Тренировочный День 16 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 1

Тренировочный День 16

Глава 1

Глава 1

Мария Волокитина, капитан команды «Стальные Птицы»

Счет на табло был невероятен, невозможен и нереален. Маленькая цифра два посредине — конец второго сета. Большие цифры же указывали на счет. Двадцать шесть на двадцать четыре. И чуть выше — счет по сетам. Один — один. Второй сет выиграли «Птицы»!

Она выпрямилась, мазнула взглядом по толпившимся у своих скамеек «Медведям», оценивая их состояние. Ничто не указывало на то, что те устали или расстроились… слишком уж они большие и толстокожие, как бегемоты. Или носороги. Как там — у носорога плохое зрение и он ни черта не слышит, но при его габаритах это не его проблемы… эти ребята могли проломить любые стены и не заметить.

— Молодцы. — говорит Виктор, становясь рядом: — отыграли второй сет. Хоть не всухую по сетам…

— Мы отыграли второй сет, потому что Ростовцев на скамейку Балашова и Князева посадил. — отвечает она ему тихонько: — ты же сам понимаешь.

— Как говорит наша Дуся — главное — это счет на табло. — усмехается тренер: — да и синхронные атаки на последних минутах показали кто чего стоит…

— Наша Дуся… — Маша переводит взгляд на Кривотяпкину. Та стоит особняком, вытирая пот белым, хлопчатобумажным полотенцем и глядя куда-то в пустоту. Рядом с ней прыгает вездесущая Бергштейн, вот уж казалось, второй сет только что закончился, отдохни, посиди или хотя бы постой спокойно пару минут, но нет — она подпрыгивает на месте как заведенная. Верно про таких говорят, что шило в попе… или пружинка. Кроме Лильки никто к Дусе даже не подходит близко, побаиваются, может и взглядом резануть как бритвой. Может и сказать что-нибудь, да так, что охоту отобьет.

— Наверное хорошо, что Лилька такая… приставучая. — говорит она вслух. Виктор смотрит туда, где каменной статуей стоит Дуся и рядом с ней весело прыгает Лилька. Улыбается.

— Вокруг Дуси-Дульсинеи поле абсолютного отчуждения. — говорит он, кивая головой: — и любой человек с зачатками инстинкта самосохранения — будет держаться от нее подальше. Если бы у Лильки не отсутствовали эти зачатки — ей было бы сложней влиться в коллектив. Ладно. — он смотрит на нее: — будешь слово говорить, капитан?

— Вот же… — она подняла взгляд к потолку. Говорить речь в промежутке между сетами — обычно это прерогатива тренера, а не капитана, но этот Витька специально все на нее перебрасывает, лентяй эдакий…

— Ладно! — она хлопает в ладоши: — В круг все!

— В круг! — повторяет кто-то за ней.

— Я чуть водой не поперхнулась! — жалуется Маслова: — в круг, так в круг…

— В круг, Вазелинчик!

— Салчакова! Я же тебя Казашкой не зову!

— Я узбечка!

— Видели, какой у них пятый номер красавчик? Такие темные, волнистые волосы и такая линия носа! Прямо римский профиль! Или греческий…

— Маркова, а ты бы лучше на игру смотрела! Пятый номер всю дорогу Вальку глазами ест! Валька, почему на тебя все мужики западают⁈

— А ну-ка, заткнулись, курицы! — повышает голос Маша. Все замолкают. Понемногу становятся в круг. Она оглядывает свою команду. Пока еще свежие, относительно свежие. Алена Маслова выглядит не очень, уже выдыхается на роли либеро, не привыкла так носиться с места на место, да и подачи у «Медведей» тяжелые, чтобы такие принять — в два раза больше усилий приходится прикладывать. Лилька… ну Лилька — это Лилька, ей Жанна разрешила играть, значит будет играть, значит все с ней хорошо. Кривотяпкина… теперь она — основа всей командной работы, именно она как связующая на поле определяет какая будет атака, как и кому передать пас, как обмануть блокирующих и защитников, как обыграть соперников не силой и скоростью, а умом… и так как преимущества ни в силе, ни в скорости у них сейчас нет, то Дуся Кривотяпкина автоматически становится самым важным человеком на площадке.

Она критически осмотрела эту Кривотяпкину с головы до ног. Разгоряченная, кожа на лице и лбу блестит, только что пот вытерла, дыхание ровное, стоит прямо, руки упирает в бока… вроде все нормально с ней.

— Дуся! — повышает голос Маша: — как ты? Еще сет простоишь? Или лучше тебя заменить? На скамейке посидишь, а я Чамдар вместо тебя выпущу…

— Простою. — спокойно кивает та. Маша изучает ее еще некоторое время. Да, разогрета, но не слишком ли? Не перегорит ли? Работа связующим — это постоянный стресс, ежесекундное принятие решений под давлением… хотя если кто и справится, так это она.

— Остальные? — она поворачивается к девушкам: — Синицына? Ты? И Валя — ты как? Многовато прыгать пришлось в последнем сете, еще сет потянешь или лучше тебя приземлить?

— Потяну. — гудит Валя Федосеева, выпрямляясь и глядя в сторону «Медведей»: — редко когда такой опыт получить можно.

— Тогда ладно. — говорит Маша: — выходим в том же составе на третий сет. Второй отыграли молодцом, но теперь они нашу синхронную атаку видели и к ней готовы…

— «Атака Птичьей Стаи!» — выкрикивает Алена и в кругу раздаются смешки.

— … готовы к ней. Так что предлагаю разнообразить арсенал. Если Валя остается на поле, то она сможет атаковать с задней линии, Дуся! Дусь, ты меня слышишь?

— Да. — повела плечом Кривотяпкина.

— По Юльке. Алена, на прием вместо нее выходишь, когда она на задней линии. А ты сама Юля — помнишь мы отрабатывали технику по блок-ауту?

— «Укус Королевской Кобры!»

— Бергштейн, прекрати дурацкие названия для техник придумывать!

— А чего⁈ Звучит круто! И потом, только у Юльки так получается, а ты сама Маш говорила, что «Юлька — еще так змеюка», вот я и…

— Интересно. Значит я — змеюка…

— В положительном смысле, Синицына! В положительном! — закатывает глаза Маша: — в смысле что ты опасная на подаче и…

— … и тебя положить можно. Или на тебя положиться… хм…

— Маслова, ты не помогаешь!

— Чего это я буду тебе помогать, Маш? Зачем мне в ваши с Синицыной отношения лезть? Я там с двух сторон выхвачу, уж увольте…

— Короче. Замолчали все, у меня от вас голова болит. Дуся, ты на площадке сама разберись кому и чего. Арина! Железнова!

— Хм?

— Вместо меня выйдешь, на центральный блок. Я, пожалуй, посижу третий сет.

— Круто, че… я сейчас покажу этим мужланам как на мою Лильку пялиться…

— Ты чего, Аринка? Пусть пялятся! Вдруг кто из них жениться надумает! Это ж какие видные женихи! И ростом выдались и в высшей лиге страны играют… правда не из Москвы или Ленинграда или там Сочи… но все равно! — пугается Алена Маслова: — ты смотри какие они… особенно вот пятый номер! Волосы так и вьются… интересно, а как он…

— Маслова, завязывай со своими матримониальными фантазиями. У тебя ж вроде симпатия к Томашу Дворнику была? — напоминает ей Маша.

— Ой, да где тот Томаш и где я! — отмахивается Алена: — и потом, после того как он к Вальке в койку ночью забрался что от него осталось? Он, наверное, теперь и в кино играть перестанет и в монастырь уйдет…

— Аленка! Хватит!

— Ну уж нет, Валя, ты моего Томаша покалечила… морально, я тебе этого не забуду!

— Какой он твой, Маслова…

— А ты Маркова, вообще молчи! Мне Серегу Холодкова вспомнить⁈

— Ой, все!

— Ну наконец! — вздыхает Маша, услышав свисток судьи: — собрались, курицы! На площадку! И это… покажите им там! А то потом будете проходящие поезда своими прелестями радовать!

Она поворачивается и отходит к скамейкам, становится рядом с Виктором и складывает руки на груди. Девушки проходят на свою половину площадки, расходятся по местам. Она — украдкой смотрит на тренера.

— С той стороны Князев вышел на площадку. — сообщает он: — и Балашов.

— Тск. Вот же… туго придется. — говорит Маша: — как ты думаешь, зачем Ростовцев на второй сет этих двоих убрал?

— Кто его знает? — пожимает плечами Виктор: — может хотел, чтобы другие попробовали себя против наших комбинаций? А может хотел, чтобы у нашей команды дух совсем не упал, против Балашова блоки ставить — очень трудно. Два метра десять… — он качает головой: — да и прыжок у него высокий. Как там «вам придется на колени, дорогой товарищ встать. Вы же можете мишени без ружья — рукой достать!»