Наглый. Плохой. Злой (СИ) - Орлова Юлианна - Страница 13

— Ты знаешь, он у меня самоучка. Лучше, чем у меня получается. Так что тут я не приложил руку, Кир.

— Ну все равно, пример же брал, — подлизывает ублюдок, а я впитываю в себя воздух, который наполнен ароматом Яны. На языке пробую и очень близко подступаю к опасной черте, за которой хоть потоп.

Не уверен, что смогу справиться с этим прямо сейчас.

— Я прирожденный повар и жарю мясо лучше всех, — выплевываю ублюдку в лицо. Яна напрягается. В воздухе повисает неловкая пауза, которую Верховцев не считывает, ошибочно принимая на дерзость мальца. Бахвальство. На что еще он может рассчитывать?

Да насрать. Я начинаю рассчитывать на то, что встречу его в темной подворотне и накину мешок на голову, чтобы побыстрее вывезти из города, а еще лучше из страны нахрен. По частям.

Весь вечер проходит как в тумане, потому что все, о чем я могу думать, это Яна. И что он трогает ее все время. То за плечо, то опускает руку на талию, отчего мои кулаки сами собой сжимаются.

Тосты льются рекой, стол быстро пустеет. Разговоры распаляются, кто-то уже совсем тепленький, и сжимает мою чужую Яну сильнее.

В горле у меня разливается лава, спаливая все живое.

Тяжело дышу, наблюдая, как Островерхова осторожно берет еще один кусочек мяса. И деловито режет его на куски ножом. Кто шашлык ест приборами? Завернуть в лаваш, припорошить аджикой и есть прямо так, но нет, она ест ровно так, как жрет ее Верховцев.

Я занимаюсь сталкингом, и признаюсь в этом открыто. Имею, мать вашу, полное право на это и на еще много чего, ведь эта девушка сводит меня с ума. Я подсел на нее.

Настолько схожу с ума, что повсюду мне видится она, и повсюду вдыхаю запах ее духов. Это ненормально. Я даже в клуб завалился впервые за столько лет, чисто чтобы по фану склеить кого-то и хоть немного расслабиться, но как только в нос ударили духи как у нее, а я обернулся посмотреть, не она ли, сразу у меня член упал, потому что не Яна стояла, а другая баба.

И как мне вообще сублимировать, если, сука, член не стоит на других? Если хочется только ее, а как представлю в голове, так сразу на все готов. На суррогат не покушаюсь, не могу больше.

Болезнь прогрессировала. Теперь потрахушки с первой встречной и поперечной ситуацию не спасут аж ни на сколько.

Я только опозорюсь, потому что не встанет. И это в целом можно считать еще одной травмой в моей жизни.

Ни жрать, ни спать, ни жить нормально я не могу. В зале ухуйкиваюсь до состояния “валяюсь плашмя”, на тренировках тоже. А в зале, куда ходит Яна, я вообще как приклеенный. Ко мне уже и бабы начинают липнуть, потому как мясо свежак, да и на морду я ничего такой. Бабы любят мою внешность, а Яна нет.

И вот я как истукан торчу и жду ее, блин, как Хатико. Но ее нет. День, два. Выдерживаю три, а вечером третьего дня пишу ей смс, уверенный в собственной правоте на сто процентов. Это был запрещенный прием, но он того стоил.

“Если не придешь заниматься завтра, я приду к тебе домой. И мне будет плевать на твоего мужа”.

Не то чтобы я не собирался, нет. Я бы пришел туда хоть завтра, но почему она на меня смотрит глазами загнанной лани, на которую нападать я не собираюсь?!

Дай мне повод прийти и забрать тебя. Хоть один.

Ты реагируешь, верно, но это инстинкты. Покажи мне, что я могу сражаться не зря.

Я не верю, что этот гребанный Верховцев волнует ее хоть на сотую доли. Хоть на сотую!

Принцесса читает и не отвечает, а меня размазывает в щи. Срываюсь и еду тренить, пока с меня седьмой пот не сходит. Я снова и снова луплю грушу, натренировывая мышцы до каменного состояния. Ими можно и орехи колоть теперь.

Мне она не отвечает, а я понимаю, что с каждой секундой готов сорваться и реально приехать туда. И что сказать? Да плевать что…

Просто забрать ее, да и все. Украсть. И чтобы только моя была и чтобы рядом была. даже если не хочет.

Грудина ходуном гуляет, внутренности закипают. Удар. Еще удар. Пот стекает ручьем. В зал входит тренер и недобрым взглядом всматривается в меня, а вернее в мою агонию, которая становится сильнее с каждой, сука, секундой.

Удар.

Удар.

Еще удар, и груша рвется ровно посередине. И в принципе ожидаемо, я колошматил ее столько времени с такой злостью, что она вполне могла бы слететь с гребанных креплений.

Дышу часто и глубоко.

— Все, хватит, боец. Стоп! — тренер подходит ко мне и удерживает грушу.

Перед глазами стелется пелена, в которой я не вижу ничерта. Мне жизненно необходимо продолжать. Иначе сорвусь окончательно, иначе натворю чего-то страшного, о чем потом жалеть буду.

— Давыдов, мать твою, я сказал “стоп”, значит стоп! — благим матом орет тренер. А я оказывается снова начал мутузить грушу, вот же ж молодец.

— Есть "стоп", — бурчу себе под нос, отходя от злосчастной груши.

Перед глазами Яна, которая не моя.

Но в душе она исключительно… принадлежит лишь мне.

— Что я говорил по поводу личного на тренировке?

Да много чего он говорил. Я на все насрал, и только благодаря личному выкладывался на тысячу процентов. Хоть Эмоции на самом деле в боксе только мешают.

— Виноват.

Тренер рассматривает меня, раскрасневшегося и потного после такого марафона, тяжело вздыхает и спрашивает:

— Тебе недели хватит, чтобы решить свои вопросы? Мы должны готовиться, а для этого мне нужна твоя холодная голова, — прищуривается и ждёт моего ответа, а дать его я не смогу.

Никакой холодной головы больше нет. Яна все сожгла.

— Хватит, — соглашаюсь я, и покидаю тренировочный зал. Мне не в октагон, мне в бои без правил надо.

Там я не буду себя тормозить.

ГЛАВА 13

ЛЕША

Закурить охота впервые в жизни. Так пиздецово фигово мне не было очень давно. Кажется, что кишки наружу вылезут. Она меня заблокировала.

Просто кинула в блок. Теперь я не вижу ее фото, статуса профиля, да вообще ничерта я теперь не вижу.

Меня по спирали вращает. Хочется убивать. С силой сжимаю телефон и заставляю себя не сорваться. Просто баба, блин. Она просто баба, найди себе другую и не насилуй “мозгу”.

Но вместо этого я только и думаю о том, чтобы поехать и вломиться в дом, даже если меня потом вынесут оттуда амбалы Верховцева. И похер. И отлично вообще, я считаю. Я все равно успею его уничтожить. Мне пары минут достаточно, чтобы применить какой-то запрещенный прием и отхватить свое.

Дома появляюсь чисто чтобы поспать, и чтобы еще много-много раз посмотреть на картину, что установлена напротив кровати. Эстетическое наслаждение вровень с физическим, когда я смотрю на эту картину и думаю, что Яна ее касалась.

Она рисовала ее.

Она еще и могла делать это разной. Например, голой. Черт. Запрокидываю голову и со стоном бьюсь затылком о стенку. Мне капец как важно ее просто держать в своих руках. Просто, блин, прикоснуться, чтобы не сдохнуть в агонии от нахлынувших эмоций. Я бы хотел, чтобы это закончилось. Видит бог, даже пытался. Очень пытался вытолкать ее к чертовой матери из своей головы, но снова и снова сталкивался с суровой реальностью, в которой я не могу от нее избавиться. Раковой опухолью она распространяется по телу.

Идея подойти к стенке и долбануться о нее, чтобы не думать о Яне хотя бы гребанную минуту, не кажется мне сверхглупой.

На следующее утро я прикатываю в зал и бездумно шароеблюсь между тренажеров. Никого тренить мне не хочется. Заглядываю на периодически открывающуюся дверь и заставляю себя не взорваться.

Она обычно приходит сюда к десяти утра по субботам. Сейчас только девять сорок пять. Время есть.

Придет.

Нутром чую, что придет. Арендованный шкафчик все еще за ней числится. Абонемент оплачен до конца следующего месяца. Она не станет просто менять зал же? Сюда попасть стоит космических денег. Так что точно не станет просто футболить классное место из-за меня.

Дурак.

Ее муж деньги лопатой гребет. Не думаешь же ты, что она по факту оплаты абонемента из вредности ходить будет сюда?