Адмирал Великого океана (СИ) - Оченков Иван Валерьевич - Страница 25

По его словам, наша и английская эскадры уже практически сошлись в бою, и только появление французского флота не позволило случиться трагедии. В том смысле, что островитяне трусливо бежали, а я и моя семья буквально со слезами на глазах благодарили его за спасение.

Сами понимаете, мириться с подобной трактовкой было выше моих сил, поэтому перед отходом мне все-таки пришлось согласиться на большую пресс-конференцию. Уставшие гоняться за моим экипажем и пытаться пробраться на наши корабли репортеры с облегчением вздохнули и в заранее объявленный час собрались на верхней палубе «Великого князя Константина», где для них расставили скамьи и накрыли фуршетные столы с закусками.

Подождав, пока набежавшие как с голодного края газетчики сметут приготовленное им угощение, я вышел на мостик.

— Господа, — громко объявил взявший на себя руководство всем этим действом Юшков. — Можете задавать вопросы! Прошу соблюдать порядок и очередь.

— Ваше императорское высочество, — первым отреагировал представитель старейшего ежедневного издания Франции «Le Figaro». — Верно ли, что вам преградила путь британская Эскадра Канала, в составе которой были и новейшие английские броненосцы?

— Боюсь, вас неправильно информировали. Мы действительно встретились с английскими кораблями, но путь нам никто не преграждал.

— Но адмирал Дефоссе заявил, что вы обменялись с противником залпами! –выкрикнул взъерошенный представитель специализировавшейся на карикатурах «Le Charivari».

— Это были лишь приветственные холостые выстрелы, сделанные без боевого заряда.

— Чем сэр Чарльз Фримантл, командовавший Роял Неви, объяснил свои действия? — подал голос представитель официоза Второй Империи — «La Patrie». — Ведь между Россией и Британией сейчас прочный мир?

— Такая оценка отношений наших держав несколько преувеличена, но в целом да, мы сейчас точно не воюем. Что же до причин таких вызывающих непонимание маневров, то тут все просто. Лондонский кабинет и лично мистер Дизраэли испугались, что моя эскадра может с дружественным визитом посетить Дублин. Это нелепое предположение настолько возбудило главу Форин-Офис, что он решился на столь недружественный демарш и приказал любым способом не допустить нашего захода в Ирландское море.

— Ваше императорское высочество, но скажите откровенно, вы планировали отправиться туда? С вами много войск, были два броненосца, к тому же та встреча с месье Коркораном в Копенгагене…

— Нет, я определённо не имел такой цели. И замечу вам, господа, если бы Русский Флот поставил себе задачу зайти в один из портов дружественной нам Ирландской Республики, мы бы это непременно сделали. Вне зависимости от позиции властей в Лондоне.

Эта моя ремарка заставила эмоциональных и впечатлительных французских репортеров разразиться аплодисментами.

— Скажите, а что вы можете сказать по поводу действий адмирала Фримантла? — выкрикнул откуда-то сбоку репортер откровенно желтой газетенки «Le Corsaire».

— Мне кажется, что британские моряки оказались в сложной ситуации из-за необдуманных действий политиков, но при этом не могу не отметить, что у них хватило выдержки и здравого смысла, чтобы глупость не превратилась в трагедию.

В общем же, по моему скромному мнению, встреча с прессой удалась. Правительство королевы Виктории в очередной раз оказалось в глупой ситуации, и появилась даже слабая надежда, что их это хоть на какое-то время успокоит. А если и нет, наш путь все равно лежит через Магелланов пролив, то есть как можно дальше от Британских колоний и особенно Индии. А то одному Богу известно, что может прийти в голову этому параноику Диззи и его товарищам по Консервативной партии!

Глава 12

После выхода из Гавра наша эскадра разделилась. Основная часть под командованием Лихачева двинулась на Юг, сначала к Португалии, а затем к Канарским островам и далее к берегам Южной Америки. А мы на «Великом князе Константине» в сопровождении корвета «Громобой» и колесного парохода «Таврия» отправились в Нью-Йорк, где на верфи известного американского инженера Уильяма Уэбба был построен самый большой парусно-винтовой фрегат нашего флота «Генерал-Адмирал». Несмотря на довольно свежую погоду, путешествие наше прошло гладко, и уже через две недели мы бросили якорь в устье реки Гудзон.

Несмотря на то, что в нынешнем Нью-Йорке пока нет ни небоскребов, ни статуи Свободы на острове Либерти, он все равно поражал и манил. Каждый год сюда приходят сотни, а быть может и тысячи кораблей из Европы, полные прибывающих сюда в поисках новой жизни эмигрантов. Немцы, ирландцы, евреи, поляки, итальянцы…

Впрочем, мало кто из них останется здесь навсегда. Для большинства этот город всего лишь перевалочный пункт, откуда они разъедутся по огромной и богатой стране. Кто-то из них добьется успеха, куда больше просто сгинут от непривычного климата, болезней и непосильного труда, но большая часть все-таки приживется, сплавившись в этом котле в единую американскую нацию.

Первым на мой корабль явился таможенный чиновник — коренастый здоровяк с заросшими рыжими бакенбардами щеками и презрительным взглядом с фамилией Мак-Милан.

— Как называется ваш корабль? Какова цель прибытия в Нью-Йорк? — начал он задавать вопросы. — Какое количество пассажиров у вас на борту?

— «Великий князь Константин», — с достоинством начал отвечать ему Юшков.

— Это в честь Черного Принца? — немного заинтересовался американец.

— Именно так. К слову, его высочество тоже на борту.

— Неужели ваш принц тоже решил переехать в Штаты?

— Нет, мистер Мак-Милан. Наш путь лежит дальше. Здесь мы лишь пополним запасы и заберем заказанный на вашей верфи корабль. Пассажиры у нас есть, но все они тоже следуют транзитом.

— Вот значит как, — разом подобрел чиновник, очевидно не слишком жаловавший эмигрантов. После чего быстро покончил с формальностями и, получив положенную плату, отправился восвояси.

— Надо было под Андреевским флагом идти, — поморщился провожавший его Юшков, как «Громобой» с «Таврией».

— Поверьте, Федор Осипович, — усмехнулся прибывший практически одновременно с представителем власти Шестаков. — Проблем в этом случае было бы не меньше. Просто к таможенникам добавились бы еще и военные. Можешь мне поверить, Гавришев еще хлебнет с ними лиха.

— Здравствуй, Иван Алексеевич, — окликнул я его.

— Здравия желаю вашим императорским высочествам, — поклонился нам со Стасей капитан первого ранга. — Константин Николаевич, Анастасия Александровна, душевно рад видеть вас в добром здравии и на американской земле.

— А меня? — высунулся из-за моей спины Николка.

— И вас, конечно же, Николай Константинович, — улыбнулся Шестаков, после чего жестом фокусника извлек из бывшего при нем портфеля какой-то сверток.

— Что это? — удивился сын.

— Презент вашему высочеству. Настоящий индейский боевой топор или, как они его называют, — «томагавк»!

Судя по всему, «индейскими» на этом изделии были разве что резная рукоять и подвеска с бахромой, но Николке подарок явно приглянулся.

— А это не опасно? — встревоженно посмотрела на топорик Стася.

— Я буду осторожным! — с самыми честными глазами пообещал Коля, тут же убрав подарок за спину.

— Зарекался поросенок в грязь не лезть, — усмехнулся я. — Ладно, Иван Алексеевич, пошли в салон, там и доложишь, что и как.

— Все в полном порядке, Константин Николаевич, — бросив мимолетный взгляд на присутствующую при разговоре великую княгиню, начал Шестаков. — «Генерал-Адмирал», можно сказать, находится в полной готовности. Осталось его только укомплектовать и вооружить. Но я так понимаю, и то, и другое уже на пароходах?

— Все верно. Поначалу думали, что будем снаряжать фрегат в Кронштадте, но потом решили, что он пойдет со мной на Дальний Восток. Не передумал принимать командование?

— Ни за что! С вами хоть к черту в пасть!

— Ладно, никаких чертей ни на Камчатке, ни на Аляске нет. Что по другим нашим делам? И не косись на Анастасию Александровну. Она теперь в курсе всех моих коммерческих дел.