Психушка. Любовь до гроба (СИ) - Пелевина Катерина - Страница 43

— Зачем тебе в аптеку, Сеня… — спрашивает она меня тревожно, когда машина останавливается. А я нежно целую её в лоб.

— Я сейчас приду, ладно?

Она молчит, но я по глазам вижу. Там паника… И она только-только зарождается. Да и голос дрожит, блин. Понимаю, что и сама не хочет верить… И думать об этом не хочет…

— Я рядом с тобой… Сейчас приду… Пять минут…

Ухожу. Направляюсь прямиком до аптеки. Уже там возле стеклянной витрины, когда фармацевт спрашивает меня, что мне дать, я смотрю на счастливые рожи родителей пупса, нарисованного на упаковке подгузников и мне становится не по себе ещё сильнее…

— Тест на беременность… Штук пять… — чешу затылок. Она глядя на меня равнодушным взглядом даёт мне какие-то цветные яркие упаковки, я сжимаю те в руке и расплачиваюсь… Точно с таким же видом… Словно ничего при этом не чувствую, но… Внутри просто пиздец какой-то.

Потому что я боюсь быть отцом. Я боюсь, блядь, не справиться с этой задачей. Нет, я хочу… Но ссу… Как бы там ни было…

Возвращаясь к ней, ещё сильнее её к себе прижимаю.

— Едем?

— Да…

Дальше Назар болтает с Андрюхой. И они делают вид, что ничего не поняли. Но мы, походу, все так или иначе поняли, что тут происходит…

И когда приезжаем обратно в дом Митяя, я поднимаю свою на руки прямо на выходе из машины и несу в сторону ванной комнаты…

— Сень…

— Я понимаю… Я всё понимаю, малыш… Но надо сделать, — настаиваю, пока несу её до места, а затем опускаю на ноги и молча даю ей эти упаковки, а сам выхожу за дверь… В ожидании того, что она позовёт меня и скажет… Что же там такое… Сердце в груди наяривает сальтухи.

Боюсь? — Да.

Брошу или отправлю на аборт? — Никогда, блядь. Умру скорее.

Пока парни ходят мимо, Марина идёт на кухню, а Ага неожиданно подбегает ко мне и дёргает за руку.

— Оу? — оборачиваюсь, встретившись с ней озадаченными взглядами, и она протягивает мне рисунок.

Смотрю на него и понимаю, что там вроде как все мы… Только вот между Авророй и мной будто бы ещё один маленький человечек, от вида которого у меня внутри гудит мотор. Так мощно, что осталось зарычать на весь дом.

Марина возвращается и останавливается возле нас, когда сестра снова прячет лицо в складках её платья.

— Дети чувствуют… — улыбается она, глядя на меня и обнимая свою дочь. — Идём в комнату, малышка…

Дальше говорит что-то не на нашем… А я провожаю их взглядом. В пророчества и тому подобную хуйню не верю, но, блядь, по коже пробегают мурашки. И все волосы дыбом от этого рисунка…

А потом я слышу, как замочек на двери ванной отворяется и смотрю на Аврору до усрачки встревоженным взглядом… А в голове мелькают слова деда — за каждый свой поступок, Сеня, даже очень неоднозначный нужно отвечать. Всегда…

Глава 36

Аврора Стадницкая

У меня, кажется, сбой системы. Я вообще не знаю, что делать. Сердце в груди с ума сходит. Впервые за всё время я ощущаю ужасный страх… Чувство безответственности, глупости и чего-то неправильного… Это ведь рано, да? Это очень-очень рано…

Вот сейчас и посмотрим, как рушатся мечты… Как они рассыпаются на ветру, словно пепел.

Отворяю дверь и чувствую, как всё тело дрожит. Я три теста сделала и на всех один и тот же результат… О, Господи…

— Малыш, — чувствую, как его рука обхватывает мой затылок и жмёт к себе. А сама вся трясусь.

— Как ты понял? Я ничего не сказала…

— Я же не дебил… — отвечает, целуя меня в макушку, а я реву. — Аврора… Не надо. Нельзя тебе плакать…

— Что мы будем делать? Сеня… Что…

— Есть какие-то варианты? Рожать. Что же ещё…

— Как рожать? Куда мне рожать… В восемнадцать?! — спрашиваю неожиданно для себя самой крайне агрессивно, но он смотрит на меня строгим взором и касается лица.

— А ты что его убить собралась? Он уже внутри тебя.

У меня дрожит подбородок. Мне плохо. Мне страшно… Я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног, и только его тепло возвращает мне плоскость… Только оно держит на плаву.

— Мы же вместе. Я и ты… Аврора… Ты же понимаешь, что я не допущу, чтобы ты с ним что-то сделала?

Хмурюсь, роняя слёзы на его футболку. Я всё ещё в его кофте. И она так пахнет… Родным, абсолютно дорогим мне запахом… Квинтэссенцией любви и всего самого близкого, что может представлять для тебя другой человек.

— Я никогда не смог бы… Отказаться. Потому что это для меня важно. Я не умею ещё, но научусь. И ты научишься, родная. Потому что добрая у меня. Потому что самая лучшая. Заботливая, милая и сумасшедшая…

— Последнее особенно, да, — шмыгаю носом и нервно смеюсь сквозь слёзы.

— А последнее, как вишенка на торте. Прекрасно, — отвечает он, поглаживая мою спину. — Представь, он узнает, что его мама отважно направилась на поиски папы, сбежав за ним вслед из психушки…

— Да, это действительно полный кринж…

— А, по-моему, классно, — смеётся он, снимая взмокшие от слёз волосы с моего лица. — Ну чего ты разревелась? Малышка моя…

— Вдруг с ним что-то будет не так?

— Тьфу… Какого хера, Аврора? Всё с ним так. Он здоров. Ты накручиваешь… Я тебя уверяю, что всё будет хорошо. Поедем сегодня к врачу и убедимся… Ты не на таблетках… Ты не на них, слава Богу…

— Удивительно… — произношу я себе под нос, и я ловлю его взгляд.

— Я не специально. Это правда… Я не хотел. Мы ведь предохранялись. Ты знаешь… Но был же момент. Был… Я знаю, что накосячил, но… — замолкает, заметив Митяя в проходе. Который стоит и смотрит на нас по очереди. А потом лыбится.

— Чё… Можно поздравить с пополнением? — спрашивает восторженно.

— Иди лучше, Митяй… Я тебя, сука, умоляю… Иди куда шёл… Мы разговариваем.

— Ладно-ладно, — ворчит он, проходя мимо нас, и я чувствую, как Сеня проталкивает меня внутрь ванной комнаты, закрыв ту на замок.

— Слушай… Родная моя… Единственная, — бормочет устало и сгибается до меня, воткнувшись лбом в мой. — Я тебя прошу об одном… — неожиданно заводит ладонь под мою одежду и оставляет её прямо на животе. — Не нервничай и не переживай… Дай себе время. Я буду стараться для нас. Всегда буду… И любить буду. Его так же, как тебя. До гроба, я клянусь…

— Сень…

— Нет, ты дослушай… Ты не будешь нуждаться. И волноваться не будешь… Всё будет хорошо. Ты, главное, знай, что я могу где-то быть не прав. Но здесь… Здесь я знаю, что мы должны оба взять себя в руки и думать не о себе. А о нём. Ладно?

— М… Да… — отвечаю, ощущая, как горит внутри. Просто от его слов. Потому что он говорит, как взрослый. И рассуждает так же. А я как ребёнок. Реально…

Но внутри меня уже настоящий ребёнок. И как я хочу брать за него ответственность, если веду себя столь неправильно? Я не хочу быть своей матерью. Я хочу быть другой. Хочу знать, что происходит с моим ребёнком. Хочу быть важной частью его жизни. Хочу беречь и защищать… И Сеня прав. Мы должны оба постараться. Потому что уже знаем, каково это… Иметь плохой пример перед глазами…

— Значит… Запишемся к врачу, да?

— Да. Сегодня же. Сейчас… — говорит он уверенно и достаёт из кармана телефон.

— Так он был у тебя с собой?

— Он был. Но без связи всё это время… У меня выбора не было, — изменяет настройки и начинает набирать номер клиники, а сам смотрит на меня. — С этого момента я обещаю тебе, что всегда буду рядом. Всегда на связи. Стоит тебе щелкнуть пальцем, и я прилечу туда, где ты есть… Потому что отныне для меня нет ничего дороже твоего состояния и здоровья нашего ребёнка, договорились?

Я киваю, а он начинает говорить с девушкой из больницы, чтобы записать нас на УЗИ и анализы… Прямо сейчас я ощущаю себя такой уязвимой и слабой, если честно. Но… Рядом с ним. Когда он так смотрит на меня и заботится, все страхи и сомнения развеиваются…

У нас с ним есть стимул теперь. Есть смысл.

— Ну всё, — выдыхает, сворачивая экран. — Сегодня в три часа дня. Вместе. За руку… Договорились?

— Да… Договорились.

— Аврора… Я люблю тебя. Всегда буду любить. В психушке или на свободе… В болезни или здравии. Я только твой… Только. Твой… Понимаешь? — обхватывая мои руки, скрещивает свои пальцы с моими. И я чувствую, как моё сердце успокаивается рядом с ним.