Древесный маг Орловского княжества 12 (СИ) - Павлов Игорь Васильевич - Страница 12

— Ты столько раз спасала мою жизнь.

— Я себя спасала.

— Что тебя гложет, расскажи? — Настаиваю.

— Мне страшно, — признаётся и вздыхает. — Я перестала понимать людей. Все для меня чужие. А ещё… я жду отмщения.

— Не понял? Ты о чём? — Встрепенулся.

Неужели это то самое⁈

— За смерти людей, которые сотворила, — отвечает сквозь зубы. — Иногда мне кажется, что люди твоего города. Все люди… они ненавидят меня за то, что я такая.

В груди холодеет. Ах вот оно что. Похоже, по этой причине она и прибилась ко мне под крыло, убежав из своего дома, окружённого жилищами крестьян. У Люты паранойя.

— Это всего лишь домыслы, — пытаюсь сыграть психолога. — Поверь, люди тебя ценят и уважают. Они благодарны, что ты защитила город. Их детей и всё, что им дорого. Если бы не твоя помощь, пусть и выраженная в уничтожении их злых сородичей своей демонической силой, мои подданные превратились бы в рабов, а то и вовсе сгинули. Ты на меня посмотри.

Люта взглянула с надеждой. Улыбнулся в ответ.

— Я ж та ещё нечисть, — продолжаю на позитиве. — И леший, и летающий змей, и демон, и нечистый. Упырём меня только ещё не называли. Но что с того? Главное не то, кто ты есть. А какие дела ты делаешь.

— Смерть одних ради жизни других, — продолжает Люта с грустью, не разделяя моё настроение. — В чём разница? Кто судит, где добро, а где зло? Кому ведома истина?

— Не кому, а чему. Любви она ведома. Если бы люди любили друг друга, то не делали бы плохо. Поляки сами пришли к нам с целью уничтожить, мы защищались. Это же так просто, Люта.

— Я думала… что знаю любовь. Но теперь мне ведом только эгоизм, который не могу никак накормить, — выдала демоница и посмотрела на меня впервые так плотоядно.

Наконец, я понял, чего она хочет.

— Так накорми, — прошептал в ответ, чувствуя нечто запретное. И такое сладкое.

Люта сама потянулась целоваться. Я ответил, не сдерживаясь. Вскоре с нас обоих слетела броня, за ней и прочая одежда. От тугого и безупречного тела уже не отстать. Целую, наслаждаясь им сполна. На ласки малышка отвечает не умеючи, но очень быстро учится. Поначалу скромная недотрога превращается в жаждущую моего тела кошечку.

Но когда я уже нетерпимым толчком пробиваю девичий барьер, она превращается уже в ненасытную тигрицу. Кровать, которую я под шумок стряпаю, мы разламываем очень быстро, затем начинаем разносить лес! В какой–то момент замечаю, что он полыхает!! Улетев не в первый раз в космос от ощущений, очнулся на выжженной земле и спохватился.

Люта в образе демоницы смотрит на меня жаждущим диким зверем.

— Слушай, зайка, тут такое дело… мы горим, — обращаю её внимание на довольно неприятный факт.

— Хочу ещё, хотя бы разок, — нежится, размазывая на голом теле мокрый пепел. Жуть какая!!

— Люта! — Возмущаюсь строго. И её словно током бьёт. Очнувшись от наваждения, вскакивает. Как не родная закрыв руками прелести, озирается с вытаращенными глазищами.

— Это всё я⁈ Ой, растяпа! Там же деревня! — Кричит с неподдельным ужасом.

— Так, без паники! — Объявляю, включая мужика и достаю «Вьюгу».

С её помощью ледяными залпами удаётся погасить лишь несколько крупных очагов, пусть и самых опасных. Благо неподалёку протекает речка, куда я дотягиваю полый корень и дальше, как пожарный из брандспойта начинаю поливать всё, где гуляют жёлтые языки. Напор регулируется магией и зависит от резерва, который разматывается с таким изобретением слишком уж легко.

Растерянная поначалу подружка накидывает на удивление сохранившуюся одежду и тоже подключается к процессу. Уносится к одному из пожарищ и выжигает на пути деревья, чтоб огню было нечего жрать. Некое подобие встречного пала работает очень даже неплохо.

Однако лишь ближе к полудню удаётся полностью потушить пожары, миновав катастрофу. Под конец к нам даже дружинники местные на полукилометровую проталину вышли разбираться. Мол — что тут вообще происходит? Что за черти в чёрной копоти беснуются. Три десятка мужиков с топорами, мечами и луками в броне простенькой и в льняных сорочках стали нас окружать.

Подмывало сказать — «Извините, ребята, это просто Люта лишилась девственности». Ну или два демона бурно покувыркались. Но я с рожей бесстыжей поклонился:

— Простите, люди добрые, наша вина.

— Ироды, здесь самые вкусные ягоды росли! — Начали возмущаться мужики. — Ловушки все погорели!.. А я тут бутылку зарыл, где теперь её искать⁈ Так это был ты…

— За ущерб, — прокомментировал, подавая десять золотых монет ближайшему дедуле.

В лапу мозолистую принял, как завороженный. На зуб чёрный попробовал под мёртвую тишину.

— Золото, — охнул. — Как много, барин!

— А ну цыц, Потап, — фыркнул на него сосед и мне: — Чьих будешь, барин? Может, баньку вам растопить?

— Король Ярослав я, а это моя сестрица графиня Люта Огарёва, — представил нас. У дружинников челюсти чуть не отпали.

Магичка с заметной неловкостью, резко поклонилась, хлопая глазищами.

— Король! — Завизжала протяжно позади дружины какая–то бабка. — Счастье–то какое на голову! Не откажи поухаживать за славным героем земель наших! А вы чего встали, олухи⁉ Тащите телегу для короля и двух вороных кляч запрягайте, да самых лучших! В карете повезём.

— Не надо хлопот, мы сами пойдём, — отмахнулся, решив всё же принять приглашение.

Понимаю, что теряем практически целый день, но сами виноваты. В борьбе с пожаром устал, как каторжник, теперь и лететь никуда не хочется. Деревня стоит на перекрёстке дорог в три десятка домов. Баня у пруда пришлась, как нельзя кстати. Предусмотрительно разделённая на женскую и мужскую. Люту сразу взяли в оборот две сисястые девицы, потащив в сарай с бочкой отмывать. Я же сперва двинулся в водоём искупаться.

Часа три мылись, парились и балдели. А затем нас пригласили к столу, который прямо на полянке неподалёку от пруда поставили с лавками. Рядом ещё три таких же установили. Все от еды ломятся, четыре поросёнка целиком зажаренные красуются. Народ не рассаживается, нас ждёт целой толпой. Похоже, весь деревенский люд собрался. Все в красивых одеяниях, глаза горят, улыбки на лицах.

Рассчитывал всё же рвануть дальше в путь. Но как теперь откажешь?

Уселись во главе стола, как муж с женой. Сидим скромненько, я всем улыбаюсь, девок молодых рассматриваю. Нас чистеньких тоже разглядывают, не стесняясь.

Местный староста речь толкает, пара витязей подхватывает. Крестьяне — народ простой, три тоста — и пошли шутки с прибаутками. Детей набежала тьма, стоят в сторонке, как беспризорники и глаза таращат, рты раскрыв.

Магичка смотрит на всех диковатым взглядом. Будто впервые на её веку такое. Напряжённая вначале она быстро расслабляется и начинает улыбаться открыто. Вскоре её заливистый смех ложится бальзамом мне на душу. Не думал, что Люта может и так.

Расслабившись, люди начинают меня расспрашивать. А правда ли… а не брешут… Рассказываю о своём чудесном городе, о его благах и достопримечательностях. И ни слова о войне. Даже когда заводят речи, как супостат получил, я перевожу всё в шутку. А по поводу нового похода — отмахиваюсь, что это всего лишь учения.

Детвору ругали, ругали, что короля смущает. А я наоборот всех зову. Мелких на коленки, больших рядом. По лохматым шевелюрам треплю, девчонок в щёчки целую. К Люте лезут, та по моему примеру начинает всех обнимать и тискать. Вижу, как очарована. Вижу, как приходит к ней озарение. С каждой новой невинной душой.

— Ты спрашивала — кто судит, где добро, а где зло? — Говорю ей между делом. — Кому ведома истина? Иногда сам забываю, а сейчас отвечу: ведома она чистым детским сердцам.

Люта проморгала слёзы, кивнула.

Все эти сомнения по поводу неё, как сущее предательство. Может грохнуть этого долбаного Могуту и дело с концом?..

С заката бабуля гусли на горбу принесла. Думал, сейчас начнётся печальная музыка, а нет. Устроилась на лавке, да как бахнула, задавая хороший темп, дед с дудочкой подхватил. Пошли пляски у пруда. Девки визжат задорно и кружатся, распуская подолы так мощно, что труселя видно. А у некоторых их и вовсе нет.