Исповедь смертного греха (СИ) - Вальтер Макс - Страница 42

— Да как ты смеешь⁈ — Голос воспитателя дал петуха. — Всё, Горячев, ты сам напросился. Ну, сейчас ты у меня попляшешь… Сейчас… Данилов, быстро ко мне! Что значит — куда? В кабинет! Мухой. Горячев, за мной, шагом марш!

Я, продолжая ухмыляться, проследовал за воспитателем, который широким шагом, словно ледокол, прямой наводкой пёр к своему кабинету, продолжая бормотать на ходу:

— Каков наглец… Я тебе покажу, кто здесь главный. Это надо такое, а? Какой наглец… Сейчас ты у меня попляшешь… Заходи давай, чего встал! — рявкнул на меня он, отворив дверь в свой кабинет.

Я вошёл и замер посередине. Семён Николаевич прошёл к своему столу и активировал внутреннюю систему. Над столешницей вспыхнул экран и появилась голографическая клавиатура. Воспитатель занял кресло и принялся что-то печатать. Иногда он останавливался, перечитывая написанное, и его губы при этом шевелились.

— Всё, Горячев, допрыгался. Давно надо было это сделать, но всё руки не доходили, — с гордостью объявил он. — Собирай вещички. Ты переезжаешь в дисциплинарный изолятор на пять суток за нарушение параграфа три, пункт четыре: «Хамство, дерзость, вызывающее поведение в отношении персонала».

— Вызывали? — В кабинет заглянул один из охранников.

— Да, Данилов, забирай клиента. Пять суток изолятора.

— За что вы его так?

— Не твоё дело, Данилов! — рявкнул воспитатель, который находился буквально на ступеньку выше охранников. — Делай что говорят! Всё, свободны, оба.

С чувством выполненного долга Семён Николаевич плюхнулся обратно в кресло и жадно облизнул губы, покосившись на ящик стола. Уверен, не будь нас здесь, он бы сейчас обязательно накапал себе в стаканчик.

Даже не думал, что у меня всё получится, да ещё и так просто. Спасибо Саньку за то, что подсказал самый лёгкий способ довести нашего воспитателя до белого каления. Немного времени я нам выиграл. Надеюсь, Исаев не проигнорирует моё послание.

Глава 18

Интерлюдия 4

Печатая каждый шаг, Михеев спешил к начальству с очередным докладом. То, что ему удалось выяснить, выходило за рамки понимания. Эти дети действовали как профессиональные диверсанты, притом что их никто и никогда не обучал ничему подобному. Он уже представлял их в своём проекте и даже видел финальный результат. Правда, всё же имелся один нюанс, способный помешать реализации планов.

— Разрешите, тащ полковник? — Он заглянул в кабинет.

— А, Михеев, заходи. Что там у тебя?

— Много чего, — улыбнулся майор. — Но начну с главного. Сегодня утром пришло сообщение от нашего человека из «Зверинца». Он настойчиво просил передать вам сообщение от Горячева. Говорит, парень лично вышел на него и очень умело манипулировал. В общем, запись их беседы прилагается.

Майор сделал бросающий жест, и над столом вспыхнул голографический экран, на котором развернулась сцена беседы, заснятая регистратором автомобиля. Полковник просмотрел её полностью, а затем пару раз перемотал, пробегая по особо сильным местам.

— Любопытно, — усмехнулся Исаев. — Жаль, не видно того, что они там смотрят.

— Как раз то, что просил передать вам Горячев. К сожалению, мы не смогли вскрыть архив. Точнее, даже не пытались. На нём стоит защита, которая уничтожит содержимое при попытке взлома. Наш подопечный открыто предупреждает об этом в своём письме и просит вас выйти с ним на связь. Пароль он передаст вам лично.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — произнёс полковник, смахнув в сторону экран с письмом от Горячева.

— Даже не знаю… — Михеев склонил голову. — Честно говоря, я бы хотел посмотреть на него поближе. Могу смотаться до «Зверинца», если прикажете.

— Мы и так знаем, что внутри системы крот.

— Да, но у нас для этого есть все ресурсы. Они же — всего лишь дети. Посмотрите на это. — Михеев снова бросил к столу начальства очередной экран, на котором красовался отчёт, и продолжил доклад: — Они действуют как полноценный диверсионный отряд: чётко, слаженно. Видите, как они рассчитали нападение в сауне? Всё буквально до секунды. А это, скажу я вам, сложнейшая операция, на разработку которой у нас ушло бы несколько месяцев. Эти четверо управились за две недели. У них продуман каждый шаг, каждая мелочь. Мне бы не хотелось потерять столь перспективный материал.

— Я тебя понимаю. — Исаев почесал подбородок. — Считаешь, пришло время вмешаться?

— А почему нет? — пожал плечами майор. — В общем и целом проверку они прошли уже давно. То, что мы оставили их на второй и третий круг, чисто наша инициатива.

— Да, но до предела они так и не дошли.

— Это как посмотреть. Сейчас они находятся в безвыходном положении.

— Уверен? — хитро прищурился полковник.

— С «Рудкофф» они бороться не смогут. Горячев прямо говорит об этом в письме. Он понимает, что у корпорации есть все ресурсы, чтобы стереть их в порошок.

— Не на нашей планете, — покачал головой Исаев. — Они не посмеют вмешиваться напрямую, потому что знают, чем им это грозит.

— Напрямую, может, и не посмеют, однако способов давления у них тоже хватает.

— Ладно, что ты предлагаешь?

— Действовать, — пожал плечами Михеев. — Горячев, сам того не подозревая, дал нам в руки прямые доказательства: уличил агента конкурентов на территории под нашей юрисдикцией. Мы можем обвинить его в шпионаже, и нам даже не придётся экстрадировать его рудокопам. Плюс у нас появится рычаг давления, повод натравить на них стаю юристов. Дайте мне отряд бойцов — и я лично проволоку вам крысу.

— У меня идея получше. — Исаев хитро прищурился. — Давай устроим этому Горячеву экзамен. Ты всё верно сказал, пацан развязал нам руки.

— Я не совсем понимаю, тащ полковник…

— Именно поэтому ты всё ещё не в моём кресле, Михеев. Всё, свободен. Дальше я сам.

— Есть! — Майор козырнул и развернулся на выход.

— Усиль наблюдение за подопечными. Скоро начнётся самое интересное. Если они справятся, ты получишь уникальный материал для нашего проекта.

— Так точно, тащ полковник!

— Всё, иди уже, — раздражённо махнул Исаев, и майор покинул кабинет.

Некоторое время полковник сверлил взглядом экран с письмом от Горячева. Затем подвёл его ближе и внимательно перечитал.

— Выделить контакт! — скомандовал он, и визор послушно исполнил команду, подсветив ай-ди Горячева. — Набери.

Перед глазами полковника вспыхнуло окно вызова, а в ухе прозвучали гудки.

— Алё, — прозвучал девичий голос, отчего Исаев несколько растерялся, ожидая услышать другого.

— Кхе, — прокашлялся он, прерывая неловкую паузу. — С кем имею честь разговаривать?

— Это Дарья Пересветова, — представились на другом конце. — Вы полковник Исаев?

Глава 19

Изоляция

Оказавшись в одиночке, первым делом я решил как следует выспаться. Требовалась полная перезагрузка, как телу, так и мозгу. Нужно было полностью отключиться от всего, очистить разум, успокоиться и посмотреть на ситуацию ещё раз, но уже чистым взглядом.

Сама камера, точнее комната, в которой я оказался, ничего особенного из себя не представляла. Кровать, тумбочка слева, немного свободного пространства и крохотный санузел за отдельной дверью. Там душ, туалет и раковина с мыльно-рыльными принадлежностями. Под потолком голографический проектор, в углу — широкоформатная камера видеонаблюдения. Вот и весь интерьер.

Вдоволь отоспавшись, я измерил шагами свободное пространство. Получилось всего три — негусто, но мне хватит. Синяк давно сошёл, кости целы, так что пора возобновлять тренировки. Первым делом — разминка. Хорошо бы начать с пробежки, чтобы как следует прогреть все мышцы, однако в моих условиях реализовать это невозможно. Впрочем, есть и другие способы.

Я остановился посередине комнаты, ноги вместе, руки по швам. Раз — прыжок. Ноги на ширине плеч, руки в стороны. Два — ещё прыжок. Ноги снова вместе, руки по швам. Поехали…

Я скакал до тех пор, пока на лбу не проступили первые капельки пота. Затем перешёл к приседаниям, но не в качестве физических нагрузок, пока только для разогрева. Присел, выпрыгнул, хлопнул над головой в ладоши. Так десять раз. Следом — упор лёжа и классическое отжимание. Без азарта, спокойно, тоже десять раз.