Развод в 45. Двойное предательство переживу назло! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 13

Он поймал себя на том, что давно уже не слышит, о чём она говорит.

— Вы меня слышите? — голос Екатерины вывел его из транса.

Вячеслав спохватился, неловко взмахнул руками, будто поправляя несуществующие очки — привычка, оставшаяся с тех времён, когда он ещё не перешёл на линзы.

— Ах… простите. Повторите последнее, пожалуйста.

Она чуть нахмурилась, но без раздражения, и повторила:

— Я предлагаю сделать общий электронный реестр всех дел и клиентов. Сейчас у вас всё ведётся по разным папкам и таблицам, а это значит, что сотрудники тратят лишнее время на поиск нужной информации. Если объединить всё в единую систему, где можно будет сортировать документы по датам, клиентам, видам услуг — это ускорит работу минимум на треть. Плюс — автоматически будут формироваться напоминания о дедлайнах и платежах.

Она говорила спокойно и деловито, в её голосе чувствовалась твёрдая уверенность, что предложение действительно стоящее. Вячеслав, всё ещё немного ошарашенный своим внезапным отвлечением, машинально кивнул, хотя понимал, что теперь придётся внимательно переспросить детали позже — иначе он упустит суть.

А ещё он обратил внимание, что Екатерина стала гораздо спокойнее. Лихорадочный блеск исчез из её глаз. Это доставило ему несравненное удовольствие. Значит, он действительно помог ей.

И слава Богу, недавняя ситуация с Костей — другом, у которого слишком длинный язык — не усугубила её состояние. Похоже, Екатерина ничего не услышала из тех глупостей, что говорил товарищ…

Невольно расплывшись в улыбке — и тут же почувствовав себя от этого немного глупым — молодой человек снова вызвал недоумение на лице своего секретаря. Екатерина, словно встрепенувшись, резко выпрямилась.

— Может, вам кофе принести? Мне кажется, вы немного устали, Вячеслав Андреевич…

Он кивнул, смутившись, и Екатерина вышла, оставив его одного.

Задумался. Что с ним в последнее время? Наверное, именно так ощущаешь себя, когда заживают старые душевные раны.

Выходит… боль прошлого можно ослабить, если попытаться хоть в какой-то степени исправить её последствия в будущем?

Он усмехнулся краем губ. Из него, пожалуй, вышел бы неплохой психоаналитик…

Через неделю я допустила глупейшую ошибку: купила и надела на работу новые туфли, но не взяла с собой сменную обувь.

День быстро превратился в пытку. Каждым шагом я натирала себе всё более ужасные мозоли, и при этом всеми силами старалась скрыть болезненные спазмы от окружающих.

Пластыри не помогали.

Как назло, в тот день пришлось много ходить, и я выглядела крайне неуклюжей. За это удостоилась насмешек от группы молодых сотрудников. Кстати, я заметила, что больше всего меня недолюбливают именно те, кто помоложе.

Если я правильно помню, это даже как-то называется —эйджизм *…

Две женщины лет под пятьдесят, которые занимались бухгалтерией, напротив, выглядели куда более дружелюбными. По крайней мере, ни разу не скривили губы в мою сторону.

К вечеру я мечтала только о том, чтобы рабочий день закончился, и я хоть как-то добралась до ближайшего магазина и купила себе что угодно, но только не туфли.

Ровно в 17:00, когда стрелки часов сошлись в точке моего спасения, я одной из первых рванула к выходу. И, как водится, именно в такие моменты судьба любит подсовывать испытания.

На полном ходу я буквально врезалась в кого-то в холле — и в следующее мгновение оказалась в крепких объятиях своего шефа. Замерла, оказавшись слишком близко к нему… слыша его дыхание, ощущая запах его парфюма. Но через пару секунд спустилась на ноги — и тут же вскрикнула от боли.

Вячеслав опустил взгляд и увидел окровавленную кожу у края моей обуви.

— Боже… — выдохнул он.

И на глазах у всех, кто оказался в холле, просто поднял меня на руки.

Что???

Глава 16 Нелепость с последствиями…

Глава 16 Нелепость с последствиями…

В первое мгновение — шок. Несколько секунд мы просто глядели друг на друга, пока вокруг раздавались приглушённые смешки и перешёптывания. Потом я спохватилась и воскликнула:

— Что вы делаете? Поставьте меня на место, пожалуйста!

Но Вячеслав неожиданно проявил твёрдость, отрицательно мотнув головой.

— До тех пор, пока не найдём вам обувь получше, не поставлю.

И… потащил меня на улицу. Я пыталась вывернуться, но он держал крепко-крепко, так что у меня не было и шанса. Наконец посадил на лавку и строго произнёс:

— Никуда не уходите! Я сейчас вернусь.

Не успела и рта открыть для возражений, как он уже перебежал дорогу, направляясь к огромному торговому центру.

Я сгорала от стыда. Сотрудники продолжали выходить из здания, пялились на меня и явно перемывали нам обоим косточки. Кто-то прикрывал рот ладонью, кто-то не утруждал себя и просто ухмылялся. Я отвернулась, чувствуя себя одновременно раздавленной и… злой.

Ну зачем он это сделал? Теперь я выгляжу как полное посмешище! А уж слухи… Скажут, что мы встречаемся. А я не питаю иллюзий по поводу добропорядочности общества, так что прекрасно понимаю, что меня за глаза называют старухой. Что в общем-то правда, если пытаться прилепить меня в пару к Вячеславу. И я уж точно не собиралась воплощать в жизнь это форменное безумие.

Когда молодой человек вернулся, я встретила его крайне напряженно.

— Прошу вас никогда больше не делать так! — отчеканила ледяным тоном. — Я могла бы сама спокойно сходить в супермаркет.

— Не выдумывайте! — отмахнулся он. — Я помог бы точно таким же образом любой другой девушке из нашего коллектива.

Я на секунду притихла, чувствуя себя еще более неловко. Значит, просто обычный жест? Господин Благородство? Ну-ну…

Да еще и вежливо девушкой назвал в мои-то сорок пять. Смешно!

Гнев начал немного утихать, но Вячеслав вдруг присел на корточки и… ловко стянул с меня туфли.

— Что вы делаете? — воскликнула я, прижимая сумку к коленям, будто это могло меня защитить.

— Собираюсь наклеить вам пластыри, — невозмутимо заявил мой невозможный начальник.

Вдруг он вытащил из пакета большую коробку, в которой лежала пара кроссовок. Стоило мне увидеть название фирмы — и я поняла, что они стоят баснословных денег. Шок сковал меня на несколько долгих мгновений, а молодой человек тем временем совершенно бесстыдно и беспрепятственно заклеил мои мозоли пластырем, как будто у него на это было полное право.

— Вячеслав… — начала я, но замолчала, не зная, что именно хочу сказать — возмутиться или поблагодарить.

— Не спорьте! Иначе завтра вы вообще не сможете ходить, — сказал он властно и попытался меня обуть, не принимая возражений.

Наконец я пришла в себя и вырвала из его рук кроссовки, после чего поспешно обулась сама. Не менее поспешно поднялась на ноги — и тут же ощутила невероятную лёгкость, будто сбросила с себя кандалы. Да, это была потрясающе удобная обувь…

Но при этом щеки жгло так, что, казалось, они светятся. Честно говоря, никогда в жизни я не попадала в столь нелепую ситуацию.

Пробормотав ещё одно поспешное «спасибо», я попрощалась и почти бегом устремилась прочь.

— Стойте! — окликнул Вячеслав. — Я вас подвезу, мы же соседи!

— Я на автобусе! — выкрикнула я, даже не оборачиваясь, и рванула ещё быстрее, будто всерьез считая, что Вячеслав станет меня доганять.

Чувствовала себя дико не в своей тарелке. Ладно, наверное, это просто причуды этого человека, и мне нужно к ним привыкнуть. Иначе есть риск потерять отличное место — а мне бы этого очень не хотелось.

Ну и пусть судачат, кому не лень. Скоро они сами убедятся, что всё это выдумки. Успокоив себя этой мыслью, я поспешила к автобусной остановке, решив, что сегодня уж точно заслужила вечер в одиночестве, под пледиком и с кружкой горячего чая.

Тоня сидела за круглым столиком в углу маленького, но уютного кафе. Рядом маячили две её подруги, уже начинавшие переглядываться с тревогой. Лицо Тони разрумянилось от обильных возлияний, но она считала, что у нее все под контролем.