Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 19

Вопрос только, откуда вообще можно взять какую-то особую и достаточно вместительную глину? Такая вообще существует хоть? С деревом уже понятно, в лесу водится немало странной дряни и из этой дряни можно строгать хоть Буратино, было бы желание и возможности. Но глина-то… Это ведь просто глина, как она может быть особой? Поковырялся в памяти и нашел лишь размытые образы разговоров у костра. Там какой-то проезжий странник рассказывал детям о страшных монстрах, големах, которые полностью состоят из камня, глины или земли. Мне что, голема на черепицу надо покрошить, чтобы она получила особые свойства? И что это будут за свойства тогда? Я ведь не поленюсь, покрошу, чтобы просто проверить, за мной не заржавеет.

Впрочем, это размышления на будущее, а сейчас у меня в руках отличная черепица и впереди вышка, которую пора заканчивать.

Загрузил всю готовую черепицу на телегу, аккуратно переложив соломой, чтобы не побить по дороге. Считал, пока укладывал: восемьдесят три штуки в общей сложности из четырёх обжигов, с учётом всего боя. На одну вышку нужно шестьдесят, значит двадцать три в запас, а это почти половина дополнительной крыши на случай, если понадобится.

Ну а как загрузился, сразу потащил к вышке, твёрдо решив закончить работу сегодня. Обрешётка на крыше готова уже давно, осталось только уложить черепицу и закрепить, после чего конструкция обретёт законченный вид и можно будет с чистой совестью сдавать Гундару.

С углом ската, который получился на крыше, черепица могла лежать и без дополнительного крепежа, просто под собственным весом, как лежит на любой деревенской крыше, где уклон достаточен для стока воды. Но для надёжности подложил деревянные клинышки под нижний край каждого ряда, вырубив их из обрезков жердей прямо на месте. Клинышки упирались в обрешётку и не давали черепице сползать, а верхний ряд ложился внахлёст на нижний, перекрывая стыки и создавая сплошную водонепроницаемую поверхность.

Работа шла быстро, руки нашли ритм после третьей черепицы, и дальше процесс пошёл почти на автомате. Основа текла как обычно, из груди в ладони, из ладоней в материал, из материала обратно, чуть гуще с каждым уложенным рядом. Созидание откликалось на каждый завершённый элемент, и к середине работы я уже чувствовал, как внутри нарастает знакомое напряжение, предвестник большой волны, которая приходит при завершении конструкции.

Последняя черепица легла на место с тихим щелчком, и вышка стала цельной. Каркас, площадка, ограждение, лестница, кровля, всё на своих местах, всё подогнано, прибито, уложено. Конструкция выглядела… правильной, если это слово может описать ощущение, когда смотришь на результат собственной работы и не находишь, к чему придраться.

Волна пришла практически мгновенно и накрыла с головой. Не постепенный приток, как при лепке или плетении, а мощный единовременный удар, от которого перехватило дыхание и потемнело в глазах на долю секунды. Основа хлынула в тело со всех сторон одновременно, из черепицы, из дерева, из камня фундамента, будто вся вышка разом выдохнула накопленную энергию в своего создателя. Руки загудели, в груди вспыхнуло жаром, и мир на мгновение стал ярче, чётче, объёмнее.

[Основа: 3/15 → 15/15]

[Путь Созидания I: 24 % → 41 %]

Полный бак! Основа восстановилась до максимума, и семнадцать процентов по Созиданию за одну завершённую вышку, построенную в одиночку, с собственной черепицей, обожжённой в собственном горне. Прогресс по Созиданию опять подскочил непропорционально сильнее, чем набирался при ежедневной рутине, и это уже закономерность, а не случайность.

Сидел на площадке наверху, свесив ноги, и смотрел на деревню с блаженной улыбкой, которую не мог и не хотел сдерживать. Закатное солнце ложилось на свежую черепицу тёплыми оранжевыми пятнами, и крыша выглядела так, будто стояла здесь всегда. Ветерок тянул со стороны леса, принося запах хвои и прелой земли, и в этот момент мир казался до неприличия прекрасным.

Шаги послышались снизу, тяжёлые, неторопливые, и вместе с ними донёсся голос, в котором смешались изумление, раздражение и что-то похожее на невольное уважение.

— Да ну нахрен…

Улыбка стала ещё шире, хотя казалось, что шире уже некуда.

Единственное, что примиряло Ренхольда с этим захолустьем — это мысль о деньгах. Не о каких-то жалких серебряках, которыми расплачивалась деревня за текущий контракт, а о настоящих деньгах, которые маячили впереди, стоило лишь дотерпеть и сделать всё правильно.

Северные вышки, вот, где начинается серьёзный разговор. Не эти убогие дозорные площадки для наблюдения за частоколом, а полноценные оборонительные сооружения, способные выдержать штурм. Сам лорд выделил средства на укрепление окраинных поселений, и суммы там фигурируют такие, что у Ренхольда каждый раз учащался пульс, стоило о них вспомнить. И пусть староста об этом не говорит, но Ренхольд приехал сюда только потому, что узнал эту информацию.

Контракт на северные вышки получит тот, кто зарекомендует себя на текущей работе. Староста выбирает подрядчика, староста же даёт рекомендацию лорду, и от этой рекомендации зависит всё. Бьёрн, конечно, тоже метит, но кровельщик есть кровельщик, его потолок — это крыши и навесы, а для серьёзных конструкций нужен настоящий строитель. Городской, с опытом, с пониманием масштаба. Пьяница Хорг вообще не в счёт, его подмастерье и одну вышку в одиночку не построит, куда там этой деревенщине без образования и каких-либо способностей.

По крайней мере так Ренхольд думал ещё вчера.

Вторая вышка его бригады стояла законченная с утра. Подмастерья наконец-то справились, кровля уложена, ограждение прибито, и Ренхольд лично проверил каждый стык перед тем, как объявить работу завершённой. Не идеально, далеко не идеально, но приемлемо, а большего от этих двоих ждать бессмысленно.

У Бьёрна дела шли примерно так же, вторая вышка на подходе, но ему ещё день до завершения, и это означало, что Ренхольд финиширует первым. Первый закончил, значит самый расторопный, значит самый надёжный, значит контракт. Логика простая и безотказная, и именно на неё Ренхольд делал ставку с самого начала.

Ну а пьяница Хорг лежал в своём доме и пил то, что ему заботливо подносили к порогу каждую ночь. Расходы на местную сивуху смешные, бабка-самогонщица берёт пять медяков за бутыль, если возвращать старую тару, а результат надёжнее любого замка на дверях. Пока Хорг пьёт, его вышки стоят, а пока вышки стоят, Ренхольд впереди. Простая арифметика, в которой нет места совести, потому что совесть в строительном подряде убыточна.

Шагал через деревню к бабке за очередной порцией, благодушно рассматривая покосившиеся заборы и думая о том, как хорошо будет вернуться в город с полным кошельком и рекомендательным письмом от старосты. Время этой мерзкой дыре тянется невыносимо медленно, но ради контракта можно потерпеть и два месяца, лишь бы не дольше.

Свернул за угол, и ноги тут же приросли к земле.

Вторая вышка Хорга стояла перед ним законченная. От фундамента до кровли, с ограждением, с лестницей, с черепичной крышей, которая ловила закатное солнце и отливала терракотовым золотом. Три столба, расходящиеся книзу, площадка с ограждением, и всё это построено так ровно, так аккуратно, что Ренхольд на секунду забыл, как дышать.

Наверху, на площадке, свесив ноги, сидел мальчишка. Оборванец Хорга, его подмастерье, только уже не оборванец, а вполне прилично одетый парень в новой рубахе, с топором за поясом и улыбкой, от которой хотелось провалиться сквозь землю.

— Да ну нахрен… — вырвалось прежде, чем Ренхольд успел взять себя в руки.

Парень обернулся, посмотрел сверху вниз, и улыбка его стала ещё шире.

— Такие дела, — голос звучал спокойно, почти дружелюбно. — Что, псина городская, думал, стройка встанет?

Глава 5

Ренхольд стоял внизу, задрав голову, и на лице его одно выражение сменялось с огромной скоростью. Выглядело это так, будто он никак не мог выбрать между яростью, растерянностью и желанием немедленно оказаться в каком-нибудь другом месте. Остановился на ярости, судя по тому, как побагровела шея и заходили желваки на скулах.