Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IX - Мордорский Ваня - Страница 23

Я сделал то, чему меня научила Бай-Гу — черепаха, у озера которой время словно останавливалось. Черепаха, хранящая память Поднебесной, на панцире которой записано каждое имя, каждый поступок.

Если она, конечно, не преувеличила, — мелькнула мысль.

Я отпустил страх неудачи.

Я справлюсь. Я смогу защитить своих друзей и одолеть цзянши.

Мои волосы всколыхнул ветер и я словно вновь очутился на озере Бай-Гу, где я пытался поймать дыхание ветра и сделал сейчас то же самое. В теле наступило ощущение резонанса с Поднебесной.

Вдох-выдох вместе с ветром.

Теперь было не больно. Еще несколько мгновений — и я погрузился в состояние Зеркала Сознания. Мой разум стал гладкой поверхностью воды, отражающей реальность без искажений. «Наблюдать не наблюдая», как учила Бай-Гу, и не фиксировать.

Мир вокруг замер, голоса спутников стихли, боль наверное не исчезла, но я перестал на ней фокусироваться и чувствовать её.

Мысли смолкли, эмоции утихли — осталось только чистое восприятие.

Мое сознание становилось шире, охватывало все больше и больше пространства вокруг себя. Оно распространилось по всей Формации, по всем восьми Триграммам, по тысячам камней с Символами.

Я был везде.

Я больше не был просто Ваном, сидящим в центре Формации, молодым Праведником идущим с карпом к Вратам Дракона, — Я был Формацией, стал ею. Стал восемью Триграммами, раскинувшимися на несколько лиг вокруг.

Я был тысячами камней, каждый из которых нес частицу моей Ци и крови. Удивительное ощущение, которое сложно описать.

Я поднялся над всем этим местом, над храмом, над уничтоженными Иньскими жилами. Не физически, мое тело по-прежнему было вдавлено в землю, но мое сознание взмыло вверх, словно я стал птицей, парящей высоко над землей.

И я увидел огромный круг, составленный из восьми Триграмм. Каждая светилась своим цветом, своим оттенком радужного спектра. Между ними — тысячи маленьких точек света, образующих сложные узоры и линии. Это были мелкие Символы, соединяющие Триграммы в единую сеть.

А в центре всего этого — я. Крошечная фигура, сидящая среди сияющих камней.

Подобное я ощущал только раз — в храме с нефритовыми пчелами, когда я испытал состояние озарения и понял Триграммы.

Я видел каждый холм, каждый камешек и каждую ямку. Видел шестнадцать тёмных точек — железных цзянши, застывших у границы Формации. Они пытались пройти, но радужный свет, исходящий от камней, отталкивал их, обжигал их мёртвую плоть.

Они делали шаг — и отпрыгивали назад с шипением. Снова пытались — и снова отступали.

Формация держала их: моя кровь и Просветленная Ци были для них как стена из огня.

Формация работала именно так, как я задумывал. Нет, даже лучше. Её огромность была не слабостью, а силой. Чем больше территория, тем больше камней, тем больше Символов, тем мощнее защита. Тысячи маленьких точек света складывались в единый барьер, который не мог пробить ни один железный цзянши.

Я расширил восприятие еще больше и увидел храм.

Он был темным сгустком в центре всего этого — раной на теле земли, нарывом, источающим гнилостную энергию. Иньская Ци клубилась вокруг него, стекаясь к нему со всех сторон по невидимым каналам.

Раньше к нему стекались Восемь линий Иньской Ци, и теперь семь из них были мертвыми — это были те Иньские Жилы, которые я уничтожил. Но одна, самая мощная, всё еще питала храм постоянным потоком темной энергии.

Пора это изменить.

Триграммы были не просто защитой — они были… насосом. Гигантским насосом, способным втягивать энергию со всей территории и направлять её туда, куда я захочу.

К себе.

Я потянулся к ближайшему потоку Иньской Ци. Осторожно, будто попробовал температуру воды кончиками пальцев. Поток был холодным, привычно холодным как любая Иньская жила, которую я поглощал, но не враждебным. И я начал его втягивать.

Огромным усилием воли я начал менять направление Иньской Ци, будто на меня взвалили еще одну гору, вдобавок к той, что уже была в виде Триграмм.

Это было странное ощущение. Поток, который веками тёк к храму, вдруг замедлился, заколебался… и изменил направление. Медленно, нехотя, как река, которую заставили течь вспять.

Первые капли Иньской Ци достигли меня.

Я сделал глубокий вдох.

Моё Радужное Основание начало наполняться. Медленно, капля за каплей. Потом чуть быстрее — ручеёк превратился в поток. И ещё быстрее — поток стал рекой.

Ци втекала в меня непрерывным потоком. Восемь трансформированных Меридиан автоматически очищали её, превращая холодную Иньскую энергию в сияющую Просветлённую Ци.

Я не знал, сколько времени прошло. В состоянии Зеркала Сознания время текло по-другому.

Мое Основание заполнялось всё быстрее и быстрее, и я предвидел это. Заранее положил с собой черепаший панцирь именно для этого момента. Артефакт Бай-Гу мог хранить огромное количество Ци, и сейчас он был мне нужен как никогда.

Я положил ладонь на прохладную поверхность панциря, и излишки энергии потекли в него.

На мгновение мелькнула мысль: может, попробовать направить энергию на трансформацию дублирующих Меридианов? Это сэкономило бы время, позволило бы стать ещё сильнее перед финальной битвой…

Нет.

Я отбросил эту мысль, едва она появилась. Трансформация Меридианов требовала полной концентрации. Если я попытаюсь делать это одновременно с управлением Формацией, я потеряю контроль над обоими процессами. А потерять контроль сейчас — значит потерять всё.

Так что я продолжал просто сливать энергию в панцирь. Касание ладони — и Ци перетекает. Простое, безопасное решение, которым я ослабляю своего врага.

Потоки Иньской Ци внутри Триграмм становились всё слабее. Храм, который веками питался этой энергией, теперь голодал. Я буквально отнимал у него силу, по капле, по струйке, которые сливались в поток, несущийся ко мне.

И тогда он отреагировал. Что намного более опасно, чем железные цзянши, которые тупо бились об мой барьер.

Сначала я почувствовал его через Формацию — резкое возмущение в потоках энергии, словно кто-то бросил камень в спокойную воду. Потом увидел как тёмная фигура вырвалась из храма и помчалась вперёд с немыслимой скоростью.

Нефритовый цзянши.

Он понял, что его тактика дала сбой, и теперь уже он и его храм в опасности, а те Иньские силы, которые его поддерживают, просто «утащу» я.

— Ван! — голос Пинга пробился сквозь моё отрешенное состояние. Кот материализовался прямо у моего уха, его призрачная шерсть стояла дыбом. — Он вышел! Тот, самый сильный!

— Я знаю.

Я уже видел его. Через Формацию, через тысячи камней и Символов видел, как он приближается к границе защиты.

И видел, как он её пересекает.

Железные цзянши не могли этого сделать — радужный свет отбрасывал их назад. Но нефритовый… он просто шагнул вперёд. Его тело вспыхнуло, когда Праведная энергия коснулась его, но он не остановился. Сделал ещё шаг. И ещё.

Он замедлился, значительно замедлился. То, что обычно заняло бы у него секунду, теперь требовало десяти. Формация давила на него, сковывала его движения, причиняла боль с каждым шагом.

Но он продвигался.

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Он попытался отшвырнуть один из камней на своём пути, просто смахнуть его в сторону, как человек смахивает назойливую муху, но камень не сдвинулся. Он словно примагнитился к земле, к другим камням, ко всей Формации.

Суть Формации была в связи, в том, как все элементы усиливали друг друга, перераспределяя нагрузку по всему объёму. Цзянши просто не мог подвинуть один камень, потому что это было равносильно тому, чтобы двигать всю Формацию.

Вот почему мой «безумный план» сработал. Вот почему я мог противостоять нефритовому цзянши здесь, на этой огромной территории, хотя в храме он раздавил бы меня за секунду.

Здесь я был не один, со мной были тысячи камней, сотни Символов, восемь Триграмм — вся эта земля, пропитанная моей кровью и Ци сражалась вместе со мной.