Психушка. Любовь до гроба (СИ) - Пелевина Катерина - Страница 8

— Вроде нет…

— Значит, наблюдаем… Иди пока, прими таблетку…

Я вздыхаю и направляюсь к месту выдачи, затем принимаю новую дозу, запивая… И иду к себе в комнату…

Но как только захожу мгновенно покрываюсь мурашками, потому что тот самый злосчастный медведь сейчас сидит на моей кровати возле подушки с оторванной головой…

Глава 6

Аврора Стадницкая

Комната пустая. Илоны нет, но находка приводит меня в шоковое состояние. Это он сделал???!!! Он что… Маньяк какой-то или что?! Получается, что он точно был тут ночью, да?! Господи, Боже!

Хватаю этого медведя и на эмоциях направляюсь к нему. Вижу его снова с этой самой красивой барби, сидящих в коридоре и мило воркующих, словно они встречаются. Не знаю, так ли это, да и мне всё равно. Сейчас я зла и очень расстроена.

— Ты больной, что ли?! — выпаливаю, показывая ему медведя, а он лишь приподнимает бровь.

— Как бы, да… — отвечает с толикой сарказма.

— Я о том, что нафига ты припёр мне в комнату это?!

— Я? Ты что-то путаешь, седовласка. Я был тут, — сообщает он, глядя на мою соседку. А она тоже смотрит на меня как на придурочную.

— Иди проспись, — заявляет наглым тоном, и мне кажется, у меня сейчас из ушей пар пойдёт.

— Это, правда, не ты? А как же те слова… Про наркоту…

— Ну… Ты видишь в нём наркоту?

— Нет…

— Вот тебе и ответ. Я просто сказал, — заявляет надменно.

«Просто сказал»!!! Как будто это всё шутка какая-то, блин!

— И ты не видел, кто его брал потом…?

— Нет, мисс Марпл, не видел… — добавляет с высокомерием, а я по факту даже сказать ему ничего не могу… Но чувствую себя какой-то идиоткой…

В итоге… С кислой миной и этим покалеченным медведем иду к Дане в комнату…

Стучусь тихонько и прошу его выйти. У меня глаза слезятся, я не понимаю, что происходит. У меня будто какая-то паранойя началась… Может, это на фоне приёма таблеток???

— Чё такое? — выглядывает он, приобняв. — Чё случилось, Аврора?

Мы идём в мою комнату, потому что там пусто, и я всё ему рассказываю. А он с таким жутким видом смотрит на этого плюшевого мишку, что я еле проглатываю застрявший в горле ком.

— Что?

— Давай я ему башку пришью, а… Жутковато…

— Как? Тут же нет острых предметов… Иголок там…

— Если тихо, то можно у Катюхи попросить иголку с ниткой…

— А ей потом прилетит! Ты подумал?! Мало ли!

— Ну да… — задумчиво отвечает он, пока я шмыгаю носом.

— Да делать ему нехер с этим медведем… Ещё и сложно, что камеры поломали… Сейчас вроде как переустанавливают…

— Да?

— Ага, я ремонтников видел…

— Ясно… — вздыхаю я, вытирая щёки и смотрю на игрушку. — Бедненький… Если это он… То я… Я…

— То ты… — лыбится Данька, а я жалобно смотрю на него и чувствую, что вот-вот мой подбородок затрясётся в непреодолимом желании разрыдаться окончательно. И он тут же обнимает меня, начав жалеть и гладить по голове, сидя на кровати… И всё бы ничего, но в этот же момент в комнату входит Илона… Вместе с ним… Я, наверное, ничего хуже не ощущала.

Сейчас он чётко видит, что я плачу, сжимая в руках того самого медведя. И мне становится не по себе… По коже тотчас же бегут мурашки, а Даня сразу же отпускает меня, как только видит наших новых соседей.

— Пойдём отсюда… — шепчет волнительно и маячит взглядом в сторону двери. Приходится оставить их там…

Как только выходим, он громко выдыхает.

— Ну, всё… Час минимум не заходи туда, — выдаёт, посмеявшись, а для меня это прямо как укол. Причём такой болезненный, и я строю из себя дурочку, как всегда.

— Почему? Думаешь они…

— Ну для чего иначе?

— Ну мы же с тобой там тоже были вдвоём…

— Аврора… Мы — это другое…

— Ясно… — выдаю в отчаянии. — А мне неинтересно. Пошли гулять тогда до самого обеда? А его… Его я Екатерине Андреевне сейчас отдам… — говорю ему, и он одобрительно кивает.

Когда приношу она смотрит и не моргает.

— Можно попросить у вас зашить его? Нам иголки нельзя…

— Можно, оставляй…

— Ладно, спасибо… — ухожу оттуда, вернувшись к Дане. Хотя бы вид этой зверушки не будет меня триггерить… А выбрасывать мне её не хочется. Не знаю даже по какой причине. Возможно, потому что я видела её целой и мне жаль, ведь он очень миленький. — Идём…

Уже на улице я немного рассказываю Дане о своей семье… О том, что мама с папой всё время ругаются, а он слушает… С серьёзным лицом. Думаю, вопросы семьи для него не менее важные. Я это сразу же почувствовала…

— И что… А ты не думала, что все твои переживания из-за семейных драм, нет?

— Ну… Думала, конечно… Просто не хочу их винить ни в чём. Да и меня забирали бабушка с дедушкой… Там всё повторялось… Не знаю, Дань… — хмурюсь я, пока мы ходим по дорожке возле забора.

— Да я не утверждаю… Просто задумался… — говорит он, приглядевшись вдаль. — Смотри-ка… Это чё… — мы с ним идём куда-то в кусты… Точнее, он идёт, а я наблюдаю со стороны.

— Ты чего? Что там?

— Дрон, прикинь… Тут дрон валяется…

— Что? В смысле?!

— В смысле реально дрон… Офигеть… Интересно, чей…

Я вдруг чувствую ещё более сильную тревогу. Она будто нарастает, поднимаясь из самых недр моей души…

— А ещё что там есть?

— Да вроде ничего… Ну, лепестки только, пару штук и всё…

— Блин… Значит на нём сюда это всё и доставили, не трогай его только! — кричу я, а Данька уже вылезает оттуда, держа в руках эту махину. — Блин, Даня! Положи его!

— Да чё такого-то?!

— А вдруг тебя с ним увидят?! Ещё обвинят!

— Блин… Об этом я не подумал… — выдыхает он и тащит его обратно в кусты. — Тогда ты иди сюда!

В итоге через пять минут мы с ним копаемся там уже вдвоём. Я пытаюсь найти хоть один опознавательный знак.

— Как вообще можно понять, кому эта фигня принадлежит?

— Видишь серийный номер… Давай зафоткаем… Можно проверить, вдруг он зареган?

— Да?

— Ну, может быть, да… Не знаю даже…

— Давай тогда…

Даня делает его фотографию и технично трёт рукавом своей кофты его корпус.

— Что ты делаешь?

— Отпечатки стираю…

— Госсссподи, пошли уже отсюда… — ворчу я, потому что вообще не любитель быть в центре подобного рода событий, но мне интересно, кому принадлежит эта махина. И кто положил мне этого медведя, а ещё, очевидно, пел ту песню… Я теперь точно уверена, что мне это не причудилось. Это было… И из-за этого у меня мурашки по коже.

Вернувшись в корпус мы с Даней садимся подальше ото всех и начинаем искать. В итоге, конечно же, данный номер не зарегистрирован.

— Это значит бесполезно?

— Ну да, он левый… Может вообще перепрошитый…

— Блин… Теперь понятно… — с грустью сообщаю я, глядя на него. — Значит, не узнаем?

— Ну или поглядывать… Кто-то туда всё равно полезет…

— Зачем?

— Потому что я вынул аккумулятор и выкинул его за дерево…

— Что?! Даня, блин?! Ты когда успел?!

— Я шустрый… У меня рабочие руки, — показывает он неоднозначное пошлое движение пальцами, а я растягиваю губы в кривой усмешке.

— Ты… У меня слов нет… Господи… — вздыхаю я и опускаю голову. — А если он ему принадлежит?

— Если ему… — сглатывает он. — Ну, если ему, то… Помянем… Меня…

— Ты точно не доживёшь до выписки… — отшучиваюсь уже я, и мы оба заливаемся в хохоте.

— Мне нравится, да! Круто, когда ты такая… — лыбится он, приобняв меня снова.

— Мне кажется, ты слишком часто меня обнимаешь…

— Я тактильный… Люблю трогать…

— М-м-м… Но со стороны, наверное, как-то не так…

— Если не хочешь — так и скажи… Чё мне твоё «со стороны»??? А????

— Не знаю… — пожимаю плечами. — В общем…

— А-а-а… Боишься, что твой молчаливый угрюмый мальчик заревнует, да? Что он подумает, будто ты уже занята… Да? Ну да же, я прав? Прав???

Пока Даня наседает на меня, я просто разворачиваюсь и ухожу, громко взвывая себе под нос.

Встав перед дверью в свою комнату, молюсь, чтобы их там не оказалось… И на моё счастье, Громов уже ушёл из моей комнаты. Но зато Илона на своём месте и меня раздражает её взгляд, коим она меня награждает.