Наглый. Плохой. Злой (СИ) - Орлова Юлианна - Страница 25

Выйти на подобную фифу было бы сложно, особенно если не крутишься в этих кругах. Но не для меня, ведь она мне должна.

— Приветики, — изящно садится напротив меня и наконец-то снимает очки. Мда. Не сказать, что ей за сорок, не сказать. Передо мной директор “девочек”, которые отправляются в разные страны для исполнения самых заветных желаний заказчиков.

По Родине они особо не катаются, потому что тут платят не так много, как могут предложить в ОАЭ, например.

— Привет.

— У меня мало времени, так что изъясняйся, — протирает длиннющие ногти и всматривается в меня деловитым взглядом.

Я молча достаю фото и всю информацию на человека, о котором желаю знать все. В частности, когда он в следующий раз воспользуется нестандартными услугами.

Мой осведомитель четко дал понять, что он ими пользуется. Но есть только слова, которые особо никак не применишь.

— Давыдов, ты много хочешь, понимаешь? Твоя услуга столько не стоит, — она упирается локтями в стол и прикусывает губу, поглядывая на меня приторно-томно.

— Не помню, чтобы ты была сильно против, когда мои парни за твоими шлюхами следили.

— Хамло.

— Справедливое, — без тени юмора цежу.

И я прав, потому что эта маразматичка сама спуталась не с теми людьми, и когда угрозы посыпались ее работницам, прибежала к моему боссу и предлагала золотые горы, лишь бы защитил.

Мой второй батя участвовать в подобном не хотел, но от нас не скрывал. Очень часто в наш клуб обращались разные люди, зачастую в поисках телохранителей. Они не догоняют, что боксер и телохранитель немного разные вещи, млять.

— То что ты помог нам тогда, совсем не значит, что я буду сливать самого крупного клиента, от которого только за прошлый месяц получила двадцатку зелени. Имей совесть, Давыдов! Мне проще заплатить тебе, чтобы ты его не трогал.

— Что ж, я тебя предупредить хотел об облаве, а ты упорно долбишься в глаза, бывает, — встаю и направляюсь к выходу, отчетливо понимая, что она за мной не просто пойдет, а побежит.

— Стой. Откуда инфа?

— Тебя колышит? Я пришел обменять важную инфу на важную инфу, ты дала добро, а теперь даешь заднюю, — сипло шепчу ей в перепуганное лицо.

— Что ты хочешь?

— В следующий раз, когда он придет, я хочу получить запись всего, что он творит. Всего. Видео, звук. Как хочешь, так и организовывай все. Иначе… ты со своим бизнесом распрощаешься.

Она хватает меня за руку и сжимает, но я быстро выбираюсь, секунда, и свободен.

— Почему я должна тебе верить?

— Наверное, потому что суд выдал постановление по поводу твоего бизнеса? Ммм? — подмигиваю и ловлю волны паники от “мамочки”.

— Врешь.

— Слушай внимательно: я все равно найду запись его порту-пати вместе с бабами. Не с твоими, так с другими. Я все равно его утоплю, а ты сейчас реально теряешь возможность сохранить своих исключительного качества девочек, потому что я скажу тебе, в какой стране вас накроют. Хотя… ты же как гребанная гидра, так что какая разница, сколько девочек потеряешь и где, да? Самое главное, что твоя крыша подтекает? А где еще она подтекает, не знаешь? А я знаю. Думай. У тебя времени до полуночи, а потом я пойду к твоей главной конкурентке и сделаю ей шикарное предложение: забрать твоих девочек сразу после того, как твой бизнес по швам треснет. Классно я придумал? — рычу и вываливаю на нее все подряд.

Блефую, потому что выхода на конкурентов этой мадам у меня нет. Да я и важную для нее инфу достал слишком дорого, так дорого, что почти половину своих бабок с выигрышей на турнирах спустил на это.

— Я согласна. Запись будет у тебя на следующей неделе, но заруби себе на носу: только запись, без лица и девушек, которые будут с ним. Чтобы никто не понял, кто именно из них снял. Может ты не знаешь, но мои девочки как мои дети, и я о них волнуюсь. Подобные игры с такими людьми как Верховцев — всегда заканчиваются плохо. Более того, моя репутация прекрасна! И надо еще подумать, как сделать так, чтобы отвести от себя подозрения.

— Ты подумаешь и скажешь, а я сразу тебе выдам информацию о проблемной стране и о человеке, который только берет у тебя откат, но ничерта не делает…

ГЛАВА 26

ЛЕША

У меня будет прямой компромат на человека, который любит выбивать зубы, ломать руки и ноги девушкам легкого поведения, выплачивая им за это от десяти тысяч долларов.

Это все делается даже не на Родине, чтобы минимизировать риски. Так что все командировки в ОАЭ за последние пару лет почти всегда сопровождались вот такими развлечениями.

Добропорядочный семьянин, известный и успешный бизнесмен на людях, а на деле ублюдок со странными и больными наклонностями? Как быстро он потеряет все, что имеет?

Особенно болезненно для него происходит потеря именно Яны. Он роет как собака-ищейка и воет на луну. Я следил за ним пару дней и понял одно: он не просто считает ее своей собственностью, но помешался на ней в самых херовых интерпретациях этого слова.

Эта сука очень осторожная, не подкопаться. Даже по телефону и почте нельзя отследить ровным счетом ничего. За короткий промежуток времени мне удалось нарыть немного, но в частности самое главное: ломать его надо по большей части бабками и его репутацией. А все остальное он потеряет вместе с ними.

Сейчас у меня новый пласт работы, и я погружен в нее максимально, потому что времени все меньше.

Захожу домой и молча киваю отцу, который стоит в коридоре и недовольно рассматривает меня.

— Ты опять не ночуешь дома, но хотя бы появляешься и даешь знать, что живой.

— А я не мелочь какая-то, чтобы отчитываться, где я и что я, и уж тем более я уже в том возрасте, в котором не обязан жить дома. Ты же в курсе, что у меня есть квартира в центре, так что проблемы не вижу, — почти дружелюбно отвечаю, но видок у отца странноват.

— Жена Верховцева пропала, ее уже объявили в розыск, не ровен час и в международный объявят, потому что муж у нее добьется всего, лишь бы понять, куда она делась, — в лоб заявляет отец и хмурится.

Ясно. Я к этому был готов, так что проблемы снова не вижу.

— И? Мне пойти ее искать? — индифферентный тон пугает даже меня самого.

— А ты не знаешь, куда она могла деться? — прищуривается и сканирует меня.

— Откуда мне знать? — прохожу мимо отца с титаническим спокойствием на лице. Но отец перехватывает меня за руку.

Рычит мне в ухо злобное: — Если ты думаешь, что это все игрушки, то ты глубоко ошибаешься. Весь город подняли на уши, на каждом углу мониторят камеры, ищут даже там, где ты себе представить не можешь. И что будет, когда найдут? Что будет с матерью твоей ты подумал? Со мной?

— Не очень понимаю, почему ты мне все это рассказываешь. Ну объявление развесить, что ли? — смеюсь и на него даже не смотрю. Я Прекрасно понимаю, что он делает, и также прекрасно понимаю, что пытается сказать.

— Я понял, что у тебя серьезно, но запасных детей у меня нет, и не предвидится. И никакая баба не стоит того, чтобы тебя жизни лишили, блять! Верни ее немедленно и сделай это так, чтобы ничего на тебя не указывало, иначе… я сам найду и верну ее, — срывается на крик отец, а у меня уши сворачиваются в трубочку, по ним сейчас пар циркулирует. Адовый гнев пробуждается и извергается языками пламени.

Отец хватает меня за плечо и пытается развернуть к себе, но я вырываюсь. Руки в кулаки сжимаются, еще секунда… и меня разворотит к чертовой матери.

— Хера с два я ее верну, и ты ее не найдешь. И если ты мой отец, то помалкивать будешь, ясно?! Он ее бил до потери сознания, еще неизвестно, есть ли у нее целые кости. Твой Верховцев долбанный ублюдок, которого надо закатать в асфальт, а не возвращать ему жену. И я буду сражаться за нее, потому что я не ссыкло, ясно?! Вопросы есть? Она в безопасности и ее не найдут! А это чмо сядет и будет голый и босый, я всего лишу его! — благим матом ору на батю, а он не моргая всматривается в мое лицо и не дышит.