Адмирал Великого океана (СИ) - Оченков Иван Валерьевич - Страница 49

А потом случилось настоящее чудо. Узкий проход начал все более расширяться и через несколько часов неспешного хода эскадра вышла на простор Великого океана. Погода сразу улучшилась, буксирующие своих парусных собратьев пароходы смогли наконец не только избавиться от утомительной ноши, но и сами поднять паруса. Вышедший на верхнюю палубу Шахрин с жадностью вдыхал в себя воздух, который, казалось, даже пах по-другому. Иначе чем в Атлантике.

Оглянувшись он видел, что на шкафуте стоит великокняжеская чета, за их спинами толпятся офицеры, а любимец всей команды Николка забрался по вантам на рею и что-то кричит, размахивая бескозыркой.

— Вот чертенок! — усмехнулся Ванька. — Даже отца не боится…

— Кажется, майн фройнд, — заметил вышедший наружу вслед за ним Петер, — мы проделали уже половину пути. Надо думать, что делать дальше.

— Чего думать-то? — пожал плечами Шахрин. — На Аляску приедем, там и будем думать.

— Иван ты правда хочешь быть охотник? — высоко поднял бровь голштинец.

— А чего нет то?

— Ну не знаю. Ты есть хороший музыкант и мог бы зарабатывать на концертах большие деньги. Тем более, что у нас теперь есть солистка.

— Петька, сто чертей твоей бабушке! Хоть ты душу не трави…

— Я говорил, что это плохая идея, — ухмыльнулся немец, — но ты не стал меня слушать. Впрочем, нет смысла горевать от того, что уже сделать. Надо жить дальше!

— И что ты предлагаешь? Выступать в портовых кабаках?

— Лучше иметь свой кабак. Или даже ресторан. Большой, шикарный. С гостиницей. Я буду вести дела, ты играть на аккордеон, Габи петь…

— Где столько денег взять? — поморщился от очередного упоминания мулатки Шахрин.

— Знаешь, — с видом заговорщика подвинулся к нему Петер. — Я тут кое-что разузнать….

— Разузнал, — машинально поправил его Ванька.

— Ну подслушал, — пожал плечами Люттов. — Оказывается на Аляске есть золото!

— С чего ты взял?

— Я же говорю, услышал. Все думали, что гроссергерцог Константин немножко, как это, чудит. Но он все точно рассчитал. На Аляска есть золото, он будет его добывать, и через пять лет вернется в Европа миллионером!

— Тебе то с того, какая корысть?

— Я тоже хотеть быть миллионером!

— Губа не дура. Только кто ж нам даст то золото?

— Ты сам всегда говоришь, что человек вольный. Я тоже. Нам необязательно становится охотниками.

— Хочешь копать золото?

— Можно и копать. Но я думаю, что больше всего, после гроссергерцога, конечно, заработает тот, кто будет продавать золотопромышленникам лопаты.

— Лопаты?

— И вообще все! Продовольствие, порох, всякие припасы. Кто устроит маленький кабачок, в котором добившиеся успеха копатели смогут немножко отдохнуть и потратить свое золото. Выпить шнапс, покушать вкусный бифштекс, послушать музыка. Ты будешь играть…

— Петька еще одно слово про Габи и я тебе сам морду набью!

— Да к черту твоя Габи. С такими деньгами можно устроиться везде, и иметь любых женщин! Подумай, Ваня. Время еще есть…

Глава 22

Побаловав нас относительно хорошей погодой первые три дня, Тихий океан вскоре решил, что этого достаточно и познакомил нас со своим бурным нравом. Начавшийся вскоре шторм длился целых восемь дней так, что во второй половине ХХ века ему непременно дали бы какое-то красивое женское имя [1]. Тем не менее мы продолжали упорно двигаться на север, пока наконец не достигли главного порта Чили — Вальпараисо.

В средине ХIХ века — это небольшой городок, раскинувшийся на окружающих порт гористых склонах. Защищенная от ветров и морских течений бухта без труда вместила нашу маленькую эскадру. Точнее то, что от нее осталось. Увы, непогода сделала свое дело и вынудила небольшой отряд русских судов разделиться. Первыми в Вальпараисо пришли большие пароходы и паровые фрегаты. Потом подтянулся вынужденный из-за перерасхода угля идти под парусами «Морж» и другие парусники. К сожалению, не обошлось и без потерь. Небольшой в триста брутто-тонн барк «Нева» пропал во время урагана вместо со всей командой, и больше мы его никогда не видели.

Впрочем, все это выяснилось несколько позже, а пока мы усиленно чинили поврежденный во время штормов такелаж, пополняли запасы и отдыхали. С последним, к слову, никаких проблем не было. Несмотря на весьма скромные размеры и небольшое население, Вальпараисо уже успел заслужить славу латиноамериканского Сан-Франциско.

В его порту и на улочках расположенного в низине административного центра можно встретить людей со всего света. Разбитных моряков, работящих китайских кули, степенных коммерсантов, важных католических падре и все еще поклонявшихся тайком своим языческим идолам индейцев. В общем, не будет преувеличением сказать, что главный чилийский порт представлял собой Новый Вавилон, хоть и довольно миниатюрный.

Утомленные долгим переходом матросы и переселенцы с удовольствием сходили на берег, чтобы немного развеяться и почувствовать под ногами твердую землю. Ну и выпить, конечно же. Тем более что местная виноградная водка — «Писко» оказалась довольно-таки дешева, при вполне пристойной крепости. Правда, местные ее в отличие от русских «маринерос» обычно разводили.

В один из первых дней, можно сказать сразу после выполнения всех необходимых формальностей, великая княгиня Анастасия распорядилась устроить для всех желающих небольшой концерт. Не прошло и часа, как пристань, на которой и происходило представление, оказалась заполнена толпами народа, желающими послушать музыкантов из далекой и загадочной России, о которой здесь мало кто слышал. Успех среди не слишком избалованной подобными зрелищами публики был полный! Чем вскоре и воспользовались два неразлучных друга Шахрин и Люттов.

Собственно говоря, идея, конечно, принадлежала ушлому голштинцу, сумевшему уговорить своего русского приятеля и еще пару музыкантов. Один из которых играл на мандолине, а другой на скрипке. На себя Петер взял обязанности импресарио, в чем неожиданно преуспел. В самом деле, в любом портовом кабаке, как правило, выступали свои музыканты и танцовщицы, но пронырливый немец всякий раз как-то ухитрялся договориться, и им разрешали выступить.

Платить, правда, не платили, ограничиваясь выдачей кормежки и выпивки, но зрители частенько благодарили артистов парой-тройкой мелких монет, благодаря чему участники их квартета или скорее все-таки трио возвращались на корабль сытыми и при деньгах. Как говорится, копейка к копеечке, сентаво к реалу, песо к песо.

— Вот бы Габи уговорить с нами выступить, — в который раз закинул удочку немец, просительно поглядывая на приятеля. — Уж больно сладко поет, как это… чертовка! Совсем другие деньги пошли бы…

— Иди к его высочеству, кто тебе не дает? — ухмыльнулся Шахрин, зачехляя инструмент.

— Со мной не отпустят, — сожалеюще вздохнул голштинец­, а ты все-таки почти жених.

— А по сопатке?

— А ты бы, Иван, не кобенился, — вмешался в разговор игравший на мандолине Ефимыч, происходивший, как и Шахрин, из дворовых, только сумевший накопить деньжат и решивший вложить их в меховую торговлю на Дальнем Востоке. — Тебя обчество просит!

— Вот пущай «обчество» на ей и женится, — огрызнулся Ванька, которому изрядно надоели все эти разговоры.

— А чего? Я хошь сейчас! — подбоченился Ефимыч.

— Возможно это не такая уж дурная мысль, — заметил вольнонаемный помощник фельдшера Стахович, беря подмышку и футляр со скрипкой. — Её высочество наверняка даст за этой девушкой хорошее приданое.

— Так и я об чем! — поддакнул Ефимыч.

— Чего ж не посватаетесь?

— Мне нельзя, я — шляхтич! — вздернул нос уроженец Брест-Литовска. — К тому же у меня есть диплом. И если бы не отсутствие вакансий, я был бы сейчас лекарем, а вы называли меня «ваше благородие»!

— Я даже знать, где он его купил, — шепнул на ухо товарищу Петер.

— Диплом или дворянскую грамоту? — так же тихо спросил Ванька.

— И то, и другое, — ответил Люттов, после чего они дружно рассмеялись.