Адмирал Великого океана (СИ) - Оченков Иван Валерьевич - Страница 44

— Вот оно как, — закаменел Ванька.

Он сам вырос в неволе, его мать с отцом, деды с бабками и вся родня рождались и умирали крепостными, и так было всегда, пока царь Александр не избавил их от рабства. Выросший среди дворни парень прекрасно понимал, отчего у некоторых бар часто меняются молоденькие служанки, которых через год-два, уже брюхатых, выдают замуж за лакеев и кучеров. Вполне вероятно, через некоторое время он и сам стал бы таким же мужем и отцом, если бы не манифест, избавивший его от подобной судьбы. Давший свободу и право распоряжаться своей жизнью.

С глаз парня как будто спала пелена. Он увидел, что красотка Габи на самом деле до ужаса боится своего хозяина-гитариста, а от того буквально несет запахом сивухи и давно немытого тела.

— Слышь, чего скажу, дядя? — поманил он к себе пальцем рабовладельца, а когда тот наклонился, от всей души приложил по уху кулаком.

Тот сначала растянулся на посыпанном песком земляном полу, но тут же вскочил и одним движением выхватил из-за пояса нож. После чего прошипел что-то вроде ­­– ю матар!

— Я тебя сейчас сам убью! — посулил понявший все без перевода Ванька, но тут за его спиной что-то щелкнуло.

— Хальт! — отрывисто скомандовал Петер, в руках которого оказался самый настоящий пистолет. — Мы уходить!

Прием в императорском дворце, пусть и не официальный, не остался незамеченным, и многие представители местного бомонда поспешили свести с нами знакомство. Плантаторы и купцы, генералы и министры с удовольствием посещали наши корабли, приглашали нас со Стасей, а также офицеров эскадры на приемы. Мы с удовольствием знакомились с жизнью страны, побывали в местном театре, даже провели для любопытствующей публики артиллерийское учение на «Генерал-Адмирале». А после того, как были устроены гонки на шлюпках, наладились отношения даже с англичанами. Все же британцы несмотря на все свои недостатки — заядлые спортсмены и прекрасные моряки.

Надо сказать, что народ здесь в Латинской Америке простой и бесцеремонный. Быстро сообразив, что на русских можно заработать, наши корабли стали днем и ночью осаждать разные личности с коммерческими предложениями, большая часть которых сводилась к тому, что денег местным донам надо дать прямо сейчас, а потом они буквально засыпят нас любым количеством колониальных товаров, вроде кофе, сахара и вообще всего что душе угодно. Встречались, впрочем, и дельные проекты…

— Устал? — участливо поинтересовалась, обнимая меня за шею, Стася.

— Немного. Все-таки не мое это дело…

— Что именно?

— Да все это. Коммерческие предложения, фрахты, страховки… я все-таки военный, а не купец.

— Мне бы саблю до коня и на линию огня! — засмеялась жена.

— Что⁈ — дернулся я, но тут же вспомнил, что неоднократно цитировал при ней еще не написанную сказку Филатова.

— А я вот как раз считаю напротив, — продолжила великая княгиня, не заметив моей реакции, — что именно это твое. Не сражения и войны с их бесчисленными жертвами и страданиями, а строительство кораблей и железных дорог. Открытие новых путей, заводов, учреждение предприятий. Ты, Костя, в первую очередь созидатель!

— Тебе надо было сказать об этом адмиралу Брюсу. А то он на меня смотрел так, будто боялся, что я выхвачу кортик и брошусь на абордаж.

— Глупости. На самом деле сэр… восхищается тобой.

— Так ведь мы враги?

— И что с того? Наши деды воевали с Наполеоном, но при этом восхищались им.

— Сравнила тоже.

— Ну а почему нет? В конце концов чем я хуже Жозефины Богарне?

— Ничем! — мгновенно среагировал я. — Разве что намного красивее.

— Льстец! — улыбнулась довольная полученным комплиментом великая княгиня. — Что же касается твоих мыслей о том, прилично ли военным заниматься коммерцией… а кто, позволь спросить, если не военные, должны открывать новые страны и континенты для своих купцов? Не могут же они появиться здесь безо всякой защиты? Так всегда было и будет…

— Ты думаешь?

— Знаю, милый! Подумай сам, что было, если бы ты не организовал эту экспедицию? Как минимум наши фабриканты продолжали бы покупать хлопок через комиссионеров на Лондонской бирже, обогащая при этом не свое отечество, а Великобританию.

— Да ты патриотка⁈

— А что поделаешь, у меня муж — генерал-адмирал! — засмеялась Стася.

— Положим с хлопком ты права, хотя чует мое сердце, аукнутся нам еще эти заработки. А что мы приобретаем здесь? Не делай такое лицо, я прекрасно знаю, что ты встречалась со здешними коммерсантами и уже заключила несколько контрактов.

— Костя, ты знаком со структурой нашего импорта?

— Господи, слова то какие… да, знаком. В общих чертах, конечно, но…

— В таком случае тебе известно, — голосом учительницы продолжила Стася, — что они делятся на две большие группы, условно говоря продовольственные и промышленные.

— Продовольственные?

— Ну да. В первую очередь сахар.

— И сколько же мы его завозим? — озадаченно посмотрел я на жену, поскольку помнил, что сахарных заводов у нас в России довольно-таки много.

— Почти полтора миллиона пудов, — мгновенно ответила она, — что при цене около восьми рублей за пуд дает около двенадцати миллионов серебром в год.

— Приличный оборот!

— И, если не принять мер, в ближайшее время он будет только расти.

— Но почему?

— Милый, ты знаешь, как устроено большинство сахарных заводов наших помещиков?

— Боже правый, да откуда ж мне это знать? Я не сахарозаводчик и никогда им не был.

— Все просто. Крестьяне выращивают свеклу, которую отдают своему барину вместо оброка, и работают на заводах тоже они, отрабатывая таким образом барщину. Таким образом производство, не слишком, к слову, эффективное, обходится их владельцам практически даром, поскольку и сырье, и рабочие руки для них бесплатны.

— А после освобождения они лишатся и того и другого, — сообразил наконец я.

— В связи с чем и разорятся, — подытожила Стася.

— Звучит логично, хотя не представляю, откуда у тебя такие познания?

— Ваше императорское высочество забыли чья я дочь? — скромно потупила глазки Анастасия. — Просто моей матушке как-то предложили вложиться в производство сахара, а я случайно оказалась рядом и запомнила все, что она сказала.

— Что ж, у графини Стенбок-Фермор достойная дочь! Что-нибудь еще?

— Еще одной крупной статьей импорта является оливковое масло, которое у нас называют деревянным (поскольку маслины растут на деревьях). В общей сложности 800 тысяч пудов на сумму более пяти миллионов рублей. Но на этом мы и так недурно зарабатываем, поскольку получаем его главным образом с Сицилии.

— Где у нас военная база, — кивнул я.

— Вот именно. Поэтому давай вернемся в Бразилию. Какой у нее главный экспортный товар?

— Кофе, я полагаю.

— Который мы тоже закупаем на Лондонской бирже!

— К счастью, — попытался отмахнуться я, — пьют его у нас не так много.

— Триста тысяч пудов на два с половиной миллиона рублей!

— Однако… — задумался я. — Так-то, конечно, объем не слишком большой, но, если возить его вместе с сахаром и иными товарами, получается недурно.

— С продовольствием пока все, хотя тех же фруктов мы завозим почти на пять миллионов, а вин и крепких напитков на девять. Одного шампанского миллион бутылок! Но бог с ними, давай перейдем к продукции промышленной. Согласно таможенному справочнику за прошлый год…

— Так вот что ты читаешь по вечерам… а я все думал, что романы Александра Дюма и Вальтера Скотта.

— У тебя жена не только красавица, а еще и умница… Цени…

— Просто бесконечно, ты мое сокровище, — я потянулся обнять и поцеловать супругу, но она подставила ладошку и мягко отстранилась, — Давай сначала договорим, раз уж начали.

— Ты у меня еще и целеустремленная, — усаживаясь обратно в кресло, констатировал я. — В таком случае, я весь внимание!

— Итак, согласно опубликованным Департаментом внешней торговли данным в Россию ввезено разного рода машин на 7,5 млн рублей в год, краски на 9 миллионов. Потому что свои делать не умеем и полностью зависим от импорта, — с искренним возмущением отметила этот факт Стася, — бумажных тканей на такую же сумму (!!!), шелковых тканей еще на 7 млн, шерстяных тканей на 4 миллиона рублей, но что особо возмутительно, мы покупаем льняные ткани на 2 миллиона, при том что сами же являемся крупнейшими экспортерами льна!