Башни Латераны 6 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 4

Поэтому он не повернулся к своим людям, а смотрел ей в глаза, отслеживая то, как она — огляделась вокруг и чуть подалась назад, пораженная.

Он позволил себе улыбнуться, чуть-чуть, самыми уголками губ. Она не ожидала. Он прекрасно знал какое впечатление на неподготовленного человека производят его люди с первого взгляда. Раздолбаи, пьяницы, сборище разбойников и легкомысленных бонвиванов. Но каждый из «Алых Клинков» в первую очередь был профессионалом. Прав был Густав, много парней за эти годы умерло, те кто не умел думать и быстро реагировать — долго в «Алых Клинках» не жили.

Он повернулся к ней спиной и зашагал прочь. Инквизиция не сумеет их задержать, это с самого начала было глупой идеей.

— Постойте! Лейтенант! — кричит ему вслед Преподобная. Он замедляет шаг, оборачивается через плечо. У этой бабки под командованием еще восемь десятков тяжелых пехотинцев, она, конечно, не успеет сейчас их сюда привести, Рудольф со своими уже далеко будет…

— Магистр Элеонора сбежала! Квестор пропал! Два десятка моих людей мертвы! — выкладывает Преподобная: — и я считаю, что некто Леонард Штилл виновен во всем этом! Это все… — она тычет пальцем в алую нить, разрезавшую небо над Хромцеким лесом пополам: — его рук дело!

Рудольф пожимает плечами и ускоряет шаг. Лошади уже оседланы, все что осталось это вскочить в седла и ускакать как можно дальше от Хромецкого леса. Хорошо, что малыш Лео освободил магистра, подумал он, надеюсь у них хватит ума ускакать как можно дальше отсюда…

Она — обернулась и увидела алую нить разреза — сверху донизу, от мрачного, затянутого облаками неба до верхушек деревьев, теряющихся вдалеке. На секунду поджала губы. Это ее не касается, подумала она и поддала пятками, подгоняя свою лошадь.

Сейчас самое важное — добраться до ближайшего города, сменить одежду, найти денег и найти ингредиенты для преображения, может быть обратиться к алхимикам, а на первых порах просто поддерживать иллюзию. Уйти на дно, скрыться, новое имя, новая внешность… все с чистого листа. Хватит с нее.

Если бы раньше кто-то сказал бы что магистр Элеонора Шварц станет прятаться от своих обидчиков, а не попытается тут же отомстить — она бы сама над ним посмеялась. Если бы раньше ей сказали, что ее можно сломать так, что при одной только мысли о коричневых рясах и тускло освещенных подвалах Инквизиции у нее паника будет начинаться, руки дрожать, а в горле вставать ком, в солнечном сплетении — сосущая пустота и станут слабеть колени — она бы не поверила.

Она — магистр Шварц! Боевой Маг Третьего Круга… на самом деле — Четвертого. Она стояла на поле под Кресси, когда на них шла рыцарская конница и земля дрожала под ногами, но нельзя было сойти с места, нужно было стоять в круге и бить огненными шарами в надежде что строй сломается раньше, чем стальной кулак конницы сомнет и втопчет их в землю. Она участвовала в экспедиции профессора Ниделунга, сражаясь против ледяных демонов Севера, она никогда и не перед кем не склоняла головы!

Но… это время прошло. Этот год изменил ее. Она еще раз обернулась через плечо. Раньше она бы бросила все и поскакала наперерез, к Провалу. Маги нужны там, боевые маги ее уровня — на вес золота. Там, у Провала нет больше врагов среди людей, потому что демоны из Провала ненавидят всех людей, будь то сторонники Арнульфа или Гартмана, еретики или истинно верующие, Инквизиторы или ведьмы — они сожрут всех и оставят после себя только пепелища и пустыню.

Раньше она бы встала рядом с коричневыми рясами в один строй, чтобы защитить людей от тварей Провала… но это было до того, как ее допрашивали в том пыточном подвале. До того, как посадили ее на Цепь. Она снова подняла руку и потрогала свою шею, словно не веря в происходящее. Ошейника не было. Никто больше не заставит ее делать что-то против ее воли. Никто больше не втопчет ее достоинство в грязь… хотя после всего что было — осталось ли что-то от былого достоинства? От чести? Какая честь может быть у животного на цепи?

— Н-но! — она пришпорила лошадь, направляя ее по тракту прочь от алой нити, разрезавшей небо снизу доверху. Если она поторопится, то к утру будет в Конопире, это большой город, там можно спрятаться, найти деньги, изменить внешность и уйти дальше — на Юг. Не останавливаясь.

Потому что скорее всего скоро в Конопире будет не протолкнуться от беженцев, от людей, которые бросят свои дома и хозяйства, оставят позади годы и десятилетия труда, чтобы попытаться спасти свои жизни, жизни своих родных и близких, которые так же как и она — убегут от Провала.

Что их будет ждать? В лучшем случае — прозябание на грани голодной смерти. В худшем — голодная смерть. Смерть от болезней. От камней и палок горожан, которые взбесятся от того что беженцы неизбежно начнут воровать чтобы прожить, а может кто-то и до грабежа или убийства дойдет. От копий стражи. Или от кистеня разбойника на дорогах.

Другое дело — она. Лео оставил ей лошадь и снаряжение, немного денег и первое время ей не было необходимости думать, как заработать… но даже если — она магистр. Такие нужны везде… даже просто в таверне она может помочь с огнем в очаге. В кузнице. А уж как боевому магу ей цены не было, но она не хотела выдавать свой истинный уровень. Это бы неизбежно вызвало вопросы, маги такого уровня наперечет, все их знают… так что лучше лечь на дно. И бежать, бежать прочь отсюда.

Она снова коснулась шеи в том месте, где раньше всегда неприятным холодом отзывался магический ошейник. Его нет. Она вольна поступать как знает. Убежать отсюда далеко на Юг. Дальше чем простираются земли Арнульфа, за море, туда где нет истинной веры в Триаду, где живут иноверцы со смуглой кожей которые верят в другого истинного бога, но самое главное — там нет Инквизиции. Ни за что на свете она не позволит надеть на себя ошейник, лучше умереть.

Она опустила руку, чуть приподнялась на стременах, смотря вперед. На дороге появилась одинокая телега с сидящем на возу мужчиной, судя по виду — обычный селянин в холщовой рубахе и мятой шляпе грязно-коричневого цвета. Он смотрел мимо нее, на алую нить в небе, смотрел открыв рот, а лошадь сама по себе тянула телегу по пыльной дороге.

— Эй! Ты! — поравнявшись с телегой она окликнула его, удивляясь звуку собственного голоса — чужой, незнакомый, резкий.

— А? — мужичок на телеге заморгал и обернулся к ней. Она — потянула за узду, останавливая свою лошадь. Мужичок посмотрел на нее и наклонил голову.

— Доброго денька, дейна. Да благословит вас Триада. — сказал он. Ну да, подумала она, он смотрит на меня и не понимает кто я. Белая хламида давно перестала быть белой, иной одежды у меня нет, но он видит мою лошадь, он видит притороченный к седлу меч и вьючные мешки, он понимает что я не крестьянка, но моя одежда сбивает его с толку, вот потому для него я просто дейна а не «благородная дейна».

— Возвращайся назад. — говорит она ему и взмахивает рукой, указывая на алую нить, что разделила небо пополам там, над Хромецким лесом: — возвращайся назад так, как будто за тобой черти гонятся, селянин. Там ты ничего не найдешь. Там теперь — смерть и пепел.

— Как так? — удивляется крестьянин: — вчерой еще все как обычно было… а мне нужно кобылу подковать и муки я с мельницы везу…

— Возвращайся. — повторяет она: — это — Провал. Оттуда сейчас твари полезут и всей округе несладко придется. Знаешь, что после себя твари оставляют? Ничего. Пепел и кости. Разворачивайся и езжай отсюда.

— Не могу я, благородная дейна. — развел руками мужичок: — у меня семья так под Кропотниками. Яся моя там и трое младшеньких. Как я их брошу. А ежели там Провал… то мне торопиться надо. Звиняйте, благородная дейна, пора мне! — и мужичок привстает на телеге, вскидывает вожжи…

— Н-но, залетная! Давай, родимая! — поддает он ходу и лошадка ходко трусит по дороге в сторону алой нити в небе. Элеонора сидит в седле и смотрит ему вслед. Из-за поворота вылетает конный отряд воинов и сердце у нее бухает в груди — неужели беглую Цепную ищут⁈