Неестественные причины. Тайна Найтингейла - Джеймс Филлис Дороти - Страница 23

— Она приняла это спокойно, не правда ли?

— Что именно?

— Завещание Мориса. Ведь если бы не я, она стала бы очень состоятельной женщиной.

Уж не воображает ли он, что им самим этого не постичь и они не знакомы с правилами арифметики? Элизабет покосилась на него и поймала его взгляд, свидетельствовавший о тайном удовлетворении и о самодовольстве. Дигби явно забавлялся. Ей вдруг пришла в голову мысль, что он должен кое-что знать о смерти Мориса, а его улыбочка означает нечто большее, чем злорадство при виде ее разочарования и от осознания собственной удачи. Элизабет так и подмывало предостеречь Дигби. Если он действительно что-нибудь обнаружил, то ему может грозить опасность. Он же типичный простак, наткнувшийся на правду и не соображающий, что лучше промолчать… Но она опомнилась, раздраженная его плохо скрываемым удовлетворением. Вероятно, все это ее фантазии. Вдруг Дигби ни о чем не догадывается? А если догадывается? Что ж, ему придется самому позаботиться о себе, рискнуть, как все остальные.

15

Обед в столовой «Прайори-Хауса» подходил к концу. Дэлглиш получил удовольствие от еды. Придя сюда, он не знал, чего ждать. Он был готов и к шести переменам блюд на севрском фарфоре, и к котлете на деревянной тарелке с последующим коллективным мытьем посуды. То и другое его не удивило бы. В действительности угощение состояло из вкусного куриного рагу с травами в горшочке, салата и сыра. Вино представляло собой дешевое терпкое бордо, зато его было много, а Дэлглиш, далеко не сноб по винной части, никогда не придерживался мнения, что единственная альтернатива хорошему вину — полная трезвость. Поэтому теперь он сидел, довольный и почти счастливый, в легком подпитии, и разглядывал столовую, такую огромную, что они вчетвером выглядели за простым дубовым столом карликовыми куклами.

Здесь нетрудно было понять, что дом — то, что осталось от монастыря, а комната когда-то служила в нем трапезной. Это был сильно увеличенный вариант гостиной в «Пентландсе», только тут закопченные от времени дубовые балки под крышей изгибались, как живые деревья, и терялись на высоте двадцати футов, над колеблющейся сферой, образованной шестью высокими свечами, зажженными на столе. Камин тоже представлял собой каменный очаг, как в «Пентландсе», только вшестеро больше, поэтому смахивал на небольшую пещеру, в которой толстые поленья горели ровно, как уголья. Шесть арочных окон, выходящих на море, были закрыты ставнями, но Дэлглиш слышал проникавший сквозь них рокот волн, а иногда и тихий стон — свидетельство крепчающего ветра.

Эллис Керрисон, сидевшая напротив Синклера, была спокойной полной особой, отлично владевшей собой, уверенной в себе и озабоченной, на взгляд Дэлглиша, только тем, чтобы накормить Синклера досыта. Когда их знакомили, у него возникло ощущение, будто они уже встречались и он хорошо знает ее. Причина этого стала ясна ему сразу. Эллис являлась живым воплощением миссис Ной из его детской книжки «Ноев ковчег»: такие же прямые волосы, гладкие, как масляная краска, собранные от середины назад и завязанные на затылке в маленький аккуратный узел, та же коренастая фигура, неожиданно узкая талия и запоминающееся лицо: круглое, краснощекое, с горящими глазками-бусинками. Даже одежда на ней была знакомая: простое черное платье с длинными рукавами и узкими полосками кружев на вороте и манжетах. Все вместе напоминало о дурном настроении, которое в детстве охватывало Адама в доме отца-викария от звука церковных колоколов и от запаха чистого шерстяного белья…

Глядя, как она разливает кофе, он размышлял, какие отношения связывают ее с Синклером. Догадаться было непросто. Судя по обращению, она не считала его гением, а он ее служанкой. Видимо, ей нравилось за ним приглядывать, но в ее манере было нечто сродни неуважению. Иногда, вместе принося еду на стол, что, очевидно, было у них привычкой, и немного споря из-за вина, они выглядели неразлучными, как два заговорщика. Дэлглиш мог только гадать, что побудило ее собрать шесть лет назад свои вещи и поменять Мориса Сетона на Синклера. Удивляло то, что Эллис Керрисон, вероятно, знала о Морисе Сетоне и об его отношениях с женой больше других. О чем еще она осведомлена?

Адам перевел взгляд на Синклера, сидевшего спиной к камину. Писатель оказался меньше, чем можно было судить по фотографиям, но широкие плечи и длинные, почти обезьяньи руки все еще производили впечатление внушительной силы. Лицо с возрастом округлилось, черты смазались, стали нечеткими, как на снимке с низкой экспозицией. Лицо обрамляли свисающие складки кожи, усталые глаза смотрели из глубоких пещер, образованных нависшими бровями, и были почти невидимыми, зато посадка головы была горделивой, а шапка седых волос сияла в отблесках камина, как горящая купина, усиливая его сходство с допотопным патриархом. Дэлглиш попытался вспомнить его возраст. Последний из трех крупных романов Синклера увидел свет свыше тридцати лет тому назад, когда он уже находился в средних летах. Три книги служили непрочным фундаментом для столь мощной репутации. Селия Колтроп, обиженная отказом Синклера принять участие в литературном фестивале на Монксмире, согласиться на посвящение ему одного из своих романов, любила повторять, что его переоценивают и величие создается не только качеством, но и количеством труда. Иногда Дэлглиш соглашался с ней. Но, возвращаясь к романам Синклера, нельзя было не испытывать восторженный трепет. Они высились, как несокрушимые скалы над полосой прибоя, среди рушащихся от прилива моды, как песчаные замки, литературных репутаций. «Прайори-Хаус» рано или поздно исчезнет среди волн, но репутация самого Синклера непременно выстоит.

Дэлглиш был не настолько наивен, чтобы ждать от большого писателя также мастерского поддержания застольной беседы, и не настолько высокомерен, чтобы воображать, будто Синклер станет его развлекать. Но хозяин дома не всю трапезу провел в молчании. Он со знанием дела и в одобрительном тоне отзывался о двух стихотворных книгах Дэлглиша, причем — и гость уловил это — не из одного желания сказать приятное. Синклер был прям и поглощен собой, как ребенок. Как только тема переставала занимать его, он ее менял. Разговор был посвящен главным образом книгам, хотя к собственным писаниям Синклер, похоже, уже не проявлял интереса и его любимым легким чтением стали детективы. К мировым делам он был равнодушен.

— Людям, дорогой Дэлглиш, придется научиться любви друг к другу в самом практическом, несентиментальном смысле слова, иначе они уничтожат себя. Ни на то ни на другое я уже не могу повлиять, — высказался он.

Однако у Дэлглиша создалось впечатление, что он не разочарован и не циничен. Синклер отошел от мира, но не в отвращении и не в отчаянии; просто, находясь в преклонном возрасте, перестал волноваться о его судьбах.

Теперь он обсуждал с Джейн Дэлглиш животрепещущую тему: будет ли шилоклювка гнездиться в заповеднике на следующий год. Оба уделяли этому вопросу живейшее внимание. Дэлглиш пригляделся к своей тете, сидевшей на противоположном конце стола. Она была в вишневой блузке из тонкой шерсти с высоким воротом и с рукавами, застегнутыми на пуговицы почти до локтей. Это была подходящая одежда для походов в гости на холодном восточном побережье, и тетя носила ее очень часто. Теперь блузка неожиданно снова вошла в моду, и к элегантности тети Джейн добавился современный шик, какого Дэлглиш от нее не ожидал.

Джейн сидела, подперев щеку левой рукой. Длинные загорелые пальцы были унизаны семейными кольцами, которые она надевала для вечерних выходов. Рубины и бриллианты искрились в свете камина. Разговор зашел о черепе, недавно подобранном Синклером на пляже. Затонувшие кладбища часто пугали всплывшими костями, и после шторма гуляющим нужно было быть готовыми к тому, что у них под ногами забелеет готовая рассыпаться от старости бедренная или лопаточная кость. Но целый череп — редкая находка. Синклера интересовал его примерный возраст, и в разговоре об этом он проявлял внушительные познания. Недавно выловленный труп пока не упоминался. Дэлглиш подумал, что ошибся, предполагая причину, по которой его пригласили сюда. Вероятно, Синклеру не было дела до убийства Сетона. Правда, трудно было поверить, что ему просто захотелось познакомиться с племянником Джейн Дэлглиш. Внезапно хозяин повернулся к нему и произнес: