Зажмурься и прыгай (СИ) - Стешенко Юлия - Страница 45

Яся глотала горячий кофе, не чувствуя вкуса.

Она собирается встречаться с двумя парнями одновременно. Точнее, не встречаться, они ведь не бегают на свиданки, они живут вместе. А значит, Яся собирается… с двумя парнями одновременно… она собирается… Даже в мыслях она не могла закончить это предложение. Мозг ударялся в него, как в бетонный забор, и выдавал белый шум. Сквозь который прорывались картинки настолько шокирующие, что Яся отказывалась их осознавать.

Губы Леся у нее на груди.

Пальцы Збышека у нее между ног.

А ведь это будут не пальцы…

И губы могут быть вовсе не на груди…

— Ясь? Ты чего? — выдернул ее из размышлений Збышек. — Тебе что, плохо?

— Я? Что? Мне? — Яся заморгала, как разбуженная в полдень сова, и быстро глотнула кофе. Руки у нее дрожали, дыхание срывалось, а щеки пылали. — Я в порядке. Просто задумалась, — смущенно отвела глаза Яся.

— Точно? А выглядишь так, будто тебя сейчас удар хватит.

— Нет-нет, ничего такого, — Яся залпом допила кофе, посмотрела на нетронутый бутерброд. — Доешь?

— Давай, — передвинул к себе тарелку Збышек. — Что делать сегодня будем?

— В каком смысле? — насторожилась Яся. Збышек не мог ведь прямо за столом намекать на…

— В прямом. Мы домом весь день занимаемся или тебя везти куда-то нужно?

— А, ты об этом… — Яся почувствовала себя ужасной дурой. Причем дурой озабоченной. Збышек о работе говорил, а она… Навоображала всякие пошлости. — Ну, я хотела к Масальским съездить. Нужно лекарство передать, подлечить немного… И я хочу еще раз осмотр провести. Что-то странное с этой болезнью. Не могу понять, что именно.

— Ты же говорила, что поставила диагноз. Что-то с почками, — Лесь, сунув в рот последний кусок хлеба, вытер руки салфеткой.

— Да, поражены почки, это очевидно. Просто… картинка не складывается. Не знаю, как объяснить, — Яся задумалась, подбирая слова. — Любая болезнь — она с чего-то начинается. Как река. Если достаточно долго идти против течения, обязательно найдешь исток. Но у пани Масальской такого истока нет. Я его не нахожу. Как будто болезнь просто возникла, везде и одномоментно. Но так ведь не может быть? — она обвела парней взглядом. Збышек пожал плечами, а Лесь задумался.

— Везде и одновременно? Может. При внешнем воздействии. Если по электронике шарахнуть электромагнитным импульсом, схлопнется все и сразу.

— Хочешь сказать, что ее травят? — испугалась Яся. — Но я бы заметила интоксикацию, даже в остаточных проявлениях.

— Значит, не травят, — развел руками Лесь. — Мне-то откуда знать? Я не ведьмак, я техник. Просто высказал предположение. Может, глупость ляпнул — тебе виднее.

— А может, и не глупость, — Яся, подтянув к себе едва теплый кофейник, вылила в чашку остатки. — Может, и не глупость. Нужно подумать.

Глава 23 Збышек. Благотворительность и похоть

В крошечной комнатушке, которую Яська торжественно называла кабинетом, пахло книжной пылью и травами. Збышек, тихонько притворив дверь, неодобрительно поморщился. Солнце жарило уже по-летнему, крыша прогревалась быстро, а вслед за ней и воздух в комнате.

Бесшумно ступая, Збышек обошел стол, потянул тугую защелку и распахнул створки. Свежий ветер ворвался в окно, пролетел вдоль книжных полок, растрепал бумаги на столе.

— Эй! Осторожнее! — Яська прихлопнула ладонью вспорхнувшие было листы, решительно прибивая их к столешнице.

Збышек наклонился и поцеловал ее в шею. Вот так вот просто. Взял и поцеловал. Он представлял это тысячу раз. Яська, согнувшись над тетрадью, писала сочинение, или решала задачу, или переводила с бритского… А он стоял сзади, смотрел на тонкую шею, покрытую тончайшим персиковым пушком, и представлял, как наклоняется и прижимается к теплой коже губами. Прямо вон там, над выступающим позвонком. Сначала прижимается, потом проводит языком — выше, туда, где закручиваются в невесомые спиральки маленькие забавные локоны. Збышек подул на них, даже не подул, а просто выдохнул, и прозрачная паутина волос колыхнулась, щекотно мазнув по носу.

— Не мешай, — хихикнула Яська. — Мне к десяти нужно закончить.

Она перевернула страницу ботанического атласа, пробежала по тексту пальцем, выискивая нужную мысль, и снова зачеркала в блокноте ручкой.

Збышек снова поцеловал ее, совсем коротко, не для того, чтобы отвлечь, а просто потому, что мог. Теперь мог.

Это было странно, но правильно. Как будто встала на место последняя, недостающая частичка паззла. Да, это всего одна частичка, и без нее совершенно понятно, какая картинка сложилась. Но крохотная прореха мешает, вызывает смутное раздражение и прямо-таки физическую потребность взять и поправить.

Теперь картинка сложилась до конца. И что-то внутри Збышека, мучительно напряженное, словно перетянутая струна, вздохнуло с облегчением. Потому что теперь все было именно так, как нужно.

Сидеть молча было скучно, но Збышек честно дождался момента, когда Яська подняла голову, моргая тяжело и устало, как разбуженная днем сова.

— Что ты такое пишешь?

— Конспект. Ну, то есть не совсем конспект, просто заметки по препаратам.

— Я думал, ведьмы свои отвары на инстинктах готовят. Цветы зверобоя, корень лопуха, говно жаворонка — что сердце подскажет, то и смешиваете.

— Вроде того, — проигнорировала подначку Яська. — Но мне кажется, что понимать смысл того, что ты делаешь, лучше, чем не понимать.

— Э-э-э… Ну да. Понимать лучше, — согласился Збышек. — Но прямо сейчас я нихрена не понял. В чем проблема? Ты боишься, что случайно отравишь кого-то своими листиками и цветочками?

— Нет. Случайно я никого не могу отравить, только целенаправленно, — ухмыльнулась Яська. — Просто… Представь, что в комнате совершенно темно. При этом ты инстинктивно знаешь, что где лежит и как это взять. С одной стороны — вроде бы все хорошо, ты нормально ориентируешься. С другой…

— Свет все равно хочется зажечь, — кивнул Збышек.

Вот только зажечь свет — это секунда дела. А ковыряться в пыльных книжках, собирая рассеянную по страницам информацию… совсем не секунда.

Некоторые созданы для того, чтобы жить по горло в проблемах. А если уровень понижается хотя бы по грудь, срочно обеспечивают приток новых проблем.

С другой стороны… Не Збышеку упрекать Яську. Он тоже нашел себе проблему, причем на идеально ровном месте — и теперь мужественно, решительно и бескомпромиссно ее решал. Хотя никто его об этом и не просил.

Сам. Все сам. Вот этими, блядь, собственными руками.

И начиналось все так невинно… Збышек просто подвозил Яську к дому Крыгоцких. Всего-навсего подвозил. Но сидеть в машине было скучно, уезжать и через полчаса возвращаться глупо. Поэтому Збышек поднимался в квартиру — и ловушка захлопывалась. Тадек так радовался, так предвкушал будущую игру, что отказаться Збышек уже не мог. После процедур они — только они, только мужчины, никаких скучных женщин! — спускались во двор и уныло перекидывались мячом. Сначала десять минут, потом пятнадцать… А потом Збышек обнаружил себя в магазине игрушек, с пластиковой баскетбольной корзиной в руках.

Вот как это, блядь, работает⁈

Яська, отложив ручку, встала и потянулась. Выгнулась в золотых солнечных лучах, как в теплой воде, закинула руки за голову, отчего платье натянулось, обрисовывая каждый изгиб. Опущенные ресницы, светлый локон на шее, впадинка над ключицей, в которой бьется голубая жилка. Аккуратные полукружья грудей, живот, плавная линия бедер…

— Ты чего? Уснул, что ли?

Збышек, вздрогнув, мотнул головой.

— Нет. Просто задумался. Иди сюда.

Яська нахмурилась, смущенно переступила с ноги на ногу, но Збышек протянул руки, и она шагнула в них, позволяя обнять себя за талию.

— В одиннадцать мне нужно быть у Крыгоцких. Отвезешь меня?

— Конечно. Слушай, я хотел с тобой поговорить… — Збышек потянул Яську на себя, усаживая на колени. Вес мягкого, горячего тела отозвался в крови сладким томлением, и Збышек, не удержавшись, лизнул цепочку позвонков между лопатками.