Зажмурься и прыгай (СИ) - Стешенко Юлия - Страница 85

— Ничего, — ухмыльнулась Масальская. — Просто учись смотреть глубже. Не принимай трезвый расчет за доброту — и не будешь чувствовать себя обязанной. Так кто тебя возит? Ты не ответила. Нейман?

— Да. После работы, — не стала уклоняться от ответа Яся. Если уж Масальской приспичило обеими руками влезть в ее частную жизнь — оборвать разговор без грубости не получится. А грубить Масальской Яся не решалась.

— Ты гляди, как удобно, — Масальская, откинувшись в кресле, окинула Ясю насмешливым взглядом. — То один возит, то другой. Хорошо устроилась!

А это было уже чересчур. Масальская переходила все границы. Конечно, Яся сама наговорила лишнего, да еще и в присутствии кучи народу… но это не повод обеими ногами влезать в ее личную жизнь!

— Думаю, это касается только меня, Леся и Збышека, — раздраженно поджала губы Яся. — Клиентов должно заботить качество лечения, которое я могу предоставить. Все остальное их не касается.

— Вот! Теперь правильно! Молодец! Так меня, — Масальская расхохоталась, и смех ее оказался неожиданно молодым и звонким. — Никому не позволяй себе указывать. Ну и в целом… ты молодец. Два мужика сразу! Мои поздравления! — Масальская громко захлопала в ладоши.

Яся растерянно моргнула.

— Простите?..

— За что? За то, что взяла от жизни больше, чем я? — фыркнула Масальская. — Обидно — тут не поспоришь. Но кто ж мне виноват. Нужно было по молодости смелее действовать. А ты вот не побоялась. И как оно? Довольна? Все нравится?

— Я? Ну… да. Наверное, — совсем потеряла нить разговора Яся. К такому повороту жизнь ее точно не готовила.

— Мужики между собой не грызутся? За место вожака не собачатся?

— Вроде нет. Мы со школы дружим, — сочла нужным пояснить Яся. А потом задумалась. — Знаете… Они ведь, наверное, оба вожаки. Только каждый в своей области. Лесь одно умеет, Збышек другое. Они как бы… ну…

— Дополняют друг друга, — подсказала Масальская. — Это хорошо.

И вдруг посерьезнела.

— Сплетен не боишься?

— Честно? — раньше Яся ни с кем об этом не говорила и теперь ощущала себя очень странно. Как будто снова оказалась перед толпой народа без трусов. — Наверное, боюсь. Когда на рынок выхожу или там в магазин… Все время кажется, что на меня все таращатся. И шушукаются за спиной.

— Конечно, таращатся, — решительно кивнула Масальская. — И шушукаются! Потому что завидуют. Напоминай себе об этом почаще — и сразу легче станет. Тебе просто завидуют. Потому что у тебя есть два молодых красивых мужика, которые любят и заботятся. А у них даже с одним не сложилось.

— Ну почему сразу завидуют… — усомнилась Яся.

— Да потому! Те, которые не завидуют — им дела нет, с кем ты живешь и как. Потому что своих забот хватает. Но если человек вместо того, чтобы свою жизнь жить, все время в чужую суется — значит, в своей ему не очень-то хорошо. Знала бы ты, как у меня за спиной шипели, когда я молочную ферму выкупила! Старый Бехлер до чертей допился, коровы по колено в говне стояли. Долгов на ферме было, как блох на собаке. Сколько я туда сил вбухала, сколько денег… Нет, Людек, конечно, помогал. Ремонты, стройка, корма — все это на нем было. А я по кабинетам бегала, разрешения выбивала, кредиты получала, с закупками-продажами крутилась. Так местные на говно изошлись: вот бабе неймется, в мужские дела лезет. Про Людека чего только не болтали — и что работать не умеет, и что в семье ничего не решает, подкаблучник и мямля. И что? Где сейчас эти люди? У меня на заводе и работают. Сыры мои покупают, мне за них деньги платят. Так что не слушай людей, деточка. Просто делай свое дело. Все, кто у тебя за спиной шепчутся, к тебе же лечиться придут. И деньги тебе принесут. А ты возьми с них в три раза дороже!

— Но так же нельзя!

— Только так и можно. Чем сильнее с людей шкуру дерешь, тем больше уважают. Сделаешь за три гроша — в спину плюнут. Сделаешь за три злотых — поклонятся, — Масальская уперлась ладонями в подлокотники и медленно выпрямилась. — Ладно, хватит болтать. Время уже к обеду, девочки, наверное, на стол накрывают. Присоединишься? Можешь Неймана своего позвать, любопытно на него посмотреть.

— Спасибо за приглашение, но сегодня никак, — покачала головой Яся. — Нужно к празднику подготовиться.

— К какому празднику? — озадаченно нахмурилась Масальская. — День Республики вроде бы на следующей неделе.

— К Хэллоуину.

— Вы празднуете эту новомодную чушь?

— Не такую уж новомодную… И вовсе не чушь. Это весело, — Яся задумалась, что это было: возражение или оправдание. И не смогла прийти к однозначному выводу. — К тому же я лицензию получила. Хотела отметить.

— Ну, лицензию обмыть — это святое, — ухмыльнулась Масальская. — Ладно, иди уже. Не буду к тебе со своим скучным обедом приставать. Готовь свой веселый.

Торопливо кивнув, Яся закинула на плечо сумку и сбежала по лестнице. После полутьмы спальни осенний день показался оглушительно ярким, прозрачным до звона. Яся нырнула в него, как в холодную воду, мотнула головой, стряхивая с себя вязкую удушливую усталость. Лесь, высунувшись из машины, улыбнулся, помахал рукой, и Яся радостно замахала в ответ.

Он любезно распахнул дверь, и Яся плюхнулась на теплое, прогретое солнечными лучами кресло.

— Что-то ты подозрительно жизнерадостная. Неужели Масальская сегодня не доставала?

— Доставала, конечно, — легкомысленно пожала плечами Яся. — Это же Масальская. Но знаешь, что?

— Что?

— Она одобряет, что мы втроем живем!

— Какое облегчение, — скривился Лесь. — И как же я раньше жил без ее одобрения…

Яся смущенно улыбнулась. С одной стороны, Лесь был прав. Какая разница, что одобряет и что не одобряет как Масальская. С другой стороны… Хорошо быть Лесем. Но Яся — не Лесь. У нее нет столько независимости. И мужества. И силы воли. Ясе важно, что о ней думают, и внезапная поддержка Масальской действительно принесла облегчение. Даже если со стороны это кажется глупым.

— А еще она кошку хочет завести, — Яся развернулась, прижавшись щекой к мягкому плюшу обивки. Лесь разворачивал машину, его глаза бегали между дорогой и зеркалами заднего вида, левая рука лежала на руле, правая — на рычаге коробки передач. Солнечный свет вспыхивал в шапке русых волос золотым нимбом.

— Хочешь ей нашу отдать? — Лесь на мгновение обернулся и улыбнулся, сверкнув яркими голубыми глазами.

— Марыльку? Ни в коем случае! Но если у нее будут котята… Можно одного подарить Масальской.

— Я думал, ты ей отвар какой-то даешь. Чтобы котят не было.

— Даю… Но вдруг не сработает. Всегда нужно иметь запасной вариант, — движимая внезапным порывом, Яся вдруг наклонилась и чмокнула Леся в щеку.

— Ты чего? — он снова обернулся, на этот раз уже настороженно.

— Просто так. Настроение хорошее.

Настроение действительно было отличное. Может, потому, что ее похвалила Масальская, может, потому, что дома ждала подписанная лицензия — новенькая, глянцевая, с радужным голографическим знаком. А может, потому, что сегодня был такой замечательный день. День, когда хотелось распахнуть руки и взлететь в хрустальное небо.

— Я думаю, мы с Масальской могли бы подружиться. Когда-нибудь. Наверное, — Яся погладила Леся по голове, словно огромного кота, и он совершенно кошачьим же жестом потерся щекой о ее ладонь.

— Очень неразумное решение. Я не одобряю.

— Почему? Думаешь, нам не нужна поддержка Масальской?

— Думаю, что у нас уже есть поддержка Масальской. И в основе ее — чувство вины.

Яся вздохнула. С практической точки зрения Лесь был совершенно прав. Масальская действительно чувствовала себя виноватой — из-за того, что не уследила за своим долбанутым семейством, из-за того, что воспитала такого сына. Из-за случайной, брошенной сгоряча, фразы, которая привела к покушению. И она пыталась извиниться. Не словами, конечно. Извиняться словами Масальская не могла. А потому оплатила ремонт, покупку новой мебели и даже кое-что из бытовой техники. Самое необходимое, без излишеств — но все же. Жить с холодильником намного удобнее, чем без холодильника. А телевизор можно и книгами заменить. Что бы ни говорил по этому поводу Збышек.