вот что прикажете с Вами делать?

— Ваша честь, — тут же перебивает адвокат после возмущенных шушуканий с главой семейства. — Нет существенных причин для отложения!

И я тут же снова припираюсь. Он у меня покорности не дождётся!

— Ваша честь, я читала, что можно ходатайствовать об этом для выяснения обстоятельств по делу! Так вот… Я очень прошу Вас… Мы всё равно будем настаивать на апелляции, хотя бы потому что его надлежаще не уведомили…

— Официально он находится по адресу нахождения диспансера, девушка, никто не виноват, что он сбежал! — прерывает меня адвокат.

— Так, тишина в зале заседания, — дробит судья, затыкая нас обоих. — Ладно… С учётом того, что ответчика действительно нет… И есть какие-то материалы, о которых говорит свидетель. Давайте тогда на… Семнадцатое. Дальше я просто не могу. Связаны руки.

— Спасибо! Спасибо, Ваша честь! — тараторю, ощущая, как внутри всё расцветает.

— И пусть Арсений как следует подготовит документы, потому что… — пожимает она плечами, сгребая ту кучу, что предоставила сторона истца, а у меня по щекам текут слёзы счастья. Пусть я не войну выиграла, но хотя бы отложила бой для наращивания силы…

И когда мы выходим оттуда… Адвокат оправдывается перед Громовым старшим, а он смотрит на меня таким лицом, что хоть стой, хоть падай. Как только из виду исчезает секретарь и судья, больно хватает за локоть и сверлит своими противными жестокими глазами.

— Осторожнее ходи, девочка… Со мной ссориться опасно.

— В суде Вы мне ничего не сделаете, — отдёргиваю руку.

— Тебе нет. Но есть ведь мама и папа, правда? — спрашивает эта акула и проплывает к выходу, пока адвокат семенит за ним. А меня прям-таки трясёт. Я его ненавижу… Вот ведь подлый трус. Бесчестный человек.

Хорошо, что мой Арсений отличается от него на все сто процентов.

Не успевает эта сволочь выйти из здания, как со мной связывается Назар по тому самому устройству.

— Как прошло? Я вижу по Тимохе, он сваливает. Мне ехать за собой?

— Приедь, пожалуйста… Да… Всё получилось — процесс отложили…

— Ты ж моя хорошая, — смеётся он. — Не зря старались, значит!

— Ага! Я жду!

Хожу там, словно заводной волчок. Все мысли о Сене… Я безумно хочу, чтобы он скорее вернулся…

Едва Назар приезжает, поднимаясь по лестнице на крыльцо, как я выбегаю из здания и просто кидаюсь к нему с обнимашками, словно сумасшедшая. В такие моменты мне дико не хватает Дани.

— Ну ты чего… Хорошо, что Гром не видит… — хохочет он и сильнее сжав, кружит вокруг себя. — Всё… Готово! Отделались лёгким испугом.

— Я так волновалась… Судья такая хорошая! Господи… Я так его люблю, оказывается, — смеюсь, вытирая со щёк слёзы, пока Назар обнимает меня за плечо.

— И он тебя любит, я уверен… Поехали искать убежище… Желательно к Митяю. Только он сейчас может спрятать так, что с собаками не найдут…

— Мне нужно предупредить родителей, чтобы они были аккуратнее…

— Хорошо… Ты позвонишь или…?

— Нет… На этот раз я лучше приеду домой и нормально поговорю с мамой. Обо всём, что происходит в моей жизни… Пора...

Глава 31

Арсений Громов

Никогда не был в Родосе. Да и не планировал, если честно. Но если бы так легко всё просрал, то сам себя бы возненавидел потом. Я создан не для того, чтобы проигрывать, я создан для того, что побеждать. Рождён для этого. Так всегда говорил мой дед. А он знал толк во всём. Он творил из песка богатства. Из крупиц создавал историю. Нашей семьи… Он видел людей насквозь. И он же умел выбирать…

Жаль только, что мама выбрала по жизни совсем не того человека. Очень жаль.

Мало того, что отец ей изменял, так ещё и спрятал любовницу так далеко, что хер отыщешь, но я способный. Я, блядь, всё положил для этого. Потому что знал, что только она может мне помочь… Только она и моя сестрёнка…

— Привет… Маму позови… — бормочу, заметив смешную симпатичную мордашку в дверях небольшого, я бы даже сказал очень маленького обычного домика на окраине. Здесь так тихо и спокойно. И у меня ощущение, что они чего-то боятся, потому что она тут же молча убегает и зовёт её, но с таким напуганным видом...

И едва я замечаю ту самую женщину, фото которой намертво отпечаталось в мой мозг, она вздрагивает и шепчет что-то девочке на ухо.

— Не бойтесь. Я поговорить приехал… — говорю ей, когда девчонка убегает, а меня самого она зовёт на задний двор, где, кстати, в отличии от моего папаши, нет ни бассейна, ни нормального сада. Вообще ничего. — Сбагрил вас? Угрожал?

— Арсений… Я не могу сказать…

— Зато имя моё знаете… В чём смысл молчания? В курсе, какую херню он творит сейчас? Думаешь… Тебе что-то перепадёт от этого?