Хозяйка игрушечной мануфактуры (СИ) - Сталь Фиона - Страница 13

— Вы держите слово, миледи, — сказал он тихо. — Редкость в наши дни.

— Я же сказала: деньги будут, — ответила я громко, чтобы слышали все. — Работаем, парни! Сегодня нам нужно сделать сотню шаров. И я хочу попробовать добавить цвет!

Цех загудел. Люди, получившие живые деньги, работали с удвоенной силой. Апатия и злость ушли, сменившись азартом.

Я снова надела фартук, закатала рукава и встала к столу с реактивами. Мои руки были черными от серебра, волосы пропитались запахом дыма, но я чувствовала себя вполне бодро.

Ближе к обеду, когда мы уже упаковали первую партию из пятидесяти штук, ворота фабрики со скрипом отворились.

Во двор въехала шикарная черная карета с гербом на дверце — волчья голова на щите.

Сердце пропустило удар.

Герцог.

Глава 17

Он не стал ждать, пока ему откроют дверцу. Он вышел сам, высокий, в безупречном черном пальто, резко контрастирующем с грязью и копотью нашего двора.

Он огляделся. Увидел горы нового угля. Дым, валящий из трубы. Увидел рабочих, которые сновали туда-сюда с ящиками.

Я в это время как раз тащила тяжелый ящик с готовыми шарами к выходу, чтобы погрузить его в наемную повозку. Ящик был тяжелым, я кряхтела, но не сдавалась.

Герцог увидел меня.

Он направился прямо ко мне, игнорируя грязь под ногами. Его лицо было непроницаемым, как маска, но в глазах читалось удивление.

— Леди Уинстон, — произнес он, останавливаясь в двух шагах. — Я слышал странные слухи в городе. О новых поставках серебряных шаров и толпах у кондитерской. Решил проверить, не сошли ли горожане с ума.

Я поставила ящик на землю и выпрямилась, вытирая испарину со лба тыльной стороной ладони.

— Добрый день, ваша светлость, — ответила я, стараясь дышать ровно. — Горожане в полном здравии. Они просто готовятся к Новому году. Как и я.

Роланд перевел взгляд на ящик у моих ног. В щели между досками блестело серебро.

— И это… то самое чудо? — спросил он с легкой иронией. — Стеклянные безделушки, которые спасут вас от банкротства?

— Не безделушки, а инновационный продукт, — поправила я. — И да, они нас спасут.

Он посмотрел на меня внимательнее. На мои грязные руки, на пятно сажи на щеке, на простое шерстяное платье.

— Вы сами таскаете ящики? — спросил он, и в его голосе прозвучало недоумение.

— Как видите. У нас не хватает рук, — пожала я плечами. — А работа не ждет. Все мужчины при деле.

В этот момент к нам подбежал Тобиас. Он вытер руки о фартук и встал рядом со мной, словно телохранитель.

— Ваша светлость, — поклонился он, но без подобострастия. — Пришли проверить залог?

— Пришел посмотреть, не сожгли ли вы мою собственность, Тобиас, — ответил Роланд, кивнув мастеру как старому знакомому. — Вижу, печь работает.

— Работает, ваша светлость. И работает как часы. Леди знает дело.

Роланд снова посмотрел на меня.

— Знает дело? — переспросил он. — Леди Эмилия знает стеклодувное дело?

— Я знаю химию, — сказала я. — И я знаю, как организовать процесс. Хотите посмотреть?

Я не стала ждать ответа, просто подхватила ящик крякнув от натуги и понесла его к повозке.

Вдруг сильная рука перехватила ношу. Роланд, герцог, один из самых богатых людей королевства, просто взял и забрал у меня тяжеленный ящик.

— Покажите мне цех, — сказал он, легко удерживая ящик одной рукой, словно тот ничего не весил. — И прекратите изображать грузчика. Это раздражает.

Я опешила. Герцог тащит ящик? Ну ладно, раз так хочет.

Мы вошли в цех.

Здесь было жарко, шумно и дымно. Но работа шла слаженно. Роланд поставил ящик у стены и прошел вглубь, оглядывая производство. Он смотрел на стеклодувов, на женщин, упаковывающих шары, на стол с моими реактивами.

Он ничего не говорил, но я видела, что он впечатлен. Он был деловым человеком и понимал, что запустить стоячую фабрику за два дня без денег — это подвиг.

Он взял со стола один готовый шар — красный, только что покрытый лаком.

— Красиво, — признал он тихо. — Хрупко, но красиво.

— Это метафора жизни, ваша светлость, — не удержалась я. — Все красивое обычно хрупко. Но это не значит, что оно не имеет ценности.

Он повернулся ко мне. В полумраке цеха его серые глаза казались почти черными.

— Вы удивительная женщина, Эмилия, — сказал он, и мое сердце почему-то дрогнуло. — Я думал, вы будете плакать и писать письма родственникам. А вы… варите стекло и торгуетесь с кондитерами.

— Жизнь заставит — и не так раскорячишься, — буркнула я поговорку, надеясь, что он не поймет.

Он усмехнулся. Впервые я видела на его лице не саркастическую ухмылку, а настоящую, хоть и мимолетную, улыбку.

— Что ж. Продолжайте, коль есть рвение к делу. Но помните: долг велик. Эти шарики должны стать золотыми, чтобы покрыть его.

— Они станут, — пообещала я.

Наш странный момент единения был прерван громким шумом у ворот. Крики, ругань, ржание лошадей.

— Что там еще? — нахмурился Роланд, мгновенно возвращая маску холодного аристократа.

Мы вышли во двор.

У ворот стояла дорогая карета, выкрашенная в кричащий бордовый цвет. Рядом с ней топтались несколько крепких парней с дубинками — явно наемные громилы. А перед ними, размахивая тростью, расхаживал низенький, тучный человек в дорогой шубе.

Господин Блэквуд. Владелец свечного завода и наш главный конкурент.

— Где эта девка⁈ — орал он, брызгая слюной. — Позовите мне эту… хозяйку!

Глава 18

Рабочие фабрики сгрудились у входа в цех, сжимая в руках кто ломик, кто черенок от лопаты. Тобиас шагнул вперед.

— Чего орешь, Блэквуд? — спросил он спокойно. — Здесь глухих нет.

— Ты мне не тыкай, чумазый! — взвизгнул фабрикант. — Я с твоей хозяйкой говорить буду!

Я вышла вперед, вытирая руки тряпкой.

— Я здесь, господин Блэквуд. Чем обязана такой чести?

Блэквуд уставился на меня налитыми кровью глазками.

— Ты! — он ткнул в меня тростью. — Ты что устроила⁈ Что это за балаган в центре города⁈

— Это называется маркетинг, — ответила я холодно. — Привыкайте к новому слову.

— Маркетинг⁈ Что несешь женщина? — он задохнулся от ярости. — Ты сбиваешь мне торговлю! Люди перестали покупать мои свечи! Они пялятся на твои стекляшки и тратят деньги на воздух!

— Это свободный рынок, — пожала я плечами. — Делайте товар лучше, и люди вернутся.

— Ах ты дрянь! — взревел Блэквуд. — Ты думаешь, раз ты леди, тебе все можно? Бабам в бизнесе не место! Твое место на кухне или в будуаре, ноги раздвигать!

Тобиас сделал шаг вперед, сжимая кулаки, но я жестом остановила его.

— Закрывай свою лавочку! — продолжал орать Блэквуд, чувствуя безнаказанность. — Или я помогу! Мои ребята быстро объяснят тебе, что стекло бьется! И не только стекло, но и личики красивые!

Громилы за его спиной угрожающе хмыкнули и постучали дубинками по ладоням.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.

— Вы угрожаете мне, господин Блэквуд? — спросила я тихо.

— Я предупреждаю! — рявкнул он. — До вечера чтобы свернулась! Или завтра от твоей фабрики одни угли останутся!

В этот момент из тени цеха вышел Роланд.

Он шел медленно, лениво, засунув руки в карманы пальто. Но от его фигуры исходила такая волна власти и угрозы, что громилы Блэквуда инстинктивно попятились.

— Господин Блэквуд, — произнес герцог своим бархатным, опасным голосом. — Какая экспрессия. Какая страсть!

Блэквуд замер с открытым ртом.

— Ваша… ваша светлость? — пролепетал он, мгновенно сдуваясь, как проколотый шарик. — Я… я не знал, что вы здесь.

— Я здесь, — кивнул Роланд, подходя к нему вплотную. Он был выше толстяка на две головы. — И я слышал каждое слово. Вы угрожали поджогом? Угрожали физической расправой леди Уинстон?

— Нет, что вы! — затрясся Блэквуд. — Я просто… мы просто спорили о делах! Конкуренция, знаете ли… Нервы…