Испытание (СИ) - Баранников Сергей - Страница 24

Писемский всё время крутился рядом и показательно вздыхал при каждом замечании. Когда комиссия ушла с Радимовым, он ещё долго вертелся рядом, пока не пришло время отправляться на процедуры.

— Семён Терентьевич, возьмите на себя заботу о пациентах, которые в состоянии передвигаться, — попросила Сарычева.

— Ниночка Владимировна, может, вам сегодня отдохнуть от работы? Вы выглядите уставшей и подавленной. Не берите в голову, проверяющие всегда отчитывают со всей строгостью. Мне ли вам рассказывать? — пытался успокоить её Писемский, но целительница ни как не отреагировала на его слова.

— Я практически уверена, что это его рук дело, — поделилась со мной подозрениями Сарычева. — Кто мог знать, что именно в этот раз я не заполнила журналы и отчёты после утренней смены? Обычно я делаю это перед ночным дежурством, двух-трёх часов бывает достаточно. Но в этот раз так сложилось, что я не успела вернуться в больницу раньше начала смены, и планировала заняться этим позже.

— Это распространённое нарушение, — попытался я успокоить Нину Владимировну, хоть и сам заметно нервничал. — то из нас не допускал его?

— Да, но я не верю в совпадения. Они знали что ищут, — стояла на своём Сарычева. — Уверена, это Писемский их натравил. Пытается изжить меня с рабочего места. Но пусть не радуется, я просто так не сдамся.

Мне показалось, Сарычева заблуждается. С приходом Тихомировой она тоже говорила так, и что? Да, Катя стала старшей целительницей, но Нина Владимировна никак от этого не пострадала. И всё же это идеально вписывалось в образ Паука — тихого и скрытного охотника, предпочитающего ловить жертв в липкую паутину.

Возвращаясь утром домой после ночной смены, я думал об этом, но не мог никак взять толк как можно Писемскому помешать. Нет, своими силами я точно не справлюсь, нужно советоваться с Радимовым. Уверен, ему не безразлично происходящее в отделении.

Рядом заревел мотор, а я дёрнулся и едва успел шагнуть назад, потому как в следующий момент возле меня материализовалась ярко-розовая спортивная машина. За рулём сидела хорошо знакомая мне девушка, которую мы благополучно выписали из больницы ещё дня два назад.

— Запрыгивай, покатаемся, — скомандовала Колоскова, выглянув в окно.

— Тебе не кажется, что должно быть наоборот? — рассмеялся я.

— Не, за руль своей тачки я тебя точно не пущу, — покачала головой Лика. — Ну, что ты там стоишь?

— Жду, когда ты отъедешь в сторону. Тут вообще-то пешеходный переход. А насчёт твоего предложения, мне это не интересно. У меня есть девушка, поэтому покатушки с тобой будут выглядеть очень странно.

— А что, если я скажу, что во всех планах лучше твоей подруги?

— Не убедила, — покачал я головой. — Я свою девушку люблю, а глядя на тебя, у меня появляется неконтролируемое желание оторвать тебе голову.

— От любви до ненависти… — припомнила распространённую поговорку Лика.

— Это не тот случай, — ответил я.

— Ладно, бывай. Но запомни, что у тебя был шанс затусить с самой классной девчонкой этого города, но ты им не воспользовался.

Машина рванула с места, и в скором времени исчезла за поворотом. Я быстро выбросил этот случай из головы и совершенно забыл о дерзкой блондинке, а она больше не напоминала о себе. Выходные я посвятил Лере. Мы сходили в бассейн, погуляли по осеннему парку, вместе лепили вареники с клюквой.

На утреннюю смену Марина пришла с заплаканным лицом и без косметики. Конечно, девушка и так не особо красилась, потому как в больнице яркий и броский макияж не приветствуется в принципе, но сейчас её вид был особенно заметен.

— Мариночка, ты не заболела? — поинтересовалась Нина Владимировна.

— Всё в порядке, — отмахнулась Семенюта, давая понять, что не собирается обсуждать своё состояние.

Макс наоборот пришёл в приподнятом настроении, но при виде девушки заметно стушевался. Судя по всему, этот болван всё-таки послушался совета Писемского. Я укрепился в этой мысли, когда Семён Терентьевич принялся нахваливать Ключникова за решимость и правильный выбор.

— И что ты натворил? — задал я Максу прямой вопрос, когда после обхода мы готовились к процедурам.

— Тебе какое дело до моей личной жизни? — насупился он.

— До твоей, может, и никакого, но ты Маринку обидел. А это был единственный человек, который любил тебя таким, какой ты есть и прощал твои чудачества.

— А я и не просил её это делать! — встал в позу парень. — У нас с тобой вообще разные взгляды на жизнь.

Да уж, взгляды действительно разные. Если я обрубил все попытки Колосковой завязать интрижку, то Макс с лёгкостью пожертвовал своими отношениями. Не ценит, болван. Думает, что найдёт себе ещё с десяток таких девушек, как Семенюта. А реальность часто бывает совсем иной. Ничего, жизнь рассудит и научит. Вот только делает это она болезненно.

После обеда Марина ненадолго исчезла из отделения, и лишь через несколько минут поисков оказалось, что она отправилась к Радимову. Туда же поспешил и Писемский. Но только после того, как к заведующему вызвали Сарычеву, мы узнали причину.

— Девчонка решила перейти в другую бригаду, — сообщила нам Нина Владимировна. — Причину пусть называет сама, но для меня это сильный удар.

Точно! Стажёры ведь прикрепляются к старшим целителям, которые курируют их работу. Выходит, сам того не подозревая, Семён Терентьевич нанёс двойной удар — свёл Ключникова с Маевской и задел Сарычеву. Или именно это он и планировал?

— Нина Владимировна, Костя, Семён Терентьевич, хочу поблагодарить за совместную работу и наставничество, — произнесла Семенюта, вернувшись в ординаторскую. — С завтрашнего дня я перехожу в другую бригаду, и мы будем видеться крайне редко.

— Спасибо за этот чудесный год, Марин, — ответил я. — Как бы ни сложилось, ты всё равно остаёшься моим другом.

— А я что, пустое место? — вскипел Ключников. — Со мной прощаться не нужно?

— Хорошо, что ты сам это сказал. Да, Макс, для меня теперь ты — пустое место, и я рада, что мы будем видеться всего раз в четыре дня. Я бы с удовольствием перешла в третью бригаду, чтобы совсем тебя не видеть, но там не нашлось стажёра, который бы согласился поменяться.

Прежде чем выйти из ординаторской, девушка повернулась к Сарычевой.

— Нина Владимировна, я буду в коридоре. Находиться в одной комнате с Ключниковым у меня нет никакого желания. Если это возможно, я бы хотела попросить вас не брать меня на вечерний обход и процедуры.

— Мариночка, иди сегодня домой, — ласково произнесла целительница, словно Семенюта была её дочерью. — Я вижу, что тебе сегодня плохо, не стоит себя истязать. Пара часов ничего не изменит в твоей практике, ты и так всё схватываешь на лету. Я рада, что у меня была такая инициативная и способная девушка на стажировке, как ты. Желаю тебе стать достойной целительницей в будущем.

— Спасибо, — тихо прошептала Семенюта и вышла из ординаторской.

В кабинете повисла тишина, которую нарушил строгий голос Сарычевой.

— Ключников, не хочешь объяснить что произошло?

— А вы разве сами не поняли? — удивился парень.

— Судьба часто бывает жестокой, — заявила Нина Владимировна. — За два десятка лет работы старшим целителем у меня были разные стажёры. Но так вышло, что лучшая студентка попала ко мне одновременно с худшим. Увы, принцип гнилого яблока в корзине сработал безотказно — девушка не смогла закончить стажировку, а мне придётся готовить к защите совершенно незрелого парня, который имеет призрачные шансы стать целителем. И я искренне надеюсь, что впервые за столько времени у меня будет первый стажёр, который не защитит работу. С такой эмоциональной незрелостью и отношением к работе вам нельзя быть целителем, Ключников.

— Раз я вам не нравлюсь, можете от меня отказаться! — вспыхнул парень и вышел из ординаторской.

— Что же, давайте внесём немного радости в эту печальную ситуацию, — вмешался Писемский. — Так вышло, что я узнал о желании Семенюты перейти в другую бригаду и помог желанию девушки исполниться. Поменяться согласился стажёр-первогодка, который к моей огромной радости будет работать с нами и набираться опыта. Это Анисимов Родион Александрович. Он приехал немного раньше, потому как Егор Алексеевич общался с парнем о переводе в нашу бригаду.