Связаны бессонницей - Белинская Анна - Страница 1

Annotation

Он — человек с безупречной репутацией и тенью прошлого. Мужчина, с которым не спорят.

Она — художница, привыкшая жить тихо и незаметно, и та, кто случайно оказалась слишком близко. Слишком упрямая. Слишком живая.

Их миры не должны были пересечься.

Но бессонные ночи сближают сильнее любых обстоятельств.

Между ними — притяжение, которое невозможно игнорировать. Тайны прошлого. Опасные игры.

18+. Эмоционально. Искренне. Без жестокости. Сильная героиня. Неидеальный герой

Анна Белинская

Пролог

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Конец ознакомительного фрагмента.

notes

1

2

Анна Белинская

Связаны бессонницей

Пролог

Между кошмаром и бессонницей

я выберу второе…

…Он смотрит на меня с недоумением. Серую радужку затянуло зрачком, и теперь его глаза как две бездонные черные дыры. В них нет страха и никогда не было, ведь у его незыблемой уверенности в собственном безнаказанном всемогуществе слишком прочные корни.

Мои руки висят вдоль тела, пока неподвижно стою в паре-тройке метров от него. Оголенные предплечья облизывает сквозняк, тянущийся от разбитого окна и не разбавляющий характерного тяжелого, железистого запаха крови. Ее много: на полу, усеянном стеклом и осколками битой посуды, на его футболке, на ее теле…

Он беспомощно мычит между судорожными бесполезными вдохами, не приносящими облегчения, и медленно переводит злой взгляд с ингалятора, в который упирается носок моего потрёпанного кроссовка, на меня. Забавно — его спасение в моих руках, и мне всего лишь нужно подать ему лекарство. Тогда он сможет дышать.

Я слышу свист, когда он делает очередной вдох. На его шее набухли вены, а кожа лица приняла синюшный оттенок. Это статус1.

— М-м-м… — обессиленно приподняв руку, он ладонью показывает на ингалятор.

Хочется жить, да, ублюдок? И она хотела… Они обе хотели!

Сжимаю кулаки, чувствуя, как мечется в горле пульс, и не двигаюсь с места.

Свистяще откашлявшись, он поднимает ко мне лицо, искаженное уродливой насмешливой гримасой.

Даже сейчас, когда его ничтожная гнилая жизнь висит на тонком волоске, он продолжает провокационно смеяться мне в лицо, потому что уверен — я не смогу ничего сделать.

Миллион раз мне представлялось, как смыкаю ладони на его шее или подливаю ему в чай яд…

Он скалится, растягивая в ядовитой усмешке сухие потрескавшиеся губы, а потом они едва заметно шевелятся, выстраивая ненавистно знакомый ряд из жалящих слов — «Ни. На. Что. Не. Способное. Ничтожество».

Ни на что не способное ничтожество!

Ни на что не способное ничтожество!

Но не в этот раз…

Задержав дыхание, я пинаю ингалятор в дальний угол комнаты, а потом, врезавшись ногтями в ладони, заставляю себя посмотреть ему в глаза. Теперь в них страх. Впервые в жизни ему страшно. Впервые в жизни не страшно мне…

Щелчок.

Вздрагиваю.

Просыпаюсь.

Глава 1.

Женя

— Слушай, ты на диете, — глядя сверху вниз, напомнила Джеку, волочащему брюхо по полу.

Кот уставился на меня умоляюще-жалостливым карим глазом. Этот трюк он проворачивал каждый раз, когда хотел жрать, а жрать он хотел постоянно.

У Джека было сложное детство. И я, как никто другой, его понимала и старалась обеспечить ему комфортную жизнь хотя бы сейчас. Его прошлая жизнь — сплошные потери — начиная с левого глаза, который у Джека отсутствовал, заканчивая совестью. Теперь эта хитрая зажравшаяся морда вертела мной как индейкой на вертеле, и я каждый раз велась у него на поводу.

Закатив глаза, я полезла в навесной шкаф и заглянула внутрь.

— Ты — кошмарный манипулятор, Джек, — сообщила коту, начавшему от предвкушения нетерпеливо мяукать, и осмотрела полки, заставленные консервными банками с разными кошачьими деликатесами.

Этот проныра питался лучше, чем я. Его рацион — правильно сбалансированные блюда, на которые уходила четверть моей зарплаты.

Я подобрала Джека котенком. Услышала задушенный писк и не смогла пройти мимо, когда увидела, как рыжий облезлый комок сражался за жизнь, держась передними лапами за край скамейки и вися над грязной лужей. Почему-то в тот момент он напомнил мне Джека из «Титаника», когда тот был по плечи в студеной воде и держался за льдину.

Мой глаз упал на чечевичный паштет. Самое то на ночь глядя. Легкий, низкокалорийный, но сытный.

Джек от нетерпения изнемогал, терся об меня, поторапливая, перекатывался через мои ноги, потому что едва мог ходить, но как только я вскрыла банку, пулей вылетел из кухни, словно не он сейчас протирал полы брюхом.

Я и сама чуть не потеряла сознание. Из жестянки потащило такой вонью, что у меня щипало глаза. Очевидно, чечевичный паштет «приказал долго жить».

Зажав нос, я посмотрела на дату производства и срок хранения. Все было в норме, но вонь упрямо настаивала на обратном.

Я не рассчитала травить кота, как и на то, что, выкорчевав паштет в унитаз и его смыв, банка продолжит источать невыносимое зловоние из мусорного ведра.

Аппетит у Джека пропал. Он отказался от овощного суфле, и внутри себя я даже порадовалась. Недолго. Ведь дышать было невозможно. Казалось, въедливый запах протухшего чечевичного паштета провонял всё.

Упакованная в несколько пакетов банка не переставала проверять нас с котом на прочность, и через пять минут я сдалась. Надела толстовку с капюшоном прямо на домашнюю футболку, спортивное заляпанное трико уже было на мне, и свой вечерний лакшери-образ я решила дополнить сланцами, которые надела на носки. Вряд ли в одиннадцать вечера я встречу принца в нашей Капотне во дворе панельных девятиэтажек рядом с мусорными баками. Так что, затолкав телефон в карман трико и перевязав гульку на голове, я, задержала дыхание и, подхватив пакет с паштетом, вышла в подъезд, предварительно оставив открытым окно на кухне для проветривания.

Вот так, с вытянутой рукой и зажатым носом, будто я несла пакет с обогащенным ураном, застал меня Тоха на площадке.

Вот черт.

Антон не был принцем. Он был моим соседом, но чертовски мне нравился. Что-то было в нем такое загадочное…

— Привет! — Антон весело махнул мне рукой, и мы, не сговариваясь, направились к лифту.

Я тоже ему нравилась. По крайней мере мне так казалось, однако наша симпатия уже год балансировала между взаимными переглядываниями и болтовней ни о чем.

— Привет, — улыбнувшись, отозвалась я.

— Мусор выносить? — Антон бросил понимающий взгляд на пакет.

Блин.

Хотя, на что я рассчитывала, когда из пакета несло такой вонью, что разъедало глаза…

Вздохнув, я кивнула.

— Да. Кошачий корм пропал, — уточнила я, чтобы Тоша ненароком не подумал что-нибудь не то.

— Угощайся, — он протянул мне маленький шелестящий пакетик с орешками.

Я не стала отказываться.

В ответ, кроме вонючего мусорного пакета, мне нечего было ему предложить, но поболтать очень хотелось, и тогда я поинтересовалась:

— На смену?

На самом деле вопрос тупой. Ну какая смена в двенадцатом часу?

Усмехнувшись, Тоша произнес:

— Не. Гулять, — он отвел взгляд.

Пару месяцев назад Антон устроился в столичный пафосный клуб официантом. Без понятия, как он вообще туда попал, ведь по его рассказам устроиться в «Бессонницу» практически невозможно. Судя по всему, ажиотаж вокруг этого заведения слишком преувеличен, раз Антону удалось там закрепиться, да еще подтянуть меня — две недели назад я расписывала в «Бессоннице» барную стойку, за что мне солидно заплатили.