Я бог. Книга XXXIX (СИ) - Дрейк Сириус - Страница 31

Я зачерпнул горсть черного песка и высыпал на мраморный столик перед ней. Черные крупинки рассыпались по белой поверхности, и в свете люстры стало видно, что они не просто черные, они поглощали свет.

— Тари, там еще есть такой же?

— А то! — щелкнула она жвалами. — Целая куча!

Клеопатра замерла, ее губы сжались. Она знала, что это такое. Я видел это по лицу.

— Ты же не дура, — сказал я спокойно. — Ты знаешь, что это за осадок. И ты знаешь, почему песок стал черным. Это остаточная энергия мага, когда его энергию высасывают. Они были в Египте. И, судя по количеству этого песка, были там не проездом.

Царица смотрела на песок, потом медленно подняла на меня глаза.

— Мальчик, — произнесла она с такой интонацией, что слово «мальчик» прозвучало как пощечина, — ты врываешься в мой номер, обезвреживаешь мою охрану, притаскиваешь с собой тварь, которая подчиняет моих скарабеев, и теперь пытаешься рассказывать мне, что творится в моей собственной стране?

За моей спиной Тари обиженно щелкнула клешнями. «Тварь» ей явно не понравилось.

— Да, — кивнул я, не моргнув и глазом. — Именно так. Потому что то, что творится в твоей стране, касается всех. Божествам плевать на границы, на титулы и на твоих скарабеев. Я это знаю, потому что они дважды приходили за моими детьми. И один раз чуть не убили всех, кого я люблю.

В номере стало очень тихо.

И тут Клеопатра рассмеялась. Запрокинув голову, она захохотала так, что золотые серьги зазвенели, а один из гепардов вскинул голову.

— Знаешь, Кузнецов, — она вытерла уголок глаза, — как правитель ты мне нравишься. Ты наглый, прямой, и при этом не врешь. Обычно цари выбирают два из трех.

Она помолчала.

— Но как человек ты мне не нравишься совершенно.

— Ну, это я переживу, — улыбнулся я. — Мне и жены примерно то же самое говорят. Особенно когда я забываю вынести мусор.

— Тебе напомнить, сколько раз ты забывал? — тут же встряла Лора. — У меня статистика ведется с первого дня, между прочим…

Клеопатра прошлась по комнате, обойдя ведерко с песком. Остановилась у окна, слегка отодвинула портьеру и посмотрела вниз. Там, у входа в отель, все еще стояли машины с гербами Бердышевых.

— Я знаю, что это за песок, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Мои ученые нашли его две недели назад. В катакомбах под Каиром. Под Луксором. Под Абу-Симбелом. Везде.

— И ты молчала?

— А кому мне было докладывать? Тебе? — она обернулась. — Ты думаешь, что Египет настолько ущербен, что будет обращаться к стране, которая даже года не существует? Ты или глуп, или наивен, Кузнецов. К тому же, ты уничтожил мой город.

— Это была разведка, — вставил я. — Мы спасали Есенина и Пушкина. Если бы этого не произошло, божества убили бы всех.

— Без разрешения. На моей территории.

— А ты бы согласилась нас пропустить?

Мы уставились друг на друга. Она ждала, что я отступлю. Я ждал, что она перестанет упрямиться. В общем, перспективы были так себе. Вот только Лора была отличным психологом и переговорщиком. У нее была обширная база данных.

— Слушай, — я сделал шаг к царице. Нефер напряглась, но Клеопатра остановила ее жестом. — Мне плевать на твою территорию, на твои ресурсы и на твой трон. Все, чего я хочу, это чтобы на этой планете не было божеств, а люди жили спокойно. Без всяких тварей, которые вселяются в тела и пожирают миры. Вот и все.

Клеопатра долго молчала, не сводя с меня взгляда.

— А ты готов сам умереть ради этого? — спросила она. — Ради мира без божеств?

— Конечно нет! — ответил я без паузы.

Клеопатра приподняла бровь.

— Нет?

— Нет. Я тоже хочу пожить в спокойном мире. Желательно подольше. У меня двое детей, две жены, и обе обещали убить меня, если я не вернусь домой к ужину. Так что нет. Умирать я точно не собираюсь. Но я сделаю все, чтобы никто больше не умирал из-за этих тварей. Можно подумать, ты готова умереть…

— Ну спасибо тебе за честность, — фыркнула Лора. — А то мог бы и подыграть. Герой же, как-никак.

Клеопатра снова рассмеялась. Уже спокойнее. Покачала головой и щелкнула пальцами. Нефер расслабилась и отступила в тень, хотя ее глаза еще были обращены к Тари.

— Ты забавный, Кузнецов, — сказала царица. — С тобой хотя бы не скучно. Это уже больше, чем я могу сказать о большинстве царей. Разумеется, я слышала о молодом царе Сахалина. Но между нашими странами целый Метеоритный Пояс. Я думала, это байки…

Она подошла к столику, зачерпнула щепотку черного песка и растерла между пальцами. На коже остались черные пятна.

— Хорошо. Завтра в Кремле я буду на собрании. Послушаю, что ты скажешь всем остальным. И если твои слова будут столь же прямыми, как сейчас, возможно, мы найдем общий язык.

— Это значит…

— Это значит, что сейчас ты покинешь мой номер, — она указала на дверь. — Мне нужно подготовиться к завтрашнему дню. Переодеться. Нанести макияж. Продумать речь. И решить, не послать ли тебе отравленный тортик. Или еще что-нибудь…

— Последний пункт настораживает, — шепнула Лора.

— Она шутит, — тихо ответил я.

— Я не шучу, — добавила Клеопатра, даже не слыша моего ответа. Совпадение, конечно, но мне стало не по себе.

Я забрал ведерко со стола и на его месте остался черный след на сверкающем мраморе. Клеопатра нахмурилась.

— Ведро оставь, — сказала она.

— Ведро?..

— Песок. Мне нужно показать его моим ученым. Пусть сравнят с нашими образцами.

— А, ну конечно, — я поставил ведерко обратно. — Совочек тоже оставить?

— Убирайся, Кузнецов.

Я слегка поклонился. Любавка, которая все это время тискала гепарда, неохотно встала и подошла ко мне. Богдан оторвался от стены и направился к выходу. Тари двинулась последней, и когда она проходила мимо Нефер, скарабеи помощницы забились еще глубже в складки ее одеяний. Нефер вжала голову в плечи.

— Мишенька, а можно нам такую кису домой? — шепнула Любавка, когда мы вышли в коридор.

— Нет. Маруся будет против.

— А если Маруся разрешит?

— Маруся не разрешит.

— А если я буду за ним ухаживать?

— Любавка, у нас дома есть домашние питомцы. У нас куча коней, — и быстро добавил: — Булат не домашнее животное.

— Но я бы с ними играла… — обиженно буркнула она и пошла вперед. — Ты мне ничего не разрешаешь!

Лора за моей спиной давилась от хохота.

Уже на лестнице я обернулся. Дверь номера была закрыта, но я знал, что Клеопатра сейчас стоит у столика и рассматривает черный песок. Я видел такое лицо у Романова и Мэйдзи. Лицо человека, до которого наконец дошло, что дело дрянь.

Внизу, у входа в отель, нас ждал Бердышев. Он стоял, опираясь на трость, и с невозмутимым видом изучал лепнину на фасаде, как будто специально приехал в этот отель ради архитектуры, а не ради предотвращения международного конфликта.

Увидев нашу компанию, он слегка приподнял бровь. Взгляд задержался на Тари.

— Судя по тому, что здание целое и ничего не горит, полагаю, переговоры прошли успешно?

— Мы не воюем, — ответил я. — Пока.

— Замечательно, — кивнул Бердышев и посмотрел на часы. — Значит, у нас есть время на обед. Андреев нашел неподалеку превосходный ресторан. Говорят, там готовят борщ не хуже, чем в Кремле.

— Ростислав Тихомирович, — серьезно сказал я. — Маруся готовит куда вкуснее.

— Согласен. Но попробовать стоит.

Мы направились к машинам. Любавка шла рядом и все оглядывалась на окна отеля.

— Миша…

— Нет.

— Я же еще ничего не сказала!

— Гепарда не будет.

Любавка надулась и молча полезла в машину. Там она уселась посреди салона, обиженно сложив руки на груди.

Богдан залез следом и повернулся ко мне:

— А мне понравилась эта царица. Характер! Напоминает маму.

— Это хорошо, или плохо? — спросил я.

Лора хихикнула и исчезла, напоследок шепнув:

— А мне кажется, Клеопатре ты тоже понравился. Она же специально макияж наводила. Совпадение? Не думаю.