Башни Латераны 6 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 37

Беатриче обернулась к Лео и Квестору.

— Ну, — она неопределенно пожала плечами, глядя в освещенный коридор. — Кажется, нам туда.

Лео сглотнул вязкую слюну, опустил руку на пояс, на рукоять ножа и — шагнул за невидимую черту.

Внутри было прохладно, даже холодно. Снаружи было жарко, алая нить Прорыва и багровая дыра отката заклинания магистра фон Шварц в небе — казалось только добавляло духоты в летний день, несмотря на темное небо, закрытое тучами. Внутри же было холодно, холод ударил в лицо сразу, рывком. Как будто нырнул в холодную воду жарким днем.

Коридор уходил вниз, под небольшим углом. Стены, светящиеся линии на потолке, и вдоль стен — плавно изогнутые поручни из того же белого материала. Гладкие, без единой заклепки. Пол под ногами был чуть шершавым, видимо, чтобы не скользить.

При мысли о том, что неведомые существа, которые придумали и поставили тут Башню в незапамятные времена — тоже ходили ногами и им тоже нужно было удержаться на ногах — ему как будто стало легче.

— Идем. — сказала Беатриче и пошла вперед.

Лео двинулся за ней, не выпуская рукоять ножа. Старая привычка — держать руку на оружии, когда не понимаешь, откуда ждать удара. Нож здесь, конечно, не поможет.

Шаги звучали иначе, чем снаружи. Не гулко, не звонко — коридор поглощал звук, как войлок. Лео топнул ногой и не услышал своего собственного шага. Откашлялся и этот звук пропал в стенах без намека на эхо.

— Не нравится мне это место. — сказал он, просто чтобы услышать собственный голос.

— Тихо. — Квестор шел, касаясь пальцами стены. Водил ладонью по гладкой поверхности, как слепой, читающий письмо. — Тихо, прошу вас. Слушайте.

Лео прислушался.

Где-то далеко и в то же самое время совсем близко, кажется, что за соседней стенкой — раздавался гул. Тот же, что снаружи, но здесь он был другим. Живым. Башня дышала вокруг них — ровно, глубоко, без перебоев. Где-то за стенами что-то двигалось, вращалось, работало. Продолжало работать все это время.

Коридор повернул и за его поворотом открылось первое помещение.

Комната была круглой, невысокой, и вся — от пола до потолка — была покрыта темными прямоугольными панелями. Они не светились. Они были мертвы, покрыты тонким слоем пыли — единственной пылью, которую Лео видел внутри Башни. Посередине стоял стол. Не стол — монолитный блок из того же белого материала, вросший в пол. На его поверхности угадывались вмятины, контуры, назначение которых было совершенно непонятно.

— Похоже на ту пещеру, в Стеклянной Пустоши. — сказал Лео, осматриваясь вокруг: — хорошо, что мы оставили магистра позади. Она бы осталась прямо тут, проверяя свои теории о Древних.

— Что ты можешь знать о Древних, мартышка с ножиком? — выдохнул инквизитор: — что мы можем знать о них?

— Северин рассказывал, что наш мир — это на самом деле их мир. Они пришли сюда раньше. А потом демоны напали на мир и они — ушли, оставив людей чтобы мы разобрались с демонами. А когда разберемся — Истинное Дитя должно было подать знак что можно возвращаться. Но я думал, что он тогда — подал этот знак. — Лео подошел к столу и посмотрел на него сверху вниз. Провел пальцем, оставляя след в пыли.

— На самом деле Древние — загадили этот мир сами. Отравили его ядом и светом, поразили мир скверной и лжой. А мы — выросли как сорняки на остатках отравленного мира. — сверкает единственным глазом из-под повязки Квестор: — мы не входили в их план, мартышка. Мы — неучтённый фактор. Они отравили этот мир и бросили его, удрав в Преисподнюю! А теперь… теперь они собираются вернуться!

— Погоди, одноглазый. Ты хочешь сказать, что демонические твари — это и есть Древние? — нахмурился Лео.

— Конечно же нет. Твари — тупые. Такие же как ты, Леонард Штилл, некромант, еретик и идиот. — Квестор выпрямляется и его взгляд мечет молнии. — Древние — их хозяева. Они натравили демонов на нас чтобы демоны уничтожили человечество! Потому что после всего что произошло, как ты думаешь — мы бы приняли новых гостей в своем мире с распростертыми объятьями?

— … ну, в конце концов это Древние. Никто не стал бы с ними воевать…

— Сразу. Продолжай свое предложение, Штилл. «Никто не стал бы с ними воевать сразу». Но потом — неминуемо бы начались конфликты. За ресурсы, за землю, за право жить на это земле. Демонические твари — это уборщики Древних, настанет день и по всей Латеране распахнутся Прорывы и миллиарды тварей хлынут из них, чтобы стереть с лица земли всех людей. Вот потому я и иду с вами, хотя мог бы остаться в ущелье Бутылочного Горлышка. Вот потому я — слушаюсь Истинное Дитя, хотя могу уничтожить ее одним словом.

— Ты — меня? — оборачивается Беатриче и окидывает едва стоящего на ногах инквизитора взглядом: — серьезно? Хотела бы я на это посмотреть. Наверное, будет забавно. Можешь попробовать в любое время, старик. Я тебе даже глаз верну, хочешь?

— Когда настанет время — я так и сделаю, Беатриче Гримани. Не потому что затаил на тебя зло. Потому что так надо. А сейчас — продолжим наш путь. — Томаззо Верди, Квестор Прима Примус Святой Инквизиции — сгорбился и пошел дальше, опираясь на узловатую палку в своей руке.

— Напомни мне убить его, как только это все закончится. — сложил руки на груди Лео: — этот ублюдок даже не скрывает своих намерений. И потом я все еще должен ему за Элеонору. Ему и всем церковникам. Нет, скорее всем инквизиторам. Есть и нормальные священники, тот же отец Бенедикт, но в инквизиции они все до единого сволочи.

— Он забавный. — Беатриче смотрит вслед ковыляющему Квестору: — пожалуй я его оставлю. Чего? Убивай других инквизиторов, а этого я сама буду…

— А я и забыл какая ты стервозная сука. — говорит он и сердце в груди на секунду — замирает. Они ведут себя так, как будто ничего не случилось, но он знает, что она — не настоящая Беатриче Гримани и она знает, что он это знает, но, если он будет вести себя с не так как с настоящей… примет ли она эту игру?

— А я никогда не забывала какой ты на самом деле, Леонард Штилл по прозвищу «Нож». — прищуривает глаза Беатриче. — И не думай, что легко отделался. Я все еще тебя не простила. Магистр Элеонора сказала, что ты терпеть не можешь убираться и мыть полы… — она еще раз оглядела помещение: — тут столько пыли…

— Тоже мне наказание… — ворчит он себе под нос: — никогда я не чурался физического труда, это все бред.

— Я знаю когда ты мне врешь, Штилл. Я слышу, как бьется твое сердце, как шумит кровь в твоих венах, я вижу, как выступают капельки пота на твоей коже, как сужаются твои зрачки. Ты никогда не умел врать. Может быть ты хорош с ножом, но врать не умеешь. Вот потому-то ты у тебя никогда не было своей женщины.

— Эй!

— А та девчонка в зеленом платье, магичка по имени Кристина фон Райзен — ее ты привлек только тогда, когда стал выдавать себя за другого. За моего друга Альвизе де Конте. — она выделила слово «моего». Он сглотнул. Она — отвернулась. Некоторое время в этом странном помещении царила тишина.

— Жалко Ала. — в конце концов тихо сказал он.

— Он был моим другом. — сказала она. Он не мог быть твоим другом, подумал Лео, ты появилась только в пещере, ты же только там осознала себя как Беатриче… или нет? Или она — все же настоящая Беа? Что если — это все так? Настоящая Беа… только потеряла память и получила способности? Нет! Такого не может быть! Ведь если это так, то получается, что он собственными руками — убил ее в тот раз. Убил и положил в саркофаг фамильного склепа де Маркетти. Нет…

— Я сама не знаю. — говорит она, отвечая на его незаданный вопрос. — Да и важно ли это сейчас? Займись делом, Штилл, у нас еще есть работенка. Закроем Прорыв и расстанемся навсегда, я не собираюсь тебя прощать, но и убивать больше не хочу. Живи. Мучайся. Знай, что ты — предал меня.

— Я не знал… в смысле — был уверен, что это не ты! И насчет саркофага…

— Да, да. Если бы извинения можно было намазывать на хлеб или расплачиваться ими за вино в тавернах. Слова, слова. Элеонора права, все мужики — козлы.