Завидная нервно-тревожная невеста (СИ) - Рогозина Виктория - Страница 8

Тишину снова нарушили, правда теперь Алиса, разряжая немного напряженную атмосферу своим спокойным, но взволнованным голосом:

— Мама, я хотела тебе сказать... В выходные я хочу сходить на выставку в музей. Там будет что-то интересное про историю костюмов. Можно?

Её глаза, несмотря на усталость, светились энтузиазмом. Алиса всегда была серьезной и целеустремленной, но у неё был и тонкий вкус к искусству и истории. Я уже готова была поддержать её предложение, как вдруг Миша фыркнул, не отрываясь от своего смартфона:

— Старье это, аж олдскулы свело. Что там может быть интересного?

Я посмотрела на него с легкой усмешкой, но не успела ничего ответить, как вмешался Алекс. Его голос был спокоен, но в нём звучала легкая нотка строгости:

— Миш, тебе не мешало бы расширить кругозор. Сходи с сестрой на выставку. Потом мне расскажешь, что нового и интересного узнал.

Сын тут же перестал играть и с недовольным выражением полного страдания на лице поднял глаза:

— Чего?! Да ну, пап...

— Сходишь, — уверенно, но спокойно добавил Алекс, его темно-зеленые глаза сверкнули под маской невозмутимости. Он всегда умел убедить своих детей, не поднимая голоса.

Миша на секунду замешкался, но понял, что спорить бесполезно. С глубоким вздохом он нехотя пробормотал:

— Ладно, схожу... Только это старье точно скукотища.

Алиса бросила на него благодарный взгляд, на её лице появилась едва заметная, довольная улыбка. Я с трудом сдерживала смешок — у этих двоих всегда находилось что-то, о чём можно было поспорить. Но, несмотря на это, они заботились друг о друге, даже когда пытались это скрыть.

Я посмотрела на Алекса, и он мне подмигнул, мол, вот так вот и надо. А ведь он был прав, как всегда.

Мы ехали по пустынной дороге, сквозь осенний пейзаж, обрамленный золотисто-красными деревьями. Листья, кружась, падали на дорогу, как будто природа оплакивала уходящее тепло. Атмосфера в машине стала чуть спокойнее после разговора про музей, но тишина вернулась, погружая меня в раздумья.

Когда мы проезжали мимо старого кладбища, которое всегда вызывало у меня смешанные чувства, что-то странное мелькнуло в моем поле зрения. Вроде бы всего на секунду, но я отчетливо увидела... фигуру. Полупрозрачная, темная, едва различимая в слабом свете осеннего дня. У меня похолодело внутри, как будто прошлое вдруг взяло разгон, чтобы настигнуть нас, лишить покоя. В груди сжалось, словно кто-то осторожно коснулся самых глубин души. Душа… Я проваливаюсь в бездну своей пустоты, меня затягивая, засасывает, как болото. Кругом темная вода, тягучая, холодная. В глубинах скрываются страхи и воспоминания, как холодные руки, тянущие вниз. Время от времени внутри становится обманчиво спокойно, но достаточно лёгкого прикосновения — и вихрь боли, сомнений и тоски поднимается, словно водоворот, лишающий дыхания. Звук шагов здесь тонет в глухой тишине, а свет проникает лишь на грани воображения, оставляя всё вокруг в серой, вязкой мгле.

Я моргнула — и фигура исчезла, как будто её никогда и не было. Я встряхнула головой, пытаясь убедить себя, что это всего лишь игра света, осеннего тумана, да чего угодно... но ощущение тревоги не исчезло.

Я невольно бросила взгляд на Алекса. Он, как всегда, был спокоен, его руки уверенно держали руль, а взгляд был прикован к дороге. В нем не было ни намека на то, что он что-то заметил. Для него это место, как и вся дорога, казалось привычным и безмятежным.

Мне хотелось спросить его, видел ли он что-то, но я знала, что если Алекс и почувствовал что-то, то не покажет этого. Я глубоко вздохнула и снова устремила взгляд на дорогу, пытаясь сбросить с себя наваждение, но чувство, что что-то не так, не оставляло меня.

Когда мы вернулись домой, едва закрыв за собой дверь, дети быстро разошлись по своим комнатам, каждый углубился в свои дела. Алиса, наверняка, сразу села за учебники, а Миша, как обычно, продолжил играть на смартфоне или за компьютером. Я только вздохнула, чувствуя, как усталость медленно накатывает волнами, и мы с Алексом направились на кухню, словно по молчаливой договоренности.

Алекс обернулся ко мне, лениво потянувшись за телефоном.

— Может, закажем что-нибудь? — предложил он, уже не скрывая лёгкой усталости после долгого дня.

— Давай, — согласилась я, не особо думая о том, что именно хочу поесть. Мне просто хотелось посидеть рядом с ним в тишине.

Алекс задумчиво подошел к окну, которое выходило прямо на старое кладбище. Он не сразу что-то сказал, но я уловила, как его взгляд задержался на одном из мест, где раньше видела ту фигуру. Я невольно напряглась, вспомнив тот момент на дороге, холодок внутри снова напомнил о себе.

— Ты тоже... видел? — тихо спросила я, хотя знала ответ заранее. Мы были слишком связаны, чтобы такие вещи могли пройти незамеченными для одного из нас.

Алекс не сразу ответил, его взгляд оставался прикованным к окну. Он продолжал смотреть на деревья и мрачные силуэты старых надгробий, которые едва проглядывали сквозь серый осенний свет.

— Да, — наконец ответил он, не поворачиваясь ко мне. — Что-то или кто-то был там... Но, — он чуть повернулся, бросив на меня свой привычный спокойный взгляд. — Сейчас… Я чувствую, что это не имеет прямой угрозы, но прошлое всегда возвращается, Лера. Ты это знаешь. А значит — он придет за тобой.

Я кивнула, пытаясь отбросить беспокойство. Эти моменты всегда были странными, даже пугающими, но я доверяла Алексу. Как бы ни хотелось вникнуть в подробности, я понимала, что иногда проще принять неизбежное, чем искать объяснения.

Я некоторое время молчала, глядя на силуэт Алекса у окна, а потом, чувствуя, как напряжение всё же не уходит, тихо спросила:

— Сколько у нас времени?

Алекс задумчиво пожал плечами, как будто пытаясь прикинуть что-то в голове.

— Трудно сказать, — наконец ответил он. — Всё зависит от того, насколько быстро это прошлое решит проявить себя.

Потом, неожиданно для себя, он усмехнулся, слегка повернувшись ко мне. Его глаза блеснули насмешкой.

— Кстати, я тут видел твою маму.

Я фыркнула, понимая, что это точно не к добру.

— Как она поживает? — спросила я с едва скрытой иронией.

Алекс, всё ещё ухмыляясь, отвел взгляд в сторону, как будто вспоминая недавний момент.

— Продолжает сыпать проклятиями, — спокойно сказал он, словно обсуждал прогноз погоды. — Но это уже привычно. Похоже, ей там неплохо.

— Конечно, неплохо, — вздохнула я, прикрывая глаза, вспоминая те редкие моменты, когда моя мать всё же приходила в наш мир. — Она ведь всю жизнь этим занималась — и не только после смерти.

Алекс усмехнулся, подошел ко мне и обнял за плечи, притягивая ближе. Его прикосновения всегда приносили спокойствие, как будто все неприятности исчезали хотя бы на мгновение.

— Она в своём репертуаре, — продолжил он, слегка поцеловав меня в висок. — Но я не думаю, что стоит волноваться. Пока что это всё... привычная рутина.

Я увидела, как на кухню зашел Миша, с серьёзным выражением лица, которое редко можно было заметить на его лице. Он остановился у двери, не решаясь сразу заговорить.

— Пап, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — тихо произнёс он, скрестив руки на груди.

Я почувствовала, что разговор будет важным, и, не задавая лишних вопросов, кивнула Алексу, давая понять, что ухожу. Прошла мимо сына, погладила его по плечу в знак поддержки и направилась к себе в комнату.

Когда я закрыла дверь, то сразу ощутила усталость, как будто весь день навалился на меня одновременно. Без лишних мыслей я подошла к креслу-качалке, опустилась в него и откинулась, устремив взгляд в потолок.

Мысли о Мише и их разговоре с Алексом крутились в голове, но не приносили ясности. Внутри меня уже давно зрело беспокойство — казалось, что что-то меняется, неуловимо, но неотвратимо. Будто наш привычный мир, наша жизнь, которая казалась такой устойчивой и спокойной, скоро даст трещину.

Я сидела, раскачиваясь в кресле, и только сейчас заметила, как за окном постепенно темнеет. Слабый свет закатного солнца падал через шторы, создавая мягкие тени на потолке. Этот полумрак внезапно наполнил комнату чем-то чужим, странным.