Башни Латераны 6 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 11

— Мгновенно не мгновенно, но пока я первый кувшин вина прикончу — уже все готово будет! — откликается она: — я тебя так люблю, Рудольф!

— А то! Меня все любят! — подкрутил свой ус лейтенант.

Глава 6

Глава 6

— Был раньше дом у меня да корова, нынче лишь пика, да и то не моя… — он напевает себе под нос, сидя на своем щите, что положил прямо на пыльную обочину дороги. Дороги, что проходит через ущелье из долины.

— На, держи. — Лудо передает ему флягу: — только не хлебай полными глотками, худо станет. Помаленечку.

— Не учи ученого, Кусок. — отвечает он и берет флягу. Отпивает глоток. Раздавленная добрым вином вода кажется живительным эликсиром. Он закрывает глаза, давая себе возможность насладиться этим первым глотком…

— Кто бы мог подумать… — тем временем говорит Лудо, садясь рядом и глядя в сторону и назад, туда, где над головами видны вымпелы с красными, скрещенными мечами: — кто бы мог подумать, что «Алые Клинки» нам помогут. Сколько времени мы шли, ожидая что они в спину нам ударят… а оно вона как вышло… эй, Йохан!

— Чего тебе, Кусок? — откликается тот рядом. Фриц открывает глаза, отпивает еще пару глотков и передает флягу дальше.

— У вас в деревне такое было? — подначивает Лудо.

— Как не быть. Было. — пожимает плечами Йохан: — корчмарь Йозеф Блажек и старый Вебер между собой враждовали… почитай вот уж лет двадцать, наверное. С того самого дня как у Блажека сын родился, а Вебер раньше него бабку-повитуху к себе увез, потому как у него жинка тоже на сносях была. Вот только она у него только через день разродилась… а у Блажека при родах и померла. Сына выходили, кормилицу нашли, Владеком назвали, а у Вебера дочка родилась через день, ее Эльзой назвали в честь бабушки. Да вот только Блажек зло затаил, всем сказывал что кабы Вебер не увез повитуху к себе, так его Маржена живой бы осталась, тем более что цельный день впереди был, дочка у Вебера только назавтра родилась. Так что он пошел и рожу набил старому Веберу, да хорошо так прошелся, даже пару ребер сломал. А у Вебера братьев и дядек полно, они собрались и в ответ отходили корчмаря плетьми да так, что тот три дня потом провалялся в кровати, едва не представился. Староста сказал, чтобы прекратили, запретил им впредь драться да мести взыскивать, но кто ж за ними уследит? И пошло-поехало… то один другому в бочку с пивом помочиться и припасы раскидает по грязи, то второй его в переулке подкараулит…

— На вот, только заткнись. — ему суют флягу, он делает несколько глотков, действительно замолкает и смотрит вдаль. Утирается и отдает флягу назад, уже пустой.

— Сейчас еще принесу. — говорит один из новеньких: — там полно еще… «Алые» наливают. Скоро и мясо будет, вона жарят… маги огненные за дело взялись. Видали эту, которая прискакала на помощь? Говорят — Архимаг!

— Архимаги верхом не скачут. У них своя карета, эскорт, карета любовницы, карета повара любовницы, телега со сладостями, персональные слуги и флейрины… кто его знает, что еще… архимаг это брат, почти герцог…- говорит кто-то совсем рядом.

— Был бы у меня Дар, я бы тоже себе карету завел с девками гладкими и винища бочку за собой возил… — мечтательно говорит Лудо и чешет себе затылок: — а ты чего? Йохан?

— … так я и говорю. — откликается тот: — старый Вебер и корчмарь Блажек так лет двадцать враждовали. Едва-едва до смертоубийства не дошло, отец Бенедикт даже пару воскресных проповедей им посвятил, так мол и так, прощать надобно, а не лютовать и враждовать, а кто между собой враждует — тот елей на раны Врага Человечества льет, потому как когда тот видит что брат на брата идет войной — то ему через это дело блаженство везде лезет.

— Тебя бы самого в церковь воскресные проповеди читать. — откликается Лудо: — уж больно гладко у тебя выходит. Блаженство у тебя лезет… кто так говорит вообще? Вот Виконт так бы в жизнь не сказал…

— Наш Виконт в Академии учен. Оно и понятно. А я говорю, как умею. — не обижается Йохан: — а у тебя, Кусок, что не слово, то, как в колодец плюнешь. Ей-ей, забудем мы тебя на привале… в кустах.

— Ты лучше скажи, что там с Блажеком. — просит его новенький, сидя рядом.

— Так а чего рассказывать-то… у Блажека — сын, у старого Вебера — дочка. Встретились они как-то на ярмарке и все. Охота пуще неволи, а куды ты против своего отпрыска али доченьки? Эльза говорят даже утопиться грозилась, коли папенька не даст согласие на брак… а как не дать, коли девчонка на сносях уже? Блажек было возрадовался, дескать и чести Вебера урон и вообще наша взяла, да сын его ему же бока намял, когда тот попытался Эльзу дурным словом помянуть. Вот по весне и справили свадебку… большая была, да славная. Я там тоже был, с кривым кузнецом из Поговниц подрался, потому как сливовица была крепкая да чистая как девичья слеза, эх… не то что это разбавленное пойло.

— Сейчас и такое за честь. — тихо говорит Фриц Грубер, поднимая голову: — у меня фляга вот уже день и ночь сухая как Стеклянные Пустоши на юге. Хоть попили перед тем, как… — он не закончил. Наступило молчание.

— Да ладно. — говорит Лужо с наигранной бодростью: — чего скисли? И не в таких передрягах бывали. Подумаешь демоны. Уж всяко не страшней чем «Крылатые» Освальда. И потом — вон даже «Алые» прискакали, вина и мяса привезли. И архимаг эта… слышали? Говорят, что наш Виконт с рыжей из магов закрутил!

— С Кристиной то? Тю… — тянет Йохан: — она же тоже из благородных. Оно и понятно, куда нам немытым… всяк сверчок знай свое место.

— Да ладно, вон герцог Сфорцен начинал простым наемником, солдатом. А потом — раз и герцог. Я тоже так могу. — откликается Лудо: — сейчас демонов поубиваем всех и нас наградят. Всех. Станем полководцами и военачальниками. А потом — я стану герцогом. А вас к себе на службу возьму, так и быть. Йохан моим шутом придворным будешь, чтобы я не скучал.

— Всех наградят… — хмыкает Фриц: — на всех не хватит. Награждают тогда, когда все уж в землю сырую легли… посмертно.

— Да ну тебя. — Лудо оглядывается еще раз: — вон смотри, «Алые» и не думают уходить. Вина и мяса привезли, можно было бы и ускакать. Конница демонов не сдержит, они только во фланг ударить могут, а демоны — это ж не люди, им бесполезно во флаг заходить. Но они — не уходят. Значит на что-то рассчитывают.

— Так и мы не уходим. — говорит новенький и поправляет стальной шлем, который ему явно не по размеру и норовит сползти на глаза: — мы же тоже стоим и стоять будем. Чтобы защитить…

— Салага ты еще. — снисходительно замечает Лудо: — это конница уйти может. Особливо — легкая коннница вон как у «Алых» или там унгарнские драгуны Житко. Пехом от демонов… — он качает головой: — даже не смешно. На марше застанут и пожрут. Здесь — наш единственный шанс. Тут они хоть обойти нас не смогут.

— Но это же Прорыв! Враг Человечества против всех нас! Всех людей!

— Сходи попей. — кивает головой Лудо: — да если бы у нас была бы возможность удрать — так мы бы и удрали. Это земли Гартмана, вот пусть и воюет.

— Кусок прав. — нехотя признает Фриц: — уходить без обоза и со скоростью черепахи — самоубийство. Нас на марше сожрут. Демонам нет разницы фланг или тыл, это для людей важно. Они же просто нападают и жрут… так что в ущелье у нас преимущество. Наверху там не дураки же…

— Наверху никого не осталось. Эрих, старший сержант да баттеримейстер Хельга, кузина нашего Виконта. Вот и все начальство…

Ветер переменился и потянуло дымом. Не тем горьким, едким, от которого слезятся глаза — а другим, правильным, от которого рот наполняется слюной и в животе начинает урчать так, что хоть стыдись. Пахло вкусно, так вкусно, что хотелось втянуть воздух ноздрями и проглотить, насыщаясь.

Где-то позади, ближе к позициям «Алых», жарили мясо — то ли на углях, то ли силами огненных магов, что умею прожарить тушу целиком, говорят лучшие повара — Одаренные, что умеют жаром управлять.