Ложная девятка 11 (СИ) - Риддер Аристарх - Страница 10

Глава 4

И снова здравствуй, Москва! Прошло чуть больше месяца с тех пор, как мы виделись в последний раз. И я опять здесь. Только на сей раз не по делам музыкальным, а по делам футбольным. И надо сказать, что я даже успел соскучиться. Что лично для меня удивительно.

Там, в покинутом мной будущем, я не очень любил Москву. Нет, безусловно, я отдавал ей должное. Москва середины двадцать первого века — это очень развитый город. Она технологична, она комфортна, чиста и дружелюбна как к москвичам, так и к гостям столицы. Общественный транспорт, обилие различных сервисов, круглосуточная доставка, десятки тысяч ресторанов абсолютно любой направленности, по которой российская столица опережает практически все мегаполисы не только Европы, но и мира. Всё это есть. И я, безусловно, отдавал Москве должное.

Но вот души при всём комфорте, безопасности и всём остальном я в Москве не видел. За её лицом из стекла и бетона, за всем этим лоском, глянцем и комфортом, как мне всегда казалось, скрывалось некое равнодушие, что ли. Равнодушие к человеку, да и к себе самой. Москва — она как идеальный женский образ из социальной сети. Искусственное, деланное, переделанное, инженерно-математически и геометрически выверенное по лучшим стандартам и сделанное так, чтобы на неё смотрели и восхищались. А что там внутри у этой модели, у этого города-витрины? Один большой вопрос.

А здесь, в советской Москве, я чувствовал именно душу. Да, она ощутимо грязней, надо это отметить. Тротуары здесь с мылом не моют, как и проезжие части. Высотные здания не обслуживаются с помощью дронов и сотен промышленных альпинистов. Сталинские высотки, которые и здесь, и в Москве будущего являются архитектурной доминантой, здесь выглядят куда менее эффектно.

Плюс, естественно, здесь нет и следа от грядущего технологического рая. Никаких интернетов, информационных табло, навигации и прочего-прочего-прочего. Что, в принципе, естественно. Вид московских улиц портят троллейбусные линии. Трамваи плотно окутали своей сетью город. В общем, это далеко не та дива из будущего.

Но зато это город, в котором человек всё-таки дышит по-другому. Свободней, спокойней. И хоть и московская экология определённо похуже — всё-таки мой родной ЗИЛ, промышленный гигант и теперь уже совершенно точно флагман не только автомобилестроения, но и в принципе всей советской экономики, живее всех живых и не собирается прекращать свою работу, — но чисто субъективно этот город с куда более живой атмосферой.

Так что да, я люблю эту Москву. Тем более что надо отдать должное Григорию Васильевичу Романову. Нет ощущения, что через несколько лет Москва превратится в один большой рынок. Дефицит — это слово заграничное. Благодаря нашим китайским товарищам и общему состоянию дел в стране будущее выглядит если не безоблачным, то как минимум не мрачным.

Естественно, что я всегда с огромным удовольствием приезжаю, прилетаю, провожу время в этом городе, который полюбил. Вот и сейчас я с радостью приехал в Москву для того, чтобы сыграть в очередном матче в форме национальной сборной. В гости к лучшей команде мира последних лет, в гости к главному спортивному доминатору десятилетия приехала настоящая легенда. Двадцатого сентября мы должны были сыграть против сборной Бразилии.

Вообще, матч такого масштаба — СССР против Бразилии — заслуживал самого вместительного стадиона страны. Действующий чемпион мира, двукратный, и действующий же чемпион Европы принимает у себя трёхкратного чемпиона мира. На тот момент — самую титулованную команду мирового футбола. Ну или как минимум одного из стадионов большой четвёрки: «Лужники», Республиканский стадион в Киеве, стадион имени Кирова в Ленинграде, Республиканский стадион в Тбилиси. Один из них должен был принять этот матч.

Но нет. Несмотря на масштабы и ажиотаж, игра должна была пройти — драматическая пауза, барабанная дробь, ещё пауза — на стадионе «Торпедо». Именно наш — а я по-прежнему называю «Торпедо» своим клубом — именно наш стадион должен был принять этот матч.

А виной всему — грядущий чемпионат мира. Не тот, от отбора к которому мы освобождены. Не итальянский чемпионат девяностого года, а чемпионат мира по футболу, который должен пройти в девяносто четвёртом году в СССР.

Да. Спорное с точки зрения логики ротации решение: по негласному правилу ФИФА Европа не могла принимать два чемпионата подряд. Но в этот раз от правила отступили, и вслед за Италией мировое первенство примет именно Советский Союз. Решение официальное. Мы опередили Соединённые Штаты.

И хочется думать, что в том числе и благодаря мне. Потому что с тем же Нуньесом — не последним человеком в испанском футболе, к которому прислушиваются и в Европе — мы несколько раз разговаривали об этом. Плюс я разговаривал с Жаком Джорджем, президентом УЕФА. Плюс ещё за последний год у меня было несколько встреч с различными футбольными функционерами Испании и футбольной Европы.

Так что да — УЕФА консолидированно поддерживала Советский Союз. Плюс сильные позиции в ФИФА. Плюс наверняка чемоданы с деньгами. И нет, это не коррупция — это лоббирование и поддержка различных начинаний ФИФА в области женского футбола, развития юношеского и прочей гуманитарщины. В результате у Соединённых Штатов шансов не было. Советский Союз получил чемпионат мира.

Он станет первым, который должен будет пройти в расширенном составе. Если в той истории, которую я помню, тридцать две команды впервые дебютировали во Франции в девяносто восьмом, а в США в девяносто четвёртом было всё ещё двадцать четыре, то здесь всё немного по-другому. И тридцать две — это как раз про чемпионат девяносто четвёртого года.

Как и планировалось — и в том числе чем купили ФИФА — достаточно много матчей пройдёт в азиатской части страны. Прямо сейчас строится несколько больших стадионов в географической Азии. Но и европейская часть СССР тоже охвачена. И как раз одним из стадионов, где будут матчи чемпионата мира в европейской части СССР, станет «Торпедо». Вместимость сорок пять тысяч — как раз хватает. Плюс есть ещё и планы увеличения этой самой вместимости до пятидесяти пяти тысяч.

Так что матч СССР — Бразилия на торпедовском стадионе вполне укладывается в логику начала подготовки страны к чемпионату мира девяносто четвёртого года. Именно поэтому, несмотря на весь ажиотаж, мы играем здесь.

Команда Валентина Козьмича уступила нам базу «Торпедо», в том числе и потому что отправилась на выезд. Так что я после длительного перерыва оказался в своём первом полноценном футбольном доме. И даже комната мне досталась на базе та же самая, где я провёл счастливые годы в «Торпедо».

Ну а если говорить о составе сборной Советского Союза на этот матч, то можно сказать, что сейчас, осенью восемьдесят девятого года, всё активнее, всё заметнее становится тот факт, что Эдуард Васильевич потихоньку передаёт бразды правления в сборной Анатолию Фёдоровичу. И правая рука Бышовца всё сильнее влияет на лицо этой сборной. Этот товарищеский матч с Бразилией и состав нашей команды отчётливо это показывают. Потому что старая гвардия Малофеева уже активно разбавляется новыми лицами. И молодая поросль, в том числе и олимпийские чемпионы Сеула, — вот они уже здесь, на подходе.

Состав у нас практически разделился на два лагеря. Старая гвардия — пятнадцать человек. Полузащитники: Олейников, Литовченко, Добровольский, Коля Савичев. Да, он в сборной считался полузащитником, да и в «Торпедо» тоже. И нападающие: я, Олег и Юра Савичев.

Вот вроде бы старая гвардия, но если посмотреть, то по-настоящему молодых очень много. Диме Харину двадцать, Игорю Добровольскому двадцать один, Юрию и Коле по двадцать. Мне двадцать один. Да даже и Гена Литовченко, и Олег Протасов — тоже по двадцать пять лет. Если не вся, то больше половины карьеры для Протасова и Литовченко ещё впереди. А про нас, про тех, кому двадцать-двадцать один, и говорить нечего. Ещё вся футбольная жизнь впереди. Десять, а то и пятнадцать лет можно играть смело. Но при этом, да, мы старая гвардия. Про меня и говорить нечего: два чемпионата Европы, чемпионат мира.