Князь из картины. Том 19 (СИ) - Романовский Борис - Страница 30

Я, чуть помедлив, пожал её. Началось девятое испытание.

Глава 13

Как только я пожал руку призраку, мир вокруг меня закрутился.

Я оказался в теле фантома. Хотя нет, не так. Я стал им — видел его память, видел его жизнь. Я стал частью жизни незнакомца.

Если бы не мой статус Избранного, моя память была бы стёрта, и я бы переживал воспоминания этого человека как свои собственные.

Я стоял в воздухе. Подо мной, под золотым куполом, был закрыт город. Взмахом руки я создал ритуальный круг, из которого вниз выстрелил свет — он ударился в барьер и начал напитывать его, усиливая.

Я Высший Ритуалист, причём Ритуалист весьма талантливый, специализирующийся на защите и барьерах. Я провёл ещё несколько ритуалов, и вокруг города появились золотые стены.

Но внутри меня поднималось отчаяние.

«Этого мало, — прошептал я. — Этого будет недостаточно».

Я поднялся повыше и увидел орду тварей. Чёрное озеро стремительно стекалось к городу. Десятки, сотни тысяч чумных монстров непрерывным потоком шли на нас.

Я сжал покрепче свой жезл. Вокруг меня были другие маги, готовые дать отпор. Нас было много, но я был сильнейшим — Высший Ритуалист пятого Шага, тот, на кого все жители города возложили свои надежды.

Мой взгляд опустился вниз, на один из домов. Там жила моя семья — жена, дети и родители. Все собраны в этом месте, последнем оплоте. Я должен защитить их, даже если ценой будет моя жизнь.

Поток монстров врезался в первые щиты и проломил их играючи. Вспыхнули сразу две Высшие ауры, которые ввергли меня в пучину отчаяния. Кошмары. Целых двое.

Их удар был стремительным и сокрушительным. Первый Кошмар разломил всю внешнюю защиту и ударил по куполу, заставив тот содрогнуться от основания до вершины. По золотой поверхности побежали трещины, расходясь паутиной во все стороны.

Второй же, словно раскалённая клякса, влетел в купол и прожёг в нём дыру. Края оплавились, потекли вниз золотыми каплями, испаряясь ещё в воздухе.

Я рванул вниз, и жезл запорхал в воздухе — никогда ещё в жизни мне не удавалось так быстро и легко проводить столь сложные ритуалы. Энергоканалы горели огнём, сердце колотилось в груди как бешеное, готовое разорваться.

С каждым моим взмахом в воздухе вспыхивали сразу несколько ритуальных кругов. Вниз обрушивались потоки света, падали гигантские каменные гробы, разворачивались тяжёлые цепи.

Поток света врезался в первого Кошмара, пригвоздив того к воздуху. Тварь забилась, заревела утробно — от этого рёва по моим костям прошла дрожь. Сверху на неё рухнул каменный гроб и вбил чудовище в землю, создав на окраине города глубокий кратер. Из трещин потянулась чёрная дымка — Кошмар уже начинал просачиваться сквозь камень, искать выход.

Две толстые ржавые цепи стянули монстра, врезаясь в его плоть. Тварь взвыла, рванулась — звенья натянулись до предела, заскрежетали, но выдержали. Ледяной поток обрушился сверху, и тело Кошмара заскрипело, покрываясь инеем. Я не давал ему передышки — вновь рухнул каменный гроб, следом металлический, который поймал чудовище в свою утробу. Новые цепи опутали этот гроб слой за слоем, а ледяной айсберг заморозил его, превратив в одну глыбу.

Изнутри ещё доносились глухие удары — Кошмар бился, пытался вырваться. Но с каждым мгновением они становились всё тише.

«Я смог. Я поймал Кошмара», — забилась в голове мысль.

Раздался оглушительный грохот, от которого содрогнулось небо. Я с ужасом оглянулся и увидел гигантскую волну тёмной энергии, которая прочертила город на две части. Воздух перед ней мерцал, словно раскалённое марево, а земля под ней исчезала, обращаясь в ничто.

Второй Кошмар уничтожил всех, кто на него бросился, разорвав магов так, словно те были тряпичными куклами. А затем просто ударил по городу.

Гигантская, пылающая чернотой борозда прорезала улицы уродливой канавой, извергающей смрадный дым. Дома осыпались внутрь, как картонные. Башни ломались пополам и рушились, вздымая столбы пыли. Тысячи криков взмыли в воздух единым отчаянным воплем — и так же резко оборвались.

Этот след пролегал прямо по центру города. В том числе он уничтожил и дом, в котором жила моя семья.

Я застыл в воздухе. Время словно замерло. Я смотрел на дымящуюся пустоту там, где ещё минуту назад стоял мой дом, и не мог осознать происходящее. Где-то внутри что-то надломилось.

Сознание затопило горе утраты вместе с бешенством. Я взвыл — так, как никогда не выл раньше, — и этот вой не был похож на человеческий.

Дальше всё слилось в кровавую резню.

Я обрушился на второго Кошмара со всей мощью отчаяния. Ритуальные круги вспыхивали быстрее, чем я успевал их осознавать — тело действовало само, опережая мысль. Цепи, гробы, потоки света, лёд, огонь — всё сплелось в смертоносный вихрь, и тварь не выдержала. Когда я наконец запер её в каменной тюрьме, мои руки тряслись.

Но это было только начало.

Я повернулся к остальной армии, заполнившей небо над разрушенным городом, и бросился в самую её гущу. Я повредил собственную душу, проводя ритуалы силой воли, не считаясь с последствиями. Когти тварей рвали мою плоть. Часть черепа сгнила от ядовитых испарений. Всё тело покрылось ранами, кровь стекала по доспехам, капала вниз, на руины.

Но я не останавливался.

Я сражался и сражался, и каждое заклинание было проклятием. Каждый ритуал — местью. Я уничтожал этих тварей тысячами, пробираясь сквозь них, как сквозь чёрный лес, прорубая просеку из мёртвых тел. Я не чувствовал боли. Я не чувствовал ничего, кроме холодной, выжигающей ярости.

Когда до конца мне оставались считаные секунды, прибыла помощь.

Небо над городом полыхнуло ослепительной вспышкой. В одно мгновение оно покрылось гигантской сетью из золотых рун — тысячи символов, переплетённых в единый рисунок, протянулись от горизонта до горизонта. Воздух загудел, наполнился густым, давящим звоном.

Из каждого узла этой сети вниз ударили тонкие лучи света. Тысячи, десятки тысяч — они прошили армию тварей, словно стрелы, выпущенные с небес. Каждый луч пробивал монстра насквозь и шёл дальше, сквозь второго, третьего, пока не упирался в землю. Чудовища падали целыми рядами, ещё не понимая, что произошло.

Затем сеть сжалась в одну точку — прямо над центром армии — и взорвалась.

Огненный шар расцвёл в небе чудовищным цветком, и вниз обрушилась волна жидкого пламени. Земля плавилась, камни превращались в стекло, твари вспыхивали факелами, не успевая даже взвыть. Жар докатился до меня, опалил лицо, заставил зажмуриться.

Когда я открыл глаза, армии уже не существовало. Она была стёрта в прах.

В воздухе открылся портал — рваный, жёлтоватый.

Из него выплыл Архонт Куритас.

Он отправил сюда лишь верхнюю половину своего тела — уродливое сочленение множества искусственных суставов, словно жуткая марионетка, у которой оторвали нижнюю половину.

Голова Архонта прокрутилась на сто восемьдесят градусов с тихим механическим хрустом, и безжизненные стеклянные глаза медленно осмотрели полуразрушенный город. На лице не было ни единой эмоции — ни жалости, ни гнева, ни сострадания.

Архонт вытянул руки, и фаланги его пальцев отделились с глухим щелчком и полетели вниз, стремительно увеличиваясь в полёте. Каждая фаланга превратилась в небольшой холм — отдельное убежище. Из этих холмов вырвались потоки серебристых нитей — тысячи, десятки тысяч, — расходясь во все стороны, как живая паутина.

Нити находили выживших и обвивали их, втягивая внутрь холмов. Кто-то отчаянно отбивался, кто-то падал на колени и плакал, кто-то протягивал руки навстречу спасению.

Началась экстренная эвакуация. Все, у кого ещё были шансы выжить, были эвакуированы.

В том числе и я.

Я сопротивлялся. Я рвал нити одну за другой, выкрикивал заклинания, бил руками в воздух. Мне хотелось биться до самого последнего вздоха, умереть здесь, на руинах своего дома, рядом с пеплом своей семьи — и наконец-то раствориться в этом мире, забыться, исчезнуть.