Развод в 45. Двойное предательство переживу назло! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 18

— Да, именно, — я кивнула. — Но зато они живые.

— А машины — надёжные, — возразил он мягко, и мы оба чуть засмеялись.

Кажется, нормальный парень.

Появилась короткая пауза. Я сделала глоток воды, а он поправил рукав пиджака, словно не знал, что сказать дальше.

— Вам часто доводится бывать в этом ресторане? — спросила я, чтобы поддержать разговор.

— Честно? В первый раз здесь. Я обычно по-простому: пицца, кофе, что-то на вынос. Но… — он смутился, — сегодня повод особенный.

— Понимаю, — ответила я, стараясь говорить легко. — Иногда полезно выбираться из привычного круга.

Виталий неловко теребил салфетку, будто решался на что-то.

— Знаете… — он чуть откашлялся. — Я, если честно, давно хотел с вами познакомиться.

Я удивлённо приподняла брови, но постаралась сохранить спокойствие.

— Интересно… А откуда же вы меня знаете?

— Мы… не знакомы лично, — он смутился ещё больше и уставился в чашку, будто кофе мог подсказать ему правильные слова. — Но однажды вы… помогли мне на улице. Наверное, вы не помните.

— На улице? — я задумалась. — И как же?

— У меня тогда колесо велосипеда попало в трамвайные рельсы. Я чуть не упал, а вы проходили мимо и подхватили рюкзак, чтобы я не грохнулся с головой прямо на асфальт. Это было пару лет назад.

Я изумилась. Картина и правда начала всплывать в памяти — молодой парень, очки, покореженный велосипед…

— Неужели это были вы? — я прищурилась. — Как странно… мир тесен.

— Да, это был я, — Виталий кивнул, всё ещё смущённый, но в глазах мелькнула благодарность. — И потом, случайно, я увидел ваше фото в социальной сети, причем у… двоюродной сестры.

— У двоюродной сестры? — переспросила я, насторожившись. — У какой же?

— У Тани, — он чуть виновато улыбнулся.

— Таня ваша сестра? — изумилась я.

Виталий торопливо пояснил:

— Да. Мы редко общаемся, но в детстве были… не разлей вода. Я к ней иногда заглядываю, вот и наткнулся на ваше фото. А потом… ну, я подумал, что это знак.

Я невольно усмехнулась.

— Знак?

— Ну… — он развёл руками. — Вначале случай на улице, потом фотография… И теперь вот ужин в ресторане. Может, это судьба?

Виталик меня однозначно смутил, но я не собиралась воспринимать его всерьез. С некоторых пор я предпочитаю быть совсем одна. Совсем…

Глава 22 Ревность…

Глава 22 Ревность…

Я слушала рассказ Виталия и невольно улыбалась. Ну да, конечно, теперь она его вспомнила! Это был он с тем злополучным велосипедом! Какая нелепая история, и как трогательно, что он её запомнил. Сначала мне казалось всё это странным, но потом… искренность и даже некая подростковая неловкость молодого человека (наверное, для айтишника это нормально) максимально расслабили меня.

Я уже не сдерживала смешок, когда он описывал разные забавные и не очень истории из своей жизни.

— Ну вот, — хохотнул он, краснея до ушей. — А вы, наверное, даже не представляли, что люди с такой профессией тоже могут быть в центре внимания. О нас, программистах, обычно говорят, что мы затворники…

— Честно? Не слышала, — призналась я и смеялась уже в полный голос. — Но теперь буду знать!

Смеялась я легко, по-настоящему. Мне вдруг стало очень хорошо — словно этот «мальчишка», а именно так он выглядел в свои тридцать с небольшим, сумел на какое-то время вытащить меня из моих бесконечных раздумий, из тяжёлых чувств. Всё оказалось проще: посмеяться над чем-то нелепым и почувствовать лёгкость.

Нелепым, оговорюсь, был не Виталик, а его какая-то бесхитростная манера общаться…

Он был словно не от мира сего. Такой простодушный, без лишних масок, не озлобленный, не обиженный жизнью. Очаровательный, но… именно как собеседник. Не более.

В этот момент подошёл официант и поставил на стол небольшой тортик и букет цветов. Я опешила.

— Это… что такое? — спросила я, глядя на белые розы.

Виталик смутился, но его лицо засияло так, что, кажется, лампы в ресторане погасли бы от зависти.

— Я… хотел, ну… чтобы это свидание было особенным.

Сердце моё неприятно дёрнулось. Цветы, торт… О, Господи, всё куда серьёзнее, чем я ожидала. Нужно что-то сказать. Аккуратно, мягко.

— Виталий, — начала я осторожно, подбирая слова, — спасибо большое. Это правда очень мило. И я очень признательна вам за вечер, он мне понравился. И вы мне действительно понравились, но… скорее, как друг, чем как мужчина. Простите, если разочаровала…

Я выдохнула. На секунду повисла тишина.

Виталий помрачнел. Его взгляд похолодел, уголки губ дрогнули. Но через мгновение он собрался и кивнул:

— Я понял. Спасибо, что сказали честно.

Он спрятал свои чувства за лёгкой улыбкой, а я сделала вид, что не заметила его огорчения.

Вот не люблю огорчать хороших людей! Но лучше не давать ложных надежд…

Я улыбнулась в ответ, стараясь придать разговору лёгкость:

— Но ведь дружба — это тоже редкость. А я думаю, вы человек, с которым можно легко смеяться. А это дорогого стоит. Можем остаться друзьями…

И он, уже совсем тихо, сказал:

— Наверное, да…

Я взяла цветы, поблагодарила ещё раз и решила, что всё прошло сравнительно нормально. Не катастрофа. Мы посмеялись, поели торт, я ощутила лёгкость. И всё.

Никаких трагедий. Просто вечер, который подарил мне улыбку…

Вячеслав сидел в ресторане, глядя на сверкающие хрустальные люстры, но мысли его витали далеко. Дядя — старый, влиятельный, привыкший получать от жизни всё — попросил. Нет, даже не попросил, а настоятельно «порекомендовал» встретиться с внучкой своего давнего друга — Софьей Вяземской. Вячеслав не мог отказать. Он уважал дядю, понимал: тот прожил долгую жизнь, многое сделал для семьи, и, возможно, такие просьбы — единственное, чем он ещё цепляется за своё будущее.

Правда, теперь Вячеслав чувствовал себя так, будто отрабатывал долг.

Девушка оказалась… безупречной. Красивое платье, ухоженные руки, лёгкий аромат духов, улыбка — ровная, ослепительная, будто отработанная перед зеркалом. Она знала, как держаться, знала, что сказать. Идеальна. Слишком идеальна.

Он поймал себя на том, что не чувствует ничего. В сердце — пустота. Ни искры, ни лёгкого волнения. Только напряжение, которое он пытался скрыть за вежливостью.

— Вячеслав, а вы часто бываете в этом ресторане? — спросила она, склонив голову и глядя на него своими большими глазами. Вопрос совершенно заурядный. Из разряда тех, которые обязательно нужно задать. А еще можно спросить о погоде. Та же история…

— Не слишком часто, — ответил он ровно. — Предпочитаю более спокойные места.

Софья кивнула.

— А я, наоборот, люблю шум. Музыку, людей, движение. Это наполняет энергией, знаете?

Он вежливо улыбнулся, но только одними губами.

— Наверное, — сказал он, хотя на самом деле ему хотелось выскользнуть на улицу, вдохнуть прохладный воздух и остаться одному.

Она говорила легко, касалась разных тем — путешествий, музыки, моды, общих знакомых. Смеялась звонко, будто серебряным колокольчиком. Он отвечал вежливо, задавал вопросы, поддерживал беседу. Всё выглядело правильно. Со стороны они, наверное, и впрямь казались удачной парой.

Только внутри Вячеслава не было ни малейшего отклика.

Он понимал: это свидание — для дяди, для его спокойствия. Для галочки.

А сам он сидел, слушал её смех и ощущал тяжесть — будто играет роль в спектакле, хотя никогда не хотел выходить на сцену.

Вячеслав чуть откинулся на спинку кресла и украдкой взглянул на часы. Стрелки показывали, что вечер тянется куда дольше, чем ему казалось. Он создал на лице ровную, почти дежурную улыбку:

— Время летит удивительно быстро… — бросил по привычке явную ложь и… осекся.

За столиком неподалёку мелькнуло лицо, которое невозможно было спутать ни с чьим. Екатерина.

Вячеслав нахмурился так резко, что Софья насторожилась и тут же схватилась за изящную сумочку, словно готовая собираться домой.