Хозяйка игрушечной мануфактуры (СИ) - Сталь Фиона - Страница 20

Мое платье сияло, превращая нас в центр вращающейся галактики. Я видела размытые лица вокруг, видела зависть, любопытство, восхищение. Но все это было где-то далеко. Здесь и сейчас были только мы. Его рука на моей талии, его глаза, в которых отражались огни люстр и... я.

— Все смотрят на нас, — прошептала я.

— Пусть смотрят, — ответил он, кружа меня. — Красивые женщины всегда привлекают к себе внимание.

— Я здесь благодаря вам, Роланд. 

— Благодаря себе, Эмилия. Я дал деньги. Но искру зажгли вы!

Музыка нарастала. Мы кружились все быстрее. У меня слегка кружилась голова — от темпа, от шампанского, от его близости…

В какой-то момент Роланд прижал меня к себе чуть крепче, чем требовали приличия.

— Знаете, о чем они шепчутся? — спросил он тихо.

— О том, что я ваша любовница? — предположила я прямо.

Он усмехнулся.

— Именно. Они не верят в деловых женщин. Они думают, что я купил вас вместе с фабрикой.

— Пусть думают, — я подняла подбородок. — Пока они сплетничают, мы делаем деньги.

— Мне нравится ваш цинизм.

Музыка смолкла. Мы остановились, тяжело дыша. Роланд не сразу отпустил мою руку. Мы стояли посреди зала, и я чувствовала, как между нами натянута невидимая струна. Если ее тронуть — будет взрыв.

— Браво! — раздался голос губернатора.

Зал взорвался аплодисментами. Мы сорвали овации.

К нам тут же устремились люди. Купцы, дворяне, дамы. Всем хотелось посмотреть на «стеклянную леди» и ее загадочного спутника поближе.

— Леди Уинстон! Где можно заказать эти чудесные шары?

— Герцог, правда ли, что вы открыли новое месторождение алмазов?

— Мадам, ваше платье — это шедевр! Кто ваш портной?

Мы работали в паре. Роланд отсеивал зевак, подпуская ко мне только тех, кто реально мог сделать заказ. Я улыбалась, показывала шишки, записывала имена в маленькую книжечку.

— Господин Мейсон, торговый ряд в столице. Партия в тысячу штук? Записываю. Предоплата тридцать процентов.

— Леди Виолетта, украшение для салона? Две дюжины. Конечно. Эксклюзивный дизайн.

К концу вечера моя книжечка была полна. Мы собрали заказов на сумму, от которой у меня подгибались коленки.

— Мы сделали это, — шепнула я Роланду, когда мы отошли к столу с напитками, чтобы перевести дух.

— Да, — согласился он, подавая мне бокал лимонада. — Правда, я просто стоял рядом и пугал людей своим мрачным видом.

— У вас талант пугать, — улыбнулась я, делая глоток.

В этот момент к нам подошел человек, которого я меньше всего хотела видеть. Блэквуд. Свечной магнат.

Он был красен лицом, пьян и зол. Его сюртук трещал по швам, а глазки бегали.

— Ну что, празднуете дамочка? — прохрипел он, игнорируя этикет. — Стекляшками торгуете?

Роланд напрягся и двинулся вперёд. Я положила руку ему на рукав, останавливая.

— Добрый вечер, господин Блэквуд, — сказала я ледяным тоном. — Вы хотите сделать заказ? Очередь большая, но для конкурентов у нас есть специальный тариф. Двойной.

Блэквуд задохнулся от злости.

— Ты... ты думаешь, ты победила? — прошипел он, брызгая слюной. — Это все временно! Стекло бьется! Мода проходит! А свечи вечны!

— Вечна только глупость, — вмешался Роланд. — Блэквуд, я, кажется, предупреждал вас насчет приближения к леди Уинстон. У вас память короткая или жизнь лишняя?

Блэквуд попятился, но яд из него так и лез.

—Ты ещё пожалеешь, мерзавка! — выкрикнул он. — Когда все это рухнет, я буду смеяться последним!

Он развернулся и, шатаясь, побрел к выходу, натыкаясь на гостей.

— Неприятный тип, — констатировала я. — Но он боится.

— Он в панике, — сказал Роланд. — И это делает его опасным. Завтра я удвою охрану на фабрике.

— Спасибо.

Мы вышли на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Зал душил своей роскошью и лицемерием. Здесь, на холоде, было честнее.

Снег падал на перила. Город внизу спал, укрытый белым одеялом.

— Красиво, — сказала я, глядя на огни.

— Да, — ответил Роланд. Но смотрел он не на город. Он смотрел на меня.

Я повернулась к нему. Снежинки падали на мои голые плечи, но мне не было холодно. Рядом с ним было жарко.

— Эмилия... — начал он тихо. — Я хочу сказать... то, что вы сделали с платьем... и с фабрикой... и с моей жизнью...

Он замолчал, подбирая слова. Герцог, который всегда знал, что сказать, сейчас выглядел растерянным.

— Что я сделала с вашей жизнью? — спросила я шепотом.

— Вы перевернули ее вверх дном. Я привык к порядку. К тому, что все предсказуемо. А вы  — огонь. Причем неуправляемый!

Он поднял руку и коснулся моей щеки. Осторожно, словно я была сделана из самого хрупкого стекла.

— И я боюсь, что мне начинает это нравиться.

Наши лица были в сантиметре друг от друга. Я видела, как расширились его зрачки. Я чувствовала его горячее дыхание на своих губах.

В этот момент мне было плевать на долги, на Блэквуда, на сплетни. Мне хотелось только одного — чтобы он меня поцеловал. Прямо сейчас.

Он наклонился. Я прикрыла глаза...

— Ваша светлость! — раздался звонкий голос сзади. — Ваша карета подана, как вы приказывали!

Мы отпрянули друг от друга, как школьники, застигнутые директором.

На пороге балкона стоял лакей, не подозревающий, что только что разрушил самый романтичный момент в моей новой жизни!

Роланд выругался сквозь зубы. Сказав что-то очень неаристократичное.

— Спасибо, — бросил он лакею ледяным тоном. — Мы идем.

Он повернулся ко мне. В его глазах все еще горел тот огонь желания, но маска уже вернулась на место.

— Нам пора, Эмилия. Завтра трудный день.

— Да, — кивнула я, чувствуя разочарование и облегчение одновременно. — Пора.

Он подал мне руку.

— Но этот разговор не окончен, — сказал он тихо, когда мы шли к выходу. — Мы продолжим его. В более подходящей обстановке.

— Ничего не могу обещать, — ответила я смело.

Мы вышли в ночь. Стеклянная Золушка и ее Темный Принц. Сказка только начиналась, и в ней явно намечался недетский рейтинг…

Глава 28

Эйфория после бала была похожа на шампанское — она кружила голову, но к утру начала выветриваться, оставляя после себя суровую реальность и гору бумажной работы.

Я сидела в кабинете сбежавшего мужа, который теперь по праву считала своим, обложенная списками заказов. Солнце, редкий гость в эти зимние дни, било в окно, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Моя записная книжка была исписана именами. Мейсон, Виолетта, барон фон Штерн... Мы были обеспечены работой на месяцы вперед.

— Мама, посмотри! — Лотти вбежала в кабинет, шурша юбками. На ней было теплое пальто и вязаная шапочка, которую связала Марта. — Мы идем лепить снеговика! Марта сказала, снег липкий!

Я подняла голову, потирая виски. Голова гудела от недосыпа, но это была приятная усталость.

— Конечно, милая. Только недолго, хорошо? На улице мороз.

— А ты пойдешь с нами? — в её глазах зажглась надежда.

Меня уколола совесть. Последние дни я жила на фабрике или в расчетах. Ребенок видел меня урывками.

— Прости, солнышко, — я виновато улыбнулась. — Мне нужно закончить смету для дяди Роланда. Он приедет с проверкой после обеда. Если цифры не сойдутся, он будет рычать.

— Как дракон? — хихикнула Лотти.

— Хуже. Как голодный дракон. Беги, я помашу тебе из окна.

Она убежала, а я вернулась к цифрам. Если бы я знала, что этот короткий разговор мог стать последним спокойным моментом, я бы сожгла эти сметы к чертям.

Прошел час. Я увлеклась расчетом стоимости новой партии кварца. Тишину дома нарушало только тиканье часов и скрип моего пера.

Вдруг с улицы донесся крик.

Не радостный визг ребенка, играющего в снежки. А страшный, утробный вопль, полный животного ужаса…

— Миледи!!! Помогите!!!

Это была Марта.