Исповедь смертного греха (СИ) - Вальтер Макс - Страница 12

— Он будет мстить, — резонно заметил Мишка.

— Значит, ударим так, чтобы напрочь отбить всё желание связываться с нами.

— И когда ты собираешься это делать? — снова подал голос Санёк. — Ты ведь помнишь, что сегодня мы должны принести ему сто пятьдесят корп-койнов?

— Помню, — кивнул я. — А ещё я сказал, что платить мы никому не будем. Посмотрим, к чему это нас приведёт. Вы со мной?

— К очередным побоям, — добавил приятель и откинулся на подушку. — Ну хоть одно здесь хорошо: уроки учить не нужно и кормят как на убой. Так что я согласен потерпеть.

— Можно подумать, у меня есть какой-то выбор, — пробормотал Мишка.

— У кого-нибудь есть связь с Дашкой? — поинтересовался я.

— Хочешь, чтобы и ей досталось? — Санёк подскочил на кровати, будто это не он только что едва смог на ней повернуться.

— Да успокойся ты, — отмахнулся я. — От неё всего-то и нужно, чтобы она выяснила что-нибудь об этом Джонсоне. Желательно всякие слухи и коридорные разговоры.

— Зачем они нам? — снова оживился Мишка.

— Затем, что эти коридоры знают о нём гораздо больше, чем любые кабинеты.

— Откуда ты всё это знаешь?

— А ты много взрослым рассказывал?

— Да почти ничего.

— Думаешь, здесь принято делать иначе?

— Да ничего я не думаю. — Мишка уставился в потолок. — Страшно мне.

— Всем страшно, — поддержал его Саня. — Но Костян прав: если мы не дадим ему отпор, он нас в грязь втопчет. А взрослым рассказывать нельзя. Да и бесполезно…

— Что нам рассказывать нельзя⁈ — громогласным голосом спросил Семён Николаевич, который будто специально появился в дверях на этой фразе.

— Ничего, — испугано буркнул Санёк. — Это мы так, о своём.

— О своём, значит. — Семён Николаевич зашевелил губами, словно пробуя эти слова на вкус. — Я понимаю. Вам страшно. Вам кажется, что если вы расскажете, станет только хуже. Что обидчики вернутся и накажут за длинный язык. Что воспитатели разведут руками и ничего не сделают. Что система работает против вас. И знаете что? — Он обвёл нас взглядом. — Так и есть. В большинстве случаев именно так всё и происходит. Система работает против вас. Обидчики возвращаются. Воспитатели разводят руками. Я не буду вам врать и обещать, что всё решится само собой. Не решится.

Воспитатель прошёлся по палате и, замерев у окна, не оборачиваясь, продолжил:

— Но есть одна вещь, которую вы должны знать. То, что вы сейчас делаете — молчите, прячетесь, надеетесь как-нибудь проскочить — это не смелость. Это не гордость. Это даже не выживание. Это просто страх. Вы боитесь, и это нормально, вы живые люди. Но пока вы боитесь молча — вы удобны. Понимаете? Вы удобны тем, кто вас бьёт. Вы удобны и тем, кто закрывает на это глаза. Вы удобны мне, потому что я могу сделать вид, будто ничего не знаю, и мне не придётся писать рапорты и краснеть перед начальством. Но вопреки всему этому, я хочу вам помочь. И для этого вы должны рассказать о том, что с вами случилось.

— Мы упали с лестницы, — выдавил я.

— Ясно. — Он вздохнул. — Что ж… Дело хозяйское.

Семён Николаевич ещё некоторое время рассматривал нас, ожидая, что кто-нибудь сломается под его строгим взглядом. Но этого не произошло. А потому он развернулся на пятках и покинул палату. Мы выдержали очередной допрос, и я сомневаюсь, что он был последним. Не удивлюсь, если вскоре нас начнут вызывать по одному и будут пытаться сломать или подкупить.

— Дашка ответила, — подал голос Санёк. — Спрашивает: как мы себя чувствуем?

— Напиши, что у нас всё хорошо. И попроси собрать сплетни про этого Джонсона. И про его отца заодно.

— Уже. Про папашу сейчас добавлю.

— Отлично, — кивнул я. — А мы пока сидим как мыши и никуда не высовываемся. Чем дольше здесь проторчим, тем больше времени дадим Дашке на сбор информации. Изображаем больных. Нам нужно продержаться как минимум пару дней. Я что-нибудь обязательно придумаю.

— Эх, — вздохнул Мишка. — А я бы сейчас с удовольствием ещё одну плюшку втрепал. Никогда в жизни не ел ничего вкуснее.

— Заткнись, — простонал Санёк. — Давай о чём угодно, только не про еду.

Глава 5

Интерлюдия

Он сидел в кабинете и всматривался в строки отчёта. Всё вышло даже лучше, чем он предполагал. Его избранники умудрились влипнуть в проблемы в первый же день. Да ещё в какие⁈ Попасть на крючок к самому отъявленному мерзавцу «Зверинца», за которым, к тому же, стоит неслабая крыша.

Человек, на чей визор пришёл доклад, был способен решить эти проблемы одним звонком, но его интересовало совсем другое. Эти щенки должны выпутаться самостоятельно. Только так они попадут в список избранных.

Исаев смахнул отчёт и открыл файл записи со скрытых камер, которые, вопреки законам, были установлены даже в туалетах интерната. Естественно, в целях безопасности.

Просмотрев кусок записи, он отмотал её к месту, где один из воспитанников нанёс короткий удар в печень другому. Поставил видео на паузу и не спеша прокрутил его ещё раз, рассматривая момент выпада с разных ракурсов. Улыбка сама наползла на его лицо. Было приятно осознавать, что он не ошибся и довольно точно определил: из этих детишек выйдет толк.

— Михеев, зайди! — бросил он.

Дверь распахнулась в туже секунду, словно подчинённый только и ждал, когда начальство его пригласит.

— Вызывали, тащ полковник? — Он взял под козырёк.

— Вызывал, вызывал, — вальяжно кивнул Исаев. — На-ка, посмотри.

Он махнул рукой, и видеофайл улетел на визор майора. Тот присел на стул, что расположился у длинного стола для переговоров, и уткнулся взглядом в одну точку. Затем принялся махать руками, отдавая команды визору. Полковник знал, что Михеев сейчас, точно так же, как и он сам минуту назад, рассматривает точный удар пацана со всех возможных сторон.

— Очень неплохо, — констатировал майор. — Кто это?

— Твои будущие ученики, — с ухмылкой ответил полковник. — Нравятся?

— Сработано чисто и точно, но только за счёт эффекта неожиданности. Будь этот лось готов к удару, малец сейчас бы умывался кровавыми соплями.

— Может, и так, — не стал спросить Исаев. — Но мы имеем то, что имеем.

— А кто этот, второй, с косоглазием?

— Сейчас… — Взгляд полковника остановился. Он полез в визор, чтобы свериться с информацией из досье. — Михаил Литвинов.

— Косоглазие врождённое или получено вследствие какой-то травмы?

— Врождённое.

— Очень хорошо. Из него можно воспитать отличного пилота или оператора дронов. Сейчас подобный изъян большая редкость, но у него огромные перспективы.

— Плевать мне на него. Меня интересует другой, Константин. Что скажешь о нём?

— Тихий, не отсвечивал до самого конца. На него даже внимания не обращали, хотя первым на крючок угодил именно он. Сырой, конечно, но перспективный. Хотите взять его в проект?

— Именно.

— Он будет отставать от основной группы.

— Тем лучше, — усмехнулся Исаев. — Ладно, свободен.

— Есть. — Майор поднялся и шагнул к двери.

Как только она за ним закрылась, полковник снова вернулся к изучению дела Горячева. Но теперь он рассматривал не удар, а лицо, с которым пацан отправлял в травматологию оппонента. Спокойный взгляд, в котором не просматривалось ни капли страха или сожаления даже после того, как противник испачкал штаны и едва не отдал богу душу. Даже сейчас, лёжа на больничной койке, он рассуждал здраво и хладнокровно.

Исаев впервые за долгие годы почувствовал жадность до информации. У него натурально чесались руки, так хотелось подтолкнуть события, чтобы посмотреть, что получится из этого парня. Но нельзя. Всё должно идти своим чередом. Только так можно добиться максимального результата.

— Но каков, а? — не удержался полковник. — Зверёныш…

Глава 6

Рутина будней

Из медкорпуса нас выпустили через два дня. Ни Джонсон, ни его прихвостни у нас так и не появились. Впрочем, глупо было ожидать иного. Сунься они к нам с угрозами, это обязательно кто-то заметит.