Жена адвоката (СИ) - Бузакина Юлия - Страница 2

Она испытующе смотрит на меня.

— О, какие мы принципиальные. Вообще-то, это я тебя сюда пригласила.

— Женщина никогда не будет платить за меня в ресторане.

В ее глазах вспыхивает вызов.

— Не можешь позволить, чтобы женщина была сверху? А ты попробуй хоть раз расслабиться и отпустить контроль, Свиридов. Поверь, тебе понравится.

Я с усмешкой встречаю ее взгляд, но на вызов не отвечаю.

Судья Янова женщина опасная. С ней всегда надо быть начеку.

Она внезапно подается вперед и накрывает мою руку своей — ухоженной, с идеальным маникюром.

— Игорек, а давай продолжим банкет? Ты — мужчина в самом расцвете лет, привлекателен, а у меня квартира свободна, — выдыхает горестно, и я ощущаю, как ее шаловливые пальцы скользят по моему колену под столом.

Наши взгляды встречаются, и что-то вспыхивает ниже пояса нестерпимо болезненной жаждой.

Сколько у меня не было с женщиной? Кажется, вечность. А тут — секс-машина. Яркая, пылающая призывной страстью молодая женщина, предлагающая секс без обязательств на ее стороне.

Я молчу. Чувствую, как сердце отбивает дикий ритм, а тело медленно, но верно начинает предавать разум.

Внезапно в телефоне вспыхивает сообщение. Экран загорается яркой вспышкой, и я успеваю прочесть робкое: «Тебя точно не ждать?»

И сразу такое чувство, будто мне на голову высыпали ведро колотого льда.

Я осторожно отодвигаю руку Оли Яновой от своего бедра.

— Не могу, прости, — качаю головой и решительно поднимаюсь из-за стола.

— Почему? Что за…

Кажется, еще миг, и моя властная спутница задохнется от возмущения. Досаду в ее взгляде ничем не скрыть.

Я несколько мгновений смотрю ей в глаза.

— Оль, я женат.

— Ты? Женат? Не говори ерунды, Свиридов!

— У меня гражданский брак. Для этого не нужны печати в паспорте и обручальные кольца.

Я подмигиваю Яновой на прощание и уверенно иду к выходу из ресторана.

Забираю машину со стоянки, и вскоре медленно еду по ночным улицам города. Где-то глубоко внутри меня подтачивает червячок, и от этого на душе мутно.

Сегодня я в первый раз сказал Лизе неправду. На самом деле, никаких дел после рабочего дня у меня не было. Просто я ужинал с другой женщиной. Стильная, амбициозная, уверенная в себе — судья Ольга Янова уже месяц подбивает ко мне клинья. С тех пор, как мы пересеклись в районном суде по одному делу, она стала частым гостем в моем офисе.

И вроде бы сегодняшний ужин в ресторане ни к чему не обязывает, тем более, инициатором приглашения стала сама Янова. Но почему-то тошно.

Она слишком яркая, слишком секси, и ее намеки совершенно прозрачны. Копна рыжих волос, притягательный женский запах — я ведь почти повелся на ее приглашение. Меня остановило случайное сообщение от Лизы.

Не Олю Янову я хочу видеть рядом с собой. Я хочу видеть Лизу. Сейчас, немедленно хочу увидеть ее огромные испуганные глаза и нежные губы.

Перед Яновой вышло неудобно — вроде как подал надежду, а потом бежал со свидания. Стыд и позор. Если коллеги узнают, что я ее опрокинул, сальные шуточки еще неделю будут веселить весь этаж.

Я заезжаю на подземную парковку, медленно выбираюсь из авто. Краем глаза замечаю рядом одиноко стоящую вишневую «Ауди» Лизы — мой подарок на ее день рождения.

«Лиза, Лиза… сможешь ли ты когда-нибудь вернуться к нормальной жизни?» — мелькают горькие мысли.

Я достаю из кожаной сумочки ключи от квартиры и иду к лифту.

Вот и моя квартира. Я захожу в прихожую. Кладу сумку и ключи на комод, снимаю обувь.

— Лиза, я дома, — произношу громко, чувствуя себя виноватым за дурацкий ужин с другой женщиной.

Вокруг тишина, только телевизор тихо работает в гостиной. На кухне стоит пустая бутылка вина и бокал. Здесь же на тарелке лежат остатки запеченного сыра и помидоров Черри. Я ставлю бокал в посудомойку, убираю бутылку в мусорный контейнер. Сыр и помидоры укладываю в холодильник.

Дверь в спальню Лизы приоткрыта. На небольшом столе лежит новый холст.

Взгляд скользит по созданному за этот вечер пейзажу, и по коже прокатывается колючий мороз. Жуть. Везде на картинах эти мрачные мазки и женские глаза. Меня подмывает собрать все холсты и вышвырнуть их из дома, но я не решаюсь.

Тихо захожу в гостиную.

Лиза спит в подушках на диване, свернувшись калачиком.

Мое сердце сжимается от боли. Она такая нежная и хрупкая сейчас. Такая беззащитная, и в то же время неприступная.

Я осторожно подхожу ближе. Беру в руки клетчатый плед, мягко укрываю ее до самых плеч.

Рассматриваю украдкой ее красивые черты лица. Едва ощутимо, чтобы не испугать, касаюсь пальцами ее щеки. В сердце еще мерцает слабая надежда на чудо. На то, что Лиза сможет исцелиться и стать такой же, как раньше. Эта надежда с каждым разом все слабее. Вот и сейчас — она уже почти угасла, и только едва ощутимая искра при взгляде на безмятежное лицо Лизы напоминает о том, что я готов предложить этой женщине все, что у меня есть. Я хочу, чтобы мы поженились. Хочу жить обычной жизнью: обнимать ее по ночам в нашей общей спальне, целовать, заполнять собой до саднящего болью чувства наслаждения.

Но, видимо, я где-то просчитался.

Тихонько сажусь на край дивана и продолжаю любоваться Лизой.

Она похожа на спящую красавицу. На ту, которая никак не может очнуться и жить нормальной жизнью…

А мое тело требует разрядки. Хоть какой-то. Невозможно жить бок о бок с любимой женщиной и не иметь возможности к ней прикоснуться.

Она ведь даже обнять ее не дается!

Сегодня я едва не сорвался. Призыв во взгляде пышущей сексуальностью судьи Яновой был слишком легко считываем и понятен. Не знаю, почему вместо того, чтобы поехать к ней домой, я вернулся к Лизе.

Робкое сообщение в телефоне «Тебя точно не ждать?» отрезвило меня в последний момент. А вот разочарование во взгляде Яновой было настолько явным, что это еще ни раз аукнется мне в суде.

Я снова смотрю на спящую Лизу. Склоняюсь к ней и целую в щеку.

Она вздрагивает.

Спросонья в ее взгляде так много страха, что я невольно отшатываюсь.

Та искра надежды, что тлела пару мгновений назад, внезапно меркнет.

Нет, за этот день Лиза так и не стала прежней.

— Игорь? Привет, — хрипловато шепчет она. — Ты меня напугал…

— Прости, я не хотел, — произношу виновато.

Она усаживается в декоративных подушках, поправляет сползшую с плеча бретельку безнадежно смятого льняного платья.

— Я тебя ждала. Ты не ответил на мое сообщение, и я заснула, — разводит руками. — Стейки готовить не стала, закинула их в морозилку. А вот вино выпила.

— Ты снова рисовала? — посматриваю на нее испытующе.

— Ага, — она кивает.

— Лиза…давай выбросим эти холсты?

На ее лице непонимание.

— Зачем?

— Просто… они ужасны, понимаешь? Я сейчас зашел в твою спальню, а там это… от твоей мрачной мазни мороз по коже! Мне кажется, если ты их не будешь хранить, ты скорее придешь в себя.

Она нервно поправляет растрепавшиеся со сна волосы.

— Тебе некомфортно, да? — уточняет испуганно. — Я их спрячу, не волнуйся! Ты их больше не увидишь…

— Лиза! — я начинаю злиться. — Дело не только в том, что я не хочу их видеть. Если это все будешь копить в своей спальне, не выздоровеешь!

Она отводит взгляд. Потом хватает меня за руку, в глазах слезы.

— Прости… пожалуйста, прости. Я мучаю тебя, да?

И я снова чувствую себя подонком.

— Лиза, их всех посадили. Всех, до единого! — выкрикиваю беспомощно. — Никто тебя больше не станет искать. Никто не посмеет тебя обидеть. Давай уже возвращаться в реальность, а?

Вместо того, чтобы ее успокоить, я говорю на повышенных тонах. Может, из-за чувства вины, а может, от отчаяния и тотальной усталости.

— Встряхнись, Лиза! — продолжаю сотрясать воздух. — Порви к чертовой матери все эти холсты и вернись ко мне! Я не могу без твоей ласки. Я же человек, не робот! Мне нужна ты, вся, без остатка. Я хочу, чтобы у нас была одна спальня на двоих, хочу твоих поцелуев. Сексом заниматься хочу с тобой, а не созерцать эту жуть в твоей спальне!