Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IX - Мордорский Ваня - Страница 44

— Ты сказал… Упокоение? — Он замер с чашкой у губ.

Я кивнул.

— Да, я могу помочь.

— Символы…они остались во мне…

Он знал. Конечно, он знал, ведь он сам их создавал, пусть и против воли.

— Да, искаженные Символы Фу. — кивнул я, — Они оставили следы в твоих Меридианах. Я попытаюсь их очистить.

Юань Ши почти минуту молчал, глядя в чашку, а потом кивнул.

— Делай.

Я придвинулся ближе и активировал триграммное зрение.

Меридианы Юань Ши предстали передо мной во всем своем изуродованном виде. Рубцы, или скорее темные наросты искаженных символов, пульсировали слабым синеватым цветом — Иньская Ци.

Но сегодня я видел что-то ещё: один из шрамов, — не тот, что я лечил, а другой, который располагался у основания правого запястья, — начал светлеть. Как будто часть еще живого Дао Праведника попыталась дотянуться до этого шрама изнутри и излечить.

Ли Бо, ты видишь? — спросил я Бессмертного.

«Вижу-вижу… — отозвался он. — Он пытается лечить себя сам, просто не знает об этом.»

Значит, если он будет участвовать… — начал было я.

«Лечение пойдет в десять раз быстрее. — прервал меня Ли Бо, — Я в этом уверен. И теперь, когда он в сознании, излечение реально»

Я начал создавать Символы Упокоения. Собрал на кончике большого пальца каплю Просветленной Ци и создал крошечный символ. Он растворился, втягиваясь в кожу.

Затем я создал еще один, и еще один, и направлял их один за другим в рубец на Меридианах Праведника.

Юань Ши вздрогнул при первом прикосновении Символа к моей Ци, а затем расслабился.

— Они… — прошептал он вдруг, — Заставляли меня писать. Каждый день. Кисть в моей руке… это была уже не моя рука.

Я не перебивал, просто продолжал делать то, что должен — очищать.

— Я писал… — продолжал он, — Писал…писал…и чем больше писал, тем больше забывал, кто я есть…где мое Дао.

Я сделал, наверное, девяносто Символов. Может, сто. Сбился. Когда я остановился, у меня тряслись пальцы. Тяжело делать такую филигранную работу. Большие Символы создавать гораздо проще, а тут я еще и знал, что Праведник на меня смотрит, и это тоже давило. Не хотелось ошибаться.

Странно, не подумал бы до этого о таком.

Я снова заварил чай и дал его Юань Ши. И тот вдруг спросил:

— Сколько лет?

Все замерли.

— Сколько лет — что? — мягко уточнил Ли Бо, прежде чем кто-то другой успел сказать глупость.

— Я… был там, — Юань Ши кивнул куда-то в сторону, видимо в сторону храма, — В храме. Сколько… я там был?

Я открыл рот. И закрыл. Потому что я не знал ответа на этот вопрос. Я никогда не спрашивал у Лю Вэя точных дат, а Ши Мо хвастался только тем, что прожил «четыре сотни».

Ли Бо выручил меня и ответил очень осторожно.

— По нашим прикидкам, Мастер Юань Ши… около двухсот лет. Может, чуть больше.

Юань Ши закрыл глаза.

— Значит, — сказал он и голос его был ровным, — возможно и полтысячелетия. Возможно и больше… И… моих учеников… давно нет.

— Не знаю, — честно ответил я, — Нам никого не встречалось по пути из Праведников.

Юань Ши продолжал смотреть в чашку.

— Юань Ши, — сказал я. — У меня есть кое-что, мы захватили это из храма. Я подумал…что это наверное твои вещи.

Он повернул голову. Я расценил это как согласие.

Я раскрыл Пространственное кольцо и осторожно достал ящик с инструментами, который поставил перед ним на траву. Открыл крышку.

Праведник застыл.

Но потянулся он не к тому, что было в коробке, а к той самой сломанной кисти, которая лежала перед ним всё время.

Он взял ее в ладони обеими руками.

— Это была моя первая, — сказал он. — От учителя. Он дал её мне, когда мне было… — пауза. — Не помню сколько. Молодой. Он сказал… — губы дрогнули в чём-то, что почти-почти было улыбкой. — «Пока кисть не сломается, ты не станешь мастером».

— Она сломалась раньше, но мастером я стал… Она — моя память.

Он бережно положил сломанную кисть себе на колени и потом протянул руку к ящику, откуда достал одну из целых кистей. Потом вытащил флакон с чернилами. Открутил пробку. Понюхал.

Лицо его исказилось.

— Чернила осквернены. Это кровь дракона, но измененная. — Он закрыл флакон. — Они смешали ее с кровью невинных. Я чувствую каждую каплю.

Из ручья зарычал Лянг, которого до сих пор и видно-то не было. Он услышал про кровь дракона и сразу всплыл.

Я жестом ему показал, что не время возмущаться.

— Я могу очистить чернила, — сказал он наконец. — Я знаю как. Но не сейчас — руки не слушаются. — Он поднял ладонь и она действительно дрожала. — Да и не только руки.

— А мы и не торопимся. — сказал я, а потом добавил, — Юань Ши, позволь я тебя со всеми познакомлю по имени. Чтобы ты знал, кто рядом.

Он кивнул. Чем дольше мы разговаривали, тем легче ему это давалось.

Я повернулся к лисам. Они уже сидели выпрямив спины, и старались выглядеть серьезно и очень-очень достойно. Получалось так себе.

— Это Хрули. Белая.

— Здравствуйте, Мастер Юань Ши, — пискнула Хрули, склонив голову.

— А это Джинг. Черная.

— Здравствуйте, — сухо, но уважительно склонила голову Джинг. — Мы… рады, что вы проснулись.

— Да, мы вас охраняли, — гордо добавила Хрули. — Пока он там разбирался. Без нас никак.

Юань Ши перевёл взгляд с одной на другую. Что-то промелькнуло в его глазах — то ли удивление, то ли что-то ещё.

— Две… — прошептал он. — Свет и тень.

— Да, — улыбнулся я. — Так и есть. В каком-то смысле…

Вперед вылетел Ли Бо.

— Я — Ли Бо. Поэт… и любитель жизни и женщин.

Да уж, представился так представился. Коротко и емко.

— Я — Лянг, — прогрохотал Лянг из ручья, и поднял себя струями воды повыше, и увеличился, — Будущий дракон. Это я тот, который защитит уважаемого Праведника, если что! Можете на меня рассчитывать! Я лично своей водяной плетью отлуплю любого! Никто не подойдёт!

Юань Ши кивнул и не сдержал улыбки.

Ну, уже хоть что-то.

— Я — Чунь Чу, — важно надулась жаба-скряжник, — И то, что ты видишь, Праведник, лишь малая часть моих сокровищ.

Золотые монеты вокруг нее ускорили свой полет.

— Да, без нее бы мы не справились. Она вынесла тебя из храма цзянши, — добавил я,.

— Своих жаба не бросает, — изрекла Чунь Чу с достоинством. — Юань Ши теперь свой. Так что… всё. Не бросаю.

— Улитка — Ло-Ло.

Ло-Ло, явившаяся как раз вовремя, наклонила голову с панцирем так низко, что почти коснулась травы.

— Для меня честь, — сказала она. И всё. Без своих обычных речей о том, какая она важная и незаменимая. Меня это, признаться, поразило.

— И Пинг. Кот. Дух. Он… он уже с тобой.

Пинг, всё еще свернувшийся в полупрозрачный клубок, мяукнул очень тихо.

Юань Ши снова машинально опустил руку, и снова она прошла насквозь.

— Прости, — сказал он коту. — Я забыл.

— Ничего, — ответил Пинг. — Я тоже забываю иногда, что у меня нет тела. Это нормально.

— Постой-ка, — вдруг подала голос Чунь Чу. — У меня есть кое-что для тебя.

Жаба подползла ещё на пару шагов ближе. Из ее золотого облака монет вылетела одна — самая красивая, самая блестящая. Она проплыла по воздуху и опустилась прямо в ладонь Юань Ши.

— Подержи, — сказала жаба буднично, как будто это была не золотая монета, а кусок хлеба. — Золото согревает тело, я знаю. Сама проверяла. Когда холодно внутри — золото греет. Не как огонь, а иначе. Но греет.

— Кхм… Чунь Чу, я не уверен… — начал было я.

— Спасибо. — просто сказал Праведник, и сжал монету.

Я моргнул от удивления. Я знал Чунь Чу, эту хитрющую, жадную жабу-скрягу. И вот она, не торгуясь, без условий и процентов, отдала свою монету. Просто отдала, и к тому же чужаку по ее же меркам. Кажется, она действительно делает шаг вперед в направлении преодоления своей жадности. Может и действительно станет божеством.

— Ну ладно, — буркнула она, отступив. — Только не потеряй. Я тебе ее одолжила. Возможно. Может быть подарила. Но это не точно.