Если Вселенная изобилует инопланетянами… Где все? - Уэбб Стивен - Страница 3

Эти дебаты будут продолжаться десятилетиями. И Стивен Уэбб вместил всего в одну чрезвычайно занимательную книгу увлекательное изобилие аргументов и размышлений, которые обогатят эти дебаты. Мы должны быть ему благодарны.

Мартин Рис, Королевский астроном

Предисловие ко второму изданию

Я хотел бы поблагодарить Криса Кэрона из Springer как за его предложение обновить «Где все?», так и за его поддержку на протяжении мучительного процесса обновления. Я рад, что второе издание книги выйдет в серии Springer «Наука и фантастика», детище Криса и его коллеги Анжелы Лахи, поскольку любое обсуждение парадокса Ферми находится на этом стимулирующем пересечении науки и научной фантастики. Спустя дюжину лет после публикации первого издания я еще сильнее убежден, что вопрос Ферми — одна из самых насущных проблем в науке, но по-прежнему остается фактом, что авторы научной фантастики внесли в дебаты по меньшей мере такой же вклад, как и профессиональные ученые.

За эти годы я обсуждал парадокс Ферми со слишком многими людьми, чтобы упомянуть их всех по имени, но я особенно хотел бы поблагодарить Милана Чирковича, Майка Лэмптона, Колина МакИннеса, Андерса Сандберга, Дэвида Уолтэма и Уилларда Уэллса за то, что они делились со мной идеями, статьями и рукописями. И, конечно, я должен поблагодарить Хайке и Джессику, которые делают все это стоящим.

Стивен Уэбб Ли-он-зе-Солент, июль 2014 г.

Предисловие к первому изданию

Эта книга о парадоксе Ферми — противоречии между очевидным отсутствием инопланетян и распространенным ожиданием, что мы должны видеть доказательства их существования. Меня захватил этот парадокс, когда я впервые столкнулся с ним около 17 лет назад, и он захватывает меня до сих пор. За эти годы многие авторы (слишком многие, чтобы упомянуть их здесь, хотя их имена есть в списке литературы в конце книги) очаровали меня своими работами о парадоксе. Их влияние на эту работу будет очевидным. Я также обсуждал парадокс со многими друзьями и коллегами; хотя их слишком много, чтобы упоминать по отдельности, я признателен им всем.

Несколько человек внесли непосредственный вклад в написание этой книги, и я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить их. Клайв Хорвуд из Praxis и Джон Уотсон из Springer оказали большую поддержку проекту; книга не была бы завершена без их советов и поддержки. (Я также хотел бы поблагодарить Джона за то, что он поделился своим излюбленным решением парадокса за приятным рабочим обедом.) Стюарт Кларк предоставил много полезных комментариев к раннему черновику рукописи; Боб Марриотт выловил несколько ошибок и солецизмов в более позднем черновике (Боб также прислал мне список из 101 решения парадокса, с 75 из которых я согласен); и я чрезвычайно благодарен Стиву Гиллетту за то, что он поправил меня по многим научным вопросам. (Я, конечно, несу ответственность за оставшиеся ошибки.) Несколько авторов и организаций любезно предоставили разрешение на воспроизведение рисунков; я особенно благодарен Лоре Гордон, Джеффри Лэндису, Иэну Уоллу, Сьюзен Лендрот, Рейнхарду Рэчелу, Хизер Линдси и Мерридет Миллер за помощь в получении подходящих рисунков. Я хотел бы поблагодарить Дэвида Гласпера за то, что он поделился своими воспоминаниями о детском происшествии, которое затронуло нас обоих. Наконец, конечно, я хотел бы поблагодарить свою семью — Хайке, Рона, Ронни, Питера, Джеки, Эмили и Эбигейл — за их терпение. Я тратил на писательство время, которое должен был бы провести с ними.

Стивен Уэбб Милтон-Кинс, июль 2002 г.

1. Где все?

В парадоксах есть что-то завораживающее. Визуальные парадоксы гравюр Маурица Эшера неизменно привлекают взгляд. Стихи, такие как «Предупреждение детям» Роберта Грейвса, играющие с парадоксом бесконечного регресса, заставляют кружиться голову. Парадокс лежит в основе романа Джозефа Хеллера «Уловка–22», одного из величайших романов 20-го века. Однако мой любимый парадокс — это парадокс Ферми.

Впервые я столкнулся с парадоксом Ферми летом 1984 года. Я только что окончил Бристольский университет, и мне следовало провести летние месяцы, изучая «Калибровочные теории в физике элементарных частиц» Эйчисона и Хея — обязательное чтение перед началом аспирантуры в Манчестерском университете. Вместо этого я проводил время, наслаждаясь солнцем на Бристольских холмах, изучая свое любимое чтение: «Научно-фантастический журнал Айзека Азимова». Как и у многих людей, научная фантастика пробудила мой интерес к науке. Именно читая произведения Айзека Азимова,[1] Артура Кларка и Роберта Хайнлайна и смотря такие фильмы, как «Запретная планета», я влюбился в науку. В том году в последовательных выпусках[2] журнала Азимова появились две заставляющие задуматься научно-популярные статьи. Первая, написанная Стивеном Гиллеттом, называлась просто «Парадокс Ферми». Вторая, решительное опровержение Роберта Фрейтаса, называлась «Парадокс Ферми: Настоящая нелепица».

Гиллетт рассуждал следующим образом. Предположим, как верили оптимисты, что Галактика является домом для многих внеземных цивилизаций. (Для экономии времени я часто буду называть внеземную цивилизацию ВЦ.) Тогда, поскольку Галактика чрезвычайно стара, велики шансы, что ВЦ будут опережать нас на миллионы или даже миллиарды лет. Российский астрофизик Николай Кардашев предложил полезный способ размышления о таких цивилизациях. Он утверждал, что мы можем классифицировать ВЦ по имеющейся у них технологии, и разработал 3-балльную шкалу для измерения мощности этой технологии. Цивилизация типа I по Кардашеву, или цивилизация KI, была бы сравнима с нашей: она могла бы использовать энергетические ресурсы планеты. Цивилизация KII была бы далеко за пределами нашей: она могла бы использовать энергетические ресурсы звезды. Цивилизация KIII могла бы использовать энергетические ресурсы целой галактики. Согласно Гиллетту, большинство ВЦ в Галактике относились бы к типу KII или KIII. Теперь все, что мы знаем о земной жизни, говорит нам, что жизнь имеет естественную тенденцию расширяться во все доступное пространство. Почему внеземная жизнь должна отличаться? Конечно, ВЦ захотели бы расшириться со своей родной планеты и выйти в Галактику. Но — и это ключевой момент — цивилизация KII или KIII должна была бы колонизировать Галактику за несколько миллионов лет. Галактика должна кишеть технологически развитыми цивилизациями. Они уже должны быть здесь! И все же мы не видим никаких доказательств существования ВЦ. Гиллетт назвал это парадоксом Ферми. (Я узнал, почему имя Ферми связано с этим парадоксом, несколько месяцев спустя, когда Эрик Джонс опубликовал препринт из Лос-Аламоса, описывающий происхождение парадокса; но об этом позже.) Для Гиллетта парадокс указывал на леденящий душу вывод: человечество одиноко во Вселенной.

Фрейтас считал все это чепухой. Он сравнил логику Гиллетта со следующим аргументом. Лемминги быстро размножаются — около 3 помётов в год, в каждом помёте до 8 детенышей. Всего за несколько лет общая масса леммингов сравняется с массой всей земной биосферы. Земля должна кишеть леммингами. И все же большинство из нас не видят доказательств существования леммингов. Вы когда-нибудь видели лемминга? Линия рассуждений «парадокса Ферми» привела бы нас к выводу, что лемминги не существуют — однако, как указал Фрейтас, это было бы абсурдно. Что еще интереснее, он указал, что отсутствие доказательств существования ВЦ не особенно убедительно: если бы небольшие искусственные зонды были припаркованы, скажем, в Поясе астероидов, или более крупные зонды в Облаке Оорта, то у нас практически не было бы шансов их обнаружить. Кроме того, он утверждал, что логика так называемого парадокса ошибочна. Первые два шага в аргументе таковы: (i) если инопланетяне существуют, то они должны быть здесь; (ii) если они здесь, то мы должны их наблюдать. Сложность заключается в этих двух «должны». «Должен» — это не «обязан», и поэтому логически неверно обращать стрелку импликации. (Другими словами, тот факт, что мы их не наблюдали, не позволяет нам заключить, что их здесь нет, поэтому мы не можем заключить, что они не существуют.)