Исповедь смертного греха (СИ) - Вальтер Макс - Страница 19

Глава 9

Мнимая свобода

Уроки отменили. Счастливые дети были отправлены по общагам, а кто-то и по домам. Интернат наполнился шумом незнакомых людей: в форме и без неё. Место происшествия оцепили, и там закипела работа, которую никто из нас не понимал, отчего мы дико нервничали. Да, я старался сделать так, чтобы не оставить даже малейшего намёка на участие человека в случившемся. Но это был первый опыт. К тому же я был ещё ребёнком и близко не понимал, на что могут обратить внимание криминалисты.

Мы сидели ни живые ни мёртвые, запертые в общежитии, в ожидании своей участи. Одно дело представлять смерть врага, и совсем другое — столкнуться с суровой реальностью. Никто из нас даже примерно не представлял, что будет твориться после. Мы привыкли видеть другое.

Когда в шахте погибал человек, на место происшествия приходил старший смены. Он осматривал тело и делал определённый вывод, мол: этот человек плохо следил за своим скафандром. В итоге тот лопнул вот в этом месте и убил своего носителя. Или: зря он решил бить породу в этом месте. Невнимательно осмотрел естественные трещины. Выбив вон тот кусок, он высвободил породу и спровоцировал обвал.

Всё. Никаких следователей с пинцетами и колбами, никаких оперативников, которые заваливали персонал каверзными вопросами. И видеть эту суету было по настоящему страшно. Впрочем, как выяснилось позже, мои эмоции и чувства очень сильно разнились с тем, что навалилось на моих друзей.

В отличие от них, я не испытывал страх перед будущим. Не боялся наказания и осуждений. Я волновался за то, насколько качественно мне удалось реализовать задуманное. Переживание было сродни тому, что чувствует студент перед экзаменом.

Но Мишку с Саней натурально трясло. Они рисовали в фантазии самые страшные сцены. Дошло до того, что Мишка гипотетически отправил себя на урановый рудник. Он уже фантазировал о том, как будет защищаться от радиации, как тщательно следить за костюмом и всё в таком духе.

Критический момент наступил, когда следователи вошли в общежитие и принялись вытягивать нас на допрос, одного за другим. Как при этом побледнели лица моих подельников, надо было видеть. И этот страх мог погубить нас быстрее, чем анализ ДНК, если его вообще догадаются сделать. Нужно было срочно вмешиваться, что-то предпринимать.

— Пацаны, — я перешёл на заговорщицкий шёпот, — хорош трястись. Вы себя этим только выдаёте.

— Ага, тебе легко говорить, — буркнул Санёк.

— Мы всё сделали чисто, — уверенно заявил я. — Они ничего не найдут. Если бы мы где-то ошиблись, за нами бы уже пришли.

— Так они и пришли. — Мишка кивнул на двух бойцов ШОКа, что застыли у двери.

— Они пришли не за нами. Никто из них не понимает, что произошло. Но если вы будете бледнеть от каждого вопроса, вас раздавят. Соберитесь и успокойтесь. Мы были в столовой вместе с другими, так что всё ровно.

— А ведь точно, — оживился Санёк. — Нас же вся школа видела.

Парни тут же подобрались. Мишка даже заулыбался. Правда, он быстро скис после того, как его позвали на допрос. Но болезненная бледность уже испарилась с его рожи. Руки больше не тряслись, и в кабинет к следователю он шагнул уверенно. А когда вернулся, сиял, как начищенный самородок палладия.

— Ну чё там? — Саня тут же уселся радом с ним.

— Да фигня, — отмахнулся Косой. — Их интересует, за каким хреном Джонсон полез к страусу во время завтрака.

— Ну? А ты чё сказал?

— Ну как… правду, — приосанился Косой, нарочно действуя на нервы приятелю. — Всё как на духу.

— Ты дурак, что ли? — Саня слегка отстранился от него. — Какую ещё правду?

— Что это мы его туда заманили, чтобы убить, — зашептал Мишка.

— Ты что, совсем идиотина⁈ Да я тебя сейчас пришибу, дебил! — Саня подскочил и угрожающе навис над другом.

— Ха-ха-ха, — грохнул от смеха Косой. — Ты бы видел сейчас свою рожу! Ой, не могу, ха-ха-ха…

— Конченый, — буркнул приятель и устало отмахнулся.

— Давай серьёзно, — спросил я и без тени улыбки посмотрел Мишке в глаза.

— Да ничего я не сказал, — ответил он, утерев слёзы, которые выступили от смеха. — Ничего не знаю, ничего не видел. О случившемся узнал как и все: во время объявления, что уроков сегодня не будет.

— И всё? — Санёк с недоверием уставился на него.

— Не совсем. — Мишка сделался серьёзным. — Они в курсе, что у нас был конфликт.

— А вот это плохо, — будто действительно понимая, в чём беда, заявил Саня. — Они теперь за нас ухватятся.

— Чушь, — отмёл домыслы я. — У Джонсона со всей школой конфликт.

— Кстати да, — закивал Косой. — Об этом они тоже сказали.

— Прям так и сказали? — не поверил Санёк.

— Короче, когда меня привели, я какое-то время сидел в коридоре. Там у двери двое в форме общались. Один так и сказал, что этот покойничек — тот ещё тип. Мол, от него весь интернат плакал. Никому прохода не давал. А ещё он его мудаком назвал. И сказал: наверняка этот придурок хотел выпустить страуса, чтобы устроить очередной переполох.

— Ладно, всё, — осадил приятелей я. — Не расслабляемся и не рассказываем ничего лишнего. Отвечаем только на тот вопрос, который задали. Ничего сами не придумываем и не добавляем. Ясно⁈

— Да, да, — закивали оба.

Напряжение их точно отпустило. И даже не ясно, что в тот момент было опаснее. В расслабленном состоянии ещё проще сболтнуть лишнего. Так что я всячески старался держать их в тонусе. Единственное, что меня действительно напрягало, это отсутствие возможности сказать всё то же самое Дашке. Я даже понятия не имел, в каком она сейчас состоянии. Не исключено, что она уже вовсю сдаёт нас, выкладывая каждый этап проделанной работы.

Но время шло, а за нами никто не являлся. Значит, она либо ещё не побывала на допросе, либо всё прошло гладко.

Связь заблокировали тут же, как только явились первые представители власти, а потому выяснить напрямую я ничего не мог. Да и опасно это. Даже просто сам факт лишнего интереса может вызвать ненужные подозрения.

Меня вызвали только спустя два часа. Следователь выглядел уставшим. Глаза запали, взгляд расфокусирован. Оно и понятно: заниматься подобной рутиной мало кому доставит удовольствие. И вообще, мне показалось, что этот человек больше исполняет эдакую повинность, чем на самом деле работает. Его и послали сюда, чтобы уладить формальности, а никак не для расследования преступления.

— Сядь, — сухо бросил он, продолжая заполнять какие-то документы, используя для этого голографическую проекцию клавиатуры. — Фамилия.

— Горячев.

— Константин?

— Да.

— Где был в момент происшествия?

— В столовой.

— С пострадавшим знакомы?

— В какой-то степени.

— Так да или нет? — Он поднял на меня усталый взгляд.

— Знакомы.

— Хорошо. Не знаешь, зачем он пошёл в сельскохозяйственный сектор во время завтрака?

— Нет.

— У меня есть данные из медицинского корпуса. У вас ведь был конфликт?

— Он просто нас избил.

— За что?

— Может потому, что мы новенькие?

— У меня есть показания некоего Алексея Викульцева. Он утверждает, что вы задолжали потерпевшему крупную сумму корп-койнов.

— Это неправда. — Я покачал головой. — Он вымогал у нас эту сумму.

— Ясно, — кивнул следователь, сверля меня немигающим взглядом. — Ты ведь понимаешь, что это — мотив.

— Мотив? — Я сделал вид, что не понимаю о чём речь.

— Викульцев также утверждает, что это ты назначил встречу Джонсону у клетки со страусом.

— Тогда я бы сейчас лежал рядом с ним.

— Ладно, свободен. — Он небрежно махнул рукой. — Но ты нам ещё понадобишься. Так что не вздумай бежать.

— Куда? — усмехнулся я.

Следователь ещё какое-то время внимательно меня рассматривал, а затем его взгляд снова расфокусировался, а пальцы запорхали над клавиатурой. Я спокойно поднялся и вышел в коридор. Сопровождающий, который вызывал нас из общежития, проводил меня в общую спальню и выдернул на допрос следующего.