Развод в 45. Двойное предательство переживу назло! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 29

Боже, какая потеря…

Непрошенные слезы снова заскользили по моим щекам и закапали на стол — крупные, обжигающие. На сей раз я не стала их прятать.

Рука Вячеслава накрыла мои пальцы. Горячая, уверенная, нежная. И я задрожала в ответ.

Всхлипнула.

А перед глазами замелькали тысячи ситуаций из прошлого, сотни моментов — и каждая из них требовала рассмотрения.

И я начала говорить.

Но не о том, что произошло совсем недавно в моей бывшей квартире. Не о том ужасе, что пришлось увидеть, застав мужа и сестру вместе. Я стала говорить о детстве Маши, о наших с ней отношениях тогда.

Рассказала, как мы рано остались без матери. Отец поддерживал деньгами, но мне уже было восемнадцать, и он доверил мне заботиться о сестре, а сам вкалывал, как проклятый. Его не стало гораздо позже.

Больше всего на свете я боялась, что Машу заберут в детдом. Но, к счастью, этого не произошло.

Я поставила себе задачу — обязательно дать ей лучшую жизнь, чтобы она не чувствовала себя сиротой, обделённой. Мы часто гуляли по городу, ходили на все праздники, ярмарки, в музеи, в кино — где мы только ни бывали. Да, я не могла давать ей слишком многого. Сладости мы покупали редко. Но на праздники я всегда устраивала настоящее шоу. Торт, правда, пекла сама, но научилась делать это мастерски, по-настоящему красиво — всё ради того, чтобы она чувствовала заботу.

Приходилось подрабатывать во время учёбы на двух-трёх работах. Я очень мало спала, но для сестры всегда находила время. Побуждала её учиться, помогала с уроками, ведь она сама не тянула многие предметы.

Так в чём же, в чём моя ошибка?

И вдруг — как ответ — всплыла картина.

Маше тринадцать. Она приходит ко мне и говорит:

— Катя, мне нечего надеть. Тот свитер, что я ношу, уже видели все. Я не могу прийти в нём на день рождения подруги. Все сразу поймут, что нарядной одежды у меня просто нет!

Я выдыхаю. До зарплаты — больше недели. Деньги отложены только на еду. Что делать?

— Ладно, я решу что-то. Когда праздник? — спрашиваю устало.

— Послезавтра, — мрачно отвечает Маша. — Ты уверена, сможешь что-то придумать?

— Смогу, — киваю и твёрдо смотрю ей в глаза. — Можешь не сомневаться.

Да, это моё кредо. Моё решение. Я в лепёшку разобьюсь, но сделаю всё, чтобы она не чувствовала себя хуже других. Потому что ненавижу это — насмешки, презрение в глазах окружающих. Меня пусть презирают, но Машу ни за что не должны! И все это ради… памяти нашей матери. Ведь маме было бы больно узнать, что её дочери страдают. И я не позволю Маше страдать. Ни за что!

На следующее утро я встаю очень рано и бегу в соседнее кафе, где подрабатываю три дня в неделю. Разговариваю с директором, прошу поработать дополнительно две ночи подряд.

Он смотрит на меня прищуренным взглядом:

— Ночью тут не самый приятный контингент… — предупреждает он, но говорит крайне приглушенно, потому что по ночам заведение работает не совсем легально…

— Мне очень нужны деньги, — твёрдо отвечаю я. — Эти две смены решат мои проблемы.

— Смотри. Под твою ответственность, — предупреждает он и дает свое согласие.

Работать по ночам без сна действительно тяжело. Ведь утром — учёба, вечером — другая подработка, а ночью опять сюда. Как я выдержу всё это?

Маше говорю, что взяла дополнительные смены. Она воспринимает это спокойно. Слишком спокойно. Она вся в учёбе, и моё присутствие или отсутствие её мало интересует.

Первую ночь я отрабатываю довольно сносно. Посетителей много, но я справляюсь без проблем, хотя постоянно ловлю на себе сальные взгляды. Одевшись просто и намеренно не нанося макияж, я не бросаюсь в глаза — разве что выгляжу слишком хрупкой и юной.

На следующий день, на учёбе, я буквально сплю на ходу, почти ничего не запоминаю и мучаюсь с дикой головной болью. Мысль о том, что мне предстоит ещё одна бессонная ночь, приводит в отчаяние. Но стоит вспомнить Машу и её просьбу, как моя решимость возвращается.

Следующей ночью я снова на работе. Сначала всё спокойно: я разношу напитки, принимаю заказы. Но за одним из столиков пьяный мужчина нагло кладёт руку мне на ягодицу. Я вспыхиваю и резко отодвигаюсь, но он рывком притягивает меня к себе.

— Куда ты торопишься, малышка? — бормочет он заплетающимся языком. — Послужишь дядечке, я тебе денежек дам!!!

— Уберите руки, — цежу сквозь зубы. — Я официантка. Проституток снимайте через дорогу!

— Ух, какой гонор! — его глаза злобно сверкают. — Люблю таких подчинять!!!

Я пытаюсь отступить, но натыкаюсь на стул и роняю из рук поднос. Несколько стаканов разбиваются вдребезги. Посетители начинают кричать, а этот боров решает, что я сделала это нарочно, вскакивает и замахивается кулаками.

К счастью, всё заканчивается благополучно. Подбегает охрана и выталкивает его взашей. С меня, правда, вычитают стоимость разбитых стаканов, но я умоляю директора удержать сумму из следующей зарплаты, не из этой. К счастью, он оказывается человеком понимающим и соглашается.

Не чувствуя ни рук, ни ног, на следующее утро я снова иду на учёбу. Получаю нагоняй от преподавателей, но после занятий бегу на рынок — искать свитер. Деньги у меня теперь есть, не хватает совсем чуть-чуть. Приходится выбрать вариант похуже, но внутри всё переворачивается — для Маши должно быть только лучшее. Поэтому я решаюсь занять оставшуюся сумму. Продавщицу знаю — договоримся.

Несу домой свитер с трепещущим сердцем. Когда захожу в квартиру, голова кружится, но я счастлива.

— Машуля! — кричу. — Я вернулась! Посмотри, что я принесла!

Маша не выходит. Наверное, слишком заработалась. Я захожу в её комнату — она спит. Видимо, допоздна училась, скоро ведь экзамены.

— Машенька, вставай, — толкаю её за плечо.

Она сонно глядит на меня, недовольно морщится, садится:

— Сколько времени? Можно я ещё посплю?

— Да подожди ты! — говорю я, глядя на неё сияющими глазами. — Посмотри, что я принесла!

Достаю из сумки свитер и разворачиваю. Он красивый — мягкий, с высоким горлом, с узором в виде снежинок и кос. Тогда такие были на пике моды — уютные, чуть объёмные, подчёркивающие хрупкость и женственность.

Но Маша почему-то хмурится.

Я мгновенно ощущаю разочарование.

— Тебе не нравится? — спрашиваю севшим голосом.

Маша смотрит на меня недовольным взглядом.

— У Дианы точно такой же. Девочки скажут, что я ей подражаю!

Всё внутри опускается от досады. Неужели у меня не получилось?

Глава 35 Ты не виновата…

Глава 35 Ты не виновата…

Не знаю, сколько я просидела, погружённая в свои мысли. Вячеслав не торопил, хотя я молчала давно — всё переваривала и переваривала внутри невольные выводы, которые сделала из собственных воспоминаний.

Истории прошлого давно были погребены под слоем времени. Я просто не вспоминала о них годами. Жила настоящим, жила тем, что и я, и Маша давно взрослые люди. И вот теперь вспомнила. Вспомнила о том, как разбивалась в лепёшку, стараясь создать для Маши сказку на развалинах собственной жизни. И теперь вижу, какой была глупой. Теперь понимаю, что я её… просто-напросто разбаловала.

На тот день рождения сестра так и не пошла. Разрыдалась, закрылась в комнате, упрекала, утверждая, что я должна была позвать её на рынок, прежде чем что-то покупать. Добавляла, что я обязана считаться с её мнением, что слишком многое решаю за неё и так далее. Я была раздавлена этим происшествием до такой степени, что на следующий день вообще не пошла в университет. К счастью, меня не отчислили.

Я устала. Была на грани и искренне не могла понять, почему Маша не может оценить моих усилий.

Потом, правда, она попросила прощения. Мы помирились, всё вроде бы наладилось. Я и забыла об этом случае. Но сейчас догадываюсь, что она просто прятала поглубже свою истинную натуру, особенно в моменты, когда ей хотелось мной манипулировать. Свитер тот, кстати, всё же носила. В конце концов, куда ей было деваться…