Фиктивный жених - Огненная) Дора - Страница 13

– Подожди меня здесь, – попросил Игнат, останавливая машину у подъезда.

За тем, как он идет к пареньку, я наблюдала, затаив дыхание. Даже стекло опустила.

С чувством самосохранения у парня все было в порядке. Заметив Игната, пацан попытался сбежать, рванулся в сторону, но не успел. Тяжелая ладонь опустилась ему на плечо и пригвоздила к скамейке.

– Куда товар сбываешь, носатый? – без предисловий спросил Игнат, присаживаясь рядом.

– И ничего я не носатый! – насупился пацан, вздернув свой длинный нос к небу. – Ках, отпусти! Я ничего не делал!

– Я два раза не спрашиваю, – предупредил Игнат.

Под таким взглядом сломалась бы даже я. Игнат однозначно производил неизгладимое впечатление.

Паренек тоже не выдержал и все просил не сдавать его в полицию. Указав на ларек с овощами и фруктами в конце дома, мелкий воришка совсем поник и протянул Каху вырученные деньги.

– Чтобы завтра к девяти пришел к Рюрику в гаражи, – приказал Игнат, поднимаясь.

Деньги он проигнорировал.

– Зачем это? – удивился пацан, продолжая тянуть купюры.

– Работать будешь, – хмыкнул Ках, возвышаясь над парнем. – Если деньги нужны.

Пацан отчаянно закивал. Неверие на его мордашке медленно сменялось счастьем. Он и повеселел, и плечи расправил, и смотрел вслед Игнату как на восьмое чудо света. Пожалуй, я смотрела на него точно так же.

И продолжала смотреть, когда Ках вернулся в машину.

– А кто такой Рюрик? – поинтересовалась я словно невзначай, тем самым давая понять, что их разговор не стал для меня секретом.

– Мой напарник Игорь, – отозвался Игнат. – Он ремонтирует байки, а я их прокачиваю.

Машина медленно тронулась с места. Пацан все так же взирал на нас с неприкрытым восхищением.

– Ты правда позволишь мальчишке работать? – спросила я осторожно.

– А что тебя удивляет? Пока будет «принеси-подай», а потом научится и что-нибудь посерьезнее делать. Мы иногда берем пацанов на подработку.

Я не стала больше ничего спрашивать. Лишь мысленно заметила, какой порой причудливой бывает жизнь. Когда-то Каха и Егора считали грозой района. Отморозками, бандитами – именно так о них судачили бабушки-соседки, всегда знающие все и про всех. Отчасти они были правы. Без этих двоих не обходилась ни одна драка, а отца вызывали в школу с завидной регулярностью.

Теперь Игнат открывался мне с другой стороны. Он действительно больше не был тем угловатым парнем с затравленным взглядом волчонка. Не был тем, кто кидался в драку по поводу и без.

До его квартиры мы все-таки добрались. Попросив у него футболку, я вымыла руки и переоделась в ванной. Его одежда на мой рост походила на тунику. Я в ней просто утонула, но зато ощущала себя свободно. Да и пахло от его футболки фантастически.

Игнат нашелся на кухне. Переодевшись в домашнее: штаны и майку, – он разбирал продукты. Помогая ему, я поставила в микроволновку пакет с попкорном. По кухне тут же поплыл аромат сыра.

– Ты уже выбрал фильм? – спросила я, высыпая попкорн в большой салатник.

– Если нужно что-то романтическое, то я пас. Сама выбирай, – отозвался он и разлил лимонад по стаканам.

– Думаю, для фоток все равно, что мы будем смотреть. О, а может, ужастик?

Мой выбор Игнату понравился. Три фотографии мы сделали сразу. Две вместе, а на одной я запечатлела только его. Такого домашнего, милого, уютного, но в то же время до чертиков сексуального.

Пока он не видел, поставила его фото себе на заставку. Эта мелочь играла важную роль в нашем представлении, но почему-то не хотелось, чтобы он заметил. Сам факт смущал до красных щек, будто я сделала что-то постыдное.

– О, я придумала! Дай-ка я лягу тебе на колени! – воодушевилась я.

На экране телевизора неведомая хтонь доедала глупых студентов, которые решили провести ночь в заброшенном доме. В таких фильмах я все время так и хотела закричать «Куда вы претесь?». Но именно на этом и строился сюжет.

Перевернувшись, я устроилась головой у Игната на коленях и два раза перепроверила экран телефона и ракурс для съемки. По сценарию нам полагалось смотреть друг другу в глаза. В моих фантазиях фотка должна была выйти крутой, словно до поцелуя оставался всего миг, но расположение все же подкачало.

Ках просто не дотянулся бы до моих губ. На пробных фото выходило, что мы просто смотрим друг на друга. Без изюминки, без искорки, без желания во взглядах.

– Мне надо подняться повыше, – заерзала я и скомандовала: – Руку подставь. Подожди, сейчас включу фоторяд. Все, готово.

Я отвела руку с телефоном в сторону и повернула голову. Пыталась сделать такой взгляд, словно была по уши влюблена в Игната. Но получилось что-то совсем другое.

Стоило нашим взглядам встретиться, как улыбка сползла с моих губ. В свете телевизора его глаза казались совсем черными. Я задержала дыхание, когда Игнат погладил меня по щеке и едва ощутимо кончиками пальцев обрисовал овал моего лица до подбородка.

Я замерла, едва он начал медленно склоняться. Камера делала фото за фото. Вспышки освещали гостиную одна за другой.

Я считала эти вспышки. Цеплялась за них как за спасательный круг. Сердце забилось быстрее, а в груди появилось неясное томление.

– Нам ведь нужно фото поцелуя? – спросил Игнат сдавленно, с хрипотцой.

Ничего не ответила. Просто не могла, была не в силах сделать даже вдох. Его горячее дыхание опалило губы. Вспышки закончились, моя рука безвольно повисла, а пальцы разжались.

Телефон упал на пол с глухим стуком.

Игнат накрыл мои губы своими.

Кажется, за окном ударила молния. Но, возможно, ее слышала только я. Едва наши губы соприкоснулись, моя личная Вселенная разлетелась на миллиарды осколков. Всего лишь касание, губы к губам.

Шумный вдох, осторожный медленный выдох. Я боялась потревожить происходящее даже дыханием. Жажда сковала разум. Не понимала: почему он медлил? Так хотелось, чтобы Игнат углубил поцелуй. Это было все, чего я сейчас хотела, о чем мечтала, чего ждала.

Не посмела бы податься ему навстречу сама. Но и сил разорвать это безумие не было.

Пожалуйста. Я мысленно взвывала к нему, готовая плакать и кричать. Пожалуйста. Я дышала им, вбирала в себя каждый его выдох.

Пожалуйста.

Он открывал мои губы миллиметр за миллиметром, углубляя поцелуй. Но стоило его языку скользнуть внутрь, как я сдалась первая. Подалась к нему, обхватила руками за шею и шумно выдохнула. Пальцы скользнули в короткие волосы. Дыхание стало тяжелым, не моим. Я дрожала в его руках, но Игнат больше не целовал.

Мы соприкасались лбами, носами, но не губами.

Всего один поцелуй. Всего один.

Я боялась открывать глаза. Так и сидела у него на коленях, в его объятиях, изо всех сил зажмурившись.

– Думаю, этого достаточно? Достаточно кинематографично? – сглотнув, выдохнул он гулко и медленно отстранился.

Я буркнула нечто нечленораздельное. Убрав руки, соскользнула с его колен и спешно подняла с пола телефон. Страх сковал горло.

– Я спать, – произнесла на пределе возможностей и, не оборачиваясь, сбежала в его спальню.

На сегодня Игнат уступил мне кровать. Даже постельное сам постелил, пока я искала фильм. Фильм, который мы даже не досмотрели.

Забравшись под одеяло, я спряталась под ним, а после – еще и под подушкой. Щеки горели, горели и губы. Хотелось провалиться сквозь пол, но я раз за разом трогала свои губы. Просто не верила, что мы действительно поцеловались. Что я была готова пойти дальше, была готова раствориться в его руках.

Я хотела еще. Там. В гостиной.

Звуки фильма оборвались, и в квартире поселилась тишина. Я вздрагивала от каждого шага Игната. Я...

Часть меня, малая часть, неизведанная, незнакомая, хотела, чтобы он вошел в спальню. Чтобы забрался в кровать, обнял, прижал к себе, а после...

Сна не было ни в одном глазу. Это пытка! Я сама обрекла нас на пытки, но могла ли отступить?

Не могла. В общем чате надо мной продолжали стебаться. Я не отвечала, но читала сообщения в течение дня и отмечала их смеющимися смайликами. Потому что знала, что хорошо смеется тот, кто смеется последним.