Без запретов - Jet Nadya - Страница 23

– Ну, эм… Вы теперь типа коллеги или?..

Кимми нервно сглотнула, чтобы с уверенностью произнести:

– Друзья. Как будто бы.

– Вау, – вырвалось у Раймонда. – Да, мы в хороших дружескихотношениях. Как будто бы.

Кимми часто закивала, ощущая, как их маленькая ложь щекочет нервы, делая атмосферу возбуждающе игривой.

Ей не хотелось врать Оливеру, но из-за ранее сказанных на эмоциях слов насчет Раймонда и того, с каким огнем в глазах она утверждала, что не хочет его больше видеть, девушка решила не открывать истинных чувств.

– Мило, – прокомментировал парень, продолжая пережевывать содержимое во рту. – Не поймите неправильно, но… От Яна есть какие-нибудь новости?.. Как он?..

Раймонд спокойно сообщил:

– Сейчас легче, чем в начале. Думаю, в тот период на него многое навалилось. Он хорошо справляется с поставленными задачами под руководством одного из кузенов и, насколько мне известно, задумывается о должности руководителя в одном из городов Германии.

Оливер продолжительно закивал, вспоминая о лучшем друге с достаточно повышенной обидой за произошедшее. Так происходило всегда, когда они с Амандой ссорились, и девушка его прогоняла, говоря, что все кончено, и Оливер никак не мог понять, почему он вспоминает о Яне и чувствует тоску именно в такие моменты.

Дружба с детства играла важную роль, которую они делили на двоих в радостные и не совсем времена, но после того лета, когда Ротштейн так обошелся с чувствами Кимми, Оливер намеренно и добровольно отказался от такой дружбы. Ян какое-то время звонил и пытался оправдаться, сталкиваясь с безразличием и злостью лучшего друга, чтобы в конечном итоге они совсем потеряли какую-либо связь. С Амандой эта тоска исчезала. Парень старался ради нее быть лучше, делал все возможное, чтобы этап ее жизни с ним оказался особенным после неправильных отношений в качестве любовницы, но чем дальше они заходили, тем сложнее становилось.

Заметив задумчивость брата возлюбленной, Раймонд отодвинул стул и поднялся, чтобы достать из кармана пачку сигарет и сжать ее в ладони.

– Ты не куришь, Оливер? – ненавязчиво спросил он, подняв на него безразличный взгляд.

– Нет, но от пары затяжек бы сейчас не отказался.

Мужчина кивнул на выход.

Пока Оливер возился с курткой, Раймонд слегка улыбнулся ничего не понимающей Кимми, после чего парни вышли на свежий воздух, оставив ее одну в неловком замешательстве.

Протянув открытую пачку, Ротштейн сразу спросил:

– Почему не позвонишь Яну, если понимаешь, что скучаешь?

– После случившегося? – усомнился Оливер, не успев выдохнуть дым, наполнивший легкие. – Он ждал поддержки, когда вытворял ту хрень ради выдуманной им правды. Я должен был встать на его сторону, что бы сделал любой верный друг, но не смог…

– Потому что это касалось твоей сестры.

– Ее и Аманды. Ты в затуманенном состоянии перед появлением первой любви навряд ли заметил их чувства, а вот я наблюдал и видел. Аманда, Кимми… Со стороны обычно сложно почувствовать боль людей, но тот момент был исключением. Слезы Аманды, отчужденность и скрытая боль Кимми поднимали во мне ярость, и на удивление не к тебе, а к Яну, который все это устроил. Сейчас приходится понимать, это было неправильно. Не Ян причинил им эту боль, а ты и твоя реакция. Он думал, что откроет Кимми глаза на истину твоих намерений, и, зная Яна, просто добьется справедливости и не будет казаться подлым и предвзятым по отношению к тебе и вашим с Кимми отношениям.

– Им управляла ревность…

– А ты бы не ревновал, узнай, что девушка, которая тебе нравится, слепо верит словам того, кто продолжает любить бывшую?

– Я думал, что люблю ее. На протяжении долгих лет до появления твоей сестры.

– Тогда что ты скажешь об отношениях с Амандой? В какую историю я должен поверить, чтобы оправдать тебя и проникнуться пониманием, зная, что она была любовницей?

– Никакого понимания от тебя я не добиваюсь. Аманда не была любовницей. Она была мне другом, слушателем, который не осуждал мои чувства.

– За то время она полюбила тебя никак друга. Я знаю о вашей истории и чертовски тебя презираю, искренне не понимая, как можно использовать близкого человека ради собственного успокоения. – Оливер устало прикрыл глаза, чтобы немного собраться. – Мои родители жили в любви и понимании, были лучшими друзьями, за которыми мы с Кимми наблюдали с восхищением. Они были эталоном и олицетворением любви для своих детей. Кимми и мне никогда не понять таких людей, как ты. Любовники, любовницы… Ни один человек не должен быть в этой роли, тем более Аманда. Ты сломал ее надеждами, которые она питала, а теперь как ни в чем не бывало крутишься вокруг Кимми, словно этого друга в ее лице никогда и не было.

– Ты бы не подпустил к ней.

– Конечно же нет! Знаешь, что она говорит во время каждой нашей ссоры? Что мне досталась сломанная игрушка. Поэтому у нас никогда не выходит найти компромисс, чтобы быть счастливыми и перестать бесконечно ссориться. Я знаю, что она думает о тебе. Это происходит каждый раз, когда она улыбается мне, а затем мысленно переносится к тебе. Улыбка плавно пропадает. Видимо, благодаря этому я теперь хорошо понимаю Яна.

Затушив сигарету, Оливер обильно вдохнул прохладный воздух ноздрями и сунул руки в карманы куртки.

– Я бы мог с ней поговорить, Оливер, но с тех дней прошло уже много времени. Наш разговор в конце того лета обозначил все произошедшее, и я уже сказал все, что думаю. Кроме платонических отношений нас ничего не связывало, однако вина того, что однажды я допустил случиться чему-то большему, привела к этому. Она на мне. И мне жаль.

– Но даже чувство твоей вины уже ничего не поменяет. Я не верю, что люди твоего возраста способны на глобальные изменения, и пусть ситуация с Амандой сделала из нее вечную недолюбленную мученицу, Кимми такой участи не заслуживает. Ты уже обидел ее однажды, на том достаточно. Не думайте, что я такой тупой, чтобы не понимать, что на самом деле происходит. После случившегося между вами никакой дружбы нет и быть не может. Оставь ее в покое…

Дверь рядом с Раймондом приоткрылась, из-за чего парень резко замолчал.

– Вы собираетесь простоять здесь до утра?

– Раймонд уже уезжает, – безразлично сообщил Оливер, наблюдая, как сестра поднимает взгляд на рядом стоящего мужчину.

Их взгляды будто бы общались, и с каждой секундой переполнялись тревожной нежностью, свойственной влюбленным. На минуту парень почувствовал себя грозным родителем, запрещающим эти отношения, из-за чего Кимми, узнай суть их разговора, пришла бы в такую ярость, что влетело бы всем.

– Нужно ехать, – согласился Раймонд, чтобы немного дать Оливеру остыть. – Через пару минут подъедет водитель, а я пока пройдусь.

– А я составлю компанию, – спокойно произнесла девушка, застегивая куртку. – Прогуляться перед сном после такого насыщенного дня очень кстати.

Раймонд смотрел на нее с нескрываемым восхищением и переполненной любовью, пока не перевел немного тревожный взгляд на задумчивого Оливера. Мужчина хотел бы отказать для спокойствия ее брата, но это же была Кимми… Он бы не выдавил из себя ни слова, так как просто бы не нашел в себе этих сил.

– Не задерживайся, – сказал Оливер, – холодно.

– Какая забота, – по-доброму рассмеялась девушка, из-за чего парень потрепал ее по голове, заставив волосы наэлектризоваться и вздыбиться.

Раймонд наблюдал за ними, не скрывая умиротворенной улыбки и понимая, что такие взаимоотношения между родственниками являются самыми теплыми и крепкими, что нельзя было сказать об отношениях внутри его семьи. Такое явное отличие кольнуло, но заставило порадоваться за Кимберли, которая была под верной защитой старшего брата, как бы тот ее не раздражал.

Протянув руку, мужчина смотрел прямо в глаза, рассчитывая на то, что однажды им все же удастся прийти к единству, на что Оливер крепко обхватил его ладонь, чтобы безмолвно попрощаться и зайти в дом, нехотя оставляя их наедине.