Хозяйка игрушечной мануфактуры (СИ) - Сталь Фиона - Страница 32

Роланд посмотрел на инспектора так, что тот вжался в косяк. Потом перевел взгляд на Артура.

— Закон, говоришь? — тихо спросил он. — Хорошо. Пусть будет закон.

Он повернулся ко мне.

— Эмилия. Собирайся. Ты едешь со мной.

— Она никуда не поедет! — крикнул Артур. — Я запрещаю!

Роланд подошел ко мне, поднял на руки Лотти, которая тут же обвила его шею ручками. Другой рукой он обнял меня за талию.

— Я забираю леди Эмилию и мисс Шарлотту в качестве своих гостей, — объявил он громко. — Попробуй остановить меня, Уинстон. Попробуй прикоснуться к ним хоть пальцем. И тогда плевать я хотел на закон. Я пристрелю тебя на месте, как бешеную собаку. Клянусь.

Артур дернулся вперед, но наткнулся на взгляды гвардейцев герцога. Он понял, что силу применить не сможет.

— Ты похищаешь мою семью! — заорал он. — Я подам в суд! Я уничтожу твою репутацию! Весь город узнает, что ты спишь с чужой женой!

— Пиши в газеты, — бросил Роланд через плечо. — Марта, вы идете с нами.

Мы вышли из комнаты. Артур бежал за нами до лестницы, брызгая слюной.

— Ты пожалеешь, Эмилия! Ты останешься ни с чем! Я заберу фабрику! Я расторгну контракт! Ты будешь ползать на коленях и целовать носки моих туфель!

Роланд не оборачивался. Он нес мою дочь так бережно, словно она была хрустальной, а его спина была прямой, как стальной стержень.

Мы вышли из дома. Морозный воздух ударил в лицо, прогоняя ощущение страха.

Роланд усадил нас в свою карету.

— В особняк, — скомандовал он кучеру.

Когда мы отъехали, я увидела в окно, как Артур стоит на крыльце, потрясая кулаками.

— Он не остановится, — прошептала я, прижимая к себе дрожащую Лотти. — Он заберет фабрику. Он сказал, что аннулирует контракт.

Роланд сидел напротив, мрачный, глядя в одну точку.

— Пусть попробует, — сказал он глухо. — Фабрика — это всего лишь здание. Главное — я вытащил вас.

— Но Роланд... — я коснулась его руки. — Если он заберет фабрику, мы не сможем выполнить заказ Мэрии. И остальные заказы... Мы потеряем всё.

Он посмотрел на меня. В его глазах я увидела усталость и злость. Но не на меня.

— Мы ничего не потеряем, Эмилия. Артур думает, что выиграл битву, потому что у него есть бумага с печатью. Но он забыл одно.

— Что?

— У него нет тебя. Ты — душа этого бизнеса. Без тебя он не сделает ни одного шара. И еще...

Он достал из кармана часы и щелкнул крышкой.

— У него большие проблемы. Мои информаторы донесли, что он вернулся не просто так. Он должен денег очень серьезным людям на континенте.

— Откуда ты знаешь?

— Я навел справки, пока ехал сюда. Артур загнан в угол. Поэтому он такой смелый. Страх смерти сильнее страха передо мной.

— Господи... — я закрыла рот рукой. — Значит, он пойдет на всё.

— Да. Он пойдет на всё. И мы должны быть готовы.

Карета въехала в ворота особняка де Вьеров. Здесь было тихо и безопасно. Но я знала, что это затишье перед грозой.

Артур остался позади, но он не успокоится, пока не получит деньги. Или пока мы его не остановим…

— Отдыхайте, — сказал Роланд, помогая мне выйти. — Завтра будет тяжелый день. Нам нужно придумать, как выбить у него почву из-под ног. Юридически.

— У нас мало времени, Роланд. 

— Я знаю. Но теперь ты в моем доме. А мой дом — моя крепость.

Мы вошли внутрь. Тяжелые двери закрылись, отсекая нас от города, где Артур Уинстон праздновал свою пиррову победу.

Глава 37

Пробуждение в особняке де Вьеров было похожим на сказку, в которую я все еще боялась поверить. Огромная кровать с балдахином, шелковые простыни, запах свежесваренного кофе, доносящийся откуда-то снизу, и тишина. Благословенная, безопасная тишина. Никто не ломился в дверь, не кричал, не угрожал отобрать дочь.

Я потянулась, чувствуя, как расслабляются мышцы, напряженные последние сутки.

— Мама! — Лотти прыгнула на кровать, уже одетая и причесанная Мартой. — С добрым утром! Посмотри в окно! Там снег идет! И елка! Огромная елка во дворе!

Я улыбнулась, притягивая её к себе.

— С добрым утром, зайчонок. Ты видела дядю Роланда?

— Дядя Дракон пьет кофе внизу. Он сказал, чтобы мы не торопились, но если мы хотим блинчиков, то нам лучше поторопиться, пока он все не съел.

— Ну, если блинчики под угрозой, тогда бежим!

Я быстро умылась и оделась. Платья у меня были только те, что успела собрать Марта — скромные, практичные. Я выбрала темно-зеленое шерстяное, самое приличное.

Мы спустились в столовую. Роланд сидел за длинным столом, читая газету. При нашем появлении он отложил чтение и встал.

— Доброе утро, дамы. Надеюсь, вам спалось лучше, чем мне.

Он выглядел немного уставшим, но спокойным.

— Доброе утро, Роланд, — я села на стул, который мне отодвинул лакей. — Почему вы плохо спали? Были... новости?

Роланд кивнул, передавая мне чашку кофе.

— Новости есть. Мои люди доложили обстановку.

Я напряглась.

— Артур?

— Артур, — подтвердил он, намазывая джем на тост. — Ваш блудный муж забаррикадировался в доме. Пьет. Много пьет.

— Он один?

— Нет. С ним какой-то новый камердинер, которого он привез с континента. 

— А фабрика? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— На фабрику он пока не сунулся. Видимо, помнит теплый прием рабочих с ломами, — Роланд усмехнулся. — Но он послал туда своих юристов. Тех самых крыс с портфелями.

— И что они сделали?

— Они привезли приказ о приостановке деятельности. Требовали остановить печи и прекратить отгрузку зеркал.

Я выронила ложечку. Она со звоном ударилась о блюдце.

— Остановить печи?! Это же... это же смерть для производства! Если печь остынет, мы потеряем неделю на разогрев! А у нас заказы!

— Спокойно, Эмилия, — Роланд накрыл мою руку своей. — Никто ничего не остановил.

— Но как? У них же бумаги...

— Бумаги — это просто бумага. Чтобы остановить завод, нужна полиция. А полиция... скажем так, у инспектора сегодня очень много дел в другом районе. И завтра тоже будет много дел. Я об этом позаботился.

— Ты... подкупил их? — спросила я шепотом, оглядываясь на Лотти, которая с аппетитом уплетала блинчики.

— Я сделал взнос в фонд вдов полицейских, — невинно ответил он. — Очень щедрый взнос. Так что юристы Артура постояли у ворот, помахали бумажками перед носом Тобиаса, получили вежливый, но твердый отказ в виде закрытых ворот и уехали.

Я выдохнула.

— Спасибо. Но это временно, Роланд. После праздников суды заработают. Артур найдет способ.

— После праздников будет после праздников, — твердо сказал он. — А сегодня — 31 декабря. Канун Нового года.

Он посмотрел на меня серьезно.

— Эмилия, я хочу попросить тебя об одолжении.

— О каком?

— Забудь про Артура. На один день. Забудь про фабрику, про юристов, про долги. Сегодня — только праздник. Ради Лотти. И ради нас.

Я посмотрела на дочь. Она сидела, перемазанная вареньем, и смеялась, глядя на рыбок в аквариуме. Она была счастлива. Впервые за долгое время она была в безопасности.

— Хорошо, — кивнула я. — Я попробую. Но это будет сложно.

— Я помогу, — пообещал Роланд.

Особняк де Вьеров с моей помощью преобразился. Слуги развешивали гирлянды из еловых веток на перилах лестницы. В каминах трещал огонь. Пахло корицей и гвоздикой.

Мы с Лотти и Роландом наряжали елку в главном зале. Она была огромной, под самый потолок.

— Дядя Дракон, подними меня! — командовала Лотти. — Я хочу повесить звезду!

Роланд послушно поднимал её на плечи, и она, визжа от восторга, водружала их на ёлку.

Мы использовали наши шары — те, что остались от бракованных партий или были экспериментальными образцами. Разноцветные, кривоватые, но сделанные с душой.

— Удивительно, — сказал Роланд, вешая серебряную сосульку. — Я никогда не любил Новый год. Для меня это был просто день, когда нужно платить годовые счета и слушать скучные поздравления от родственников, которые ждут моего наследства.