Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 27

Лиственница дёрнулась, стебель напрягся, по нему пробежала мелкая дрожь, и на секунду показалось, что удар неизбежен. Но росток замер, покачнулся ещё разок и успокоился, хотя по вибрации было видно, что порыв хлестнуть никуда не делся.

— Тихо, тихо, дурная, — проговорил вполголоса, медленно поднимая ладонь. — Рубить не буду, не собираюсь, просто постою рядом.

Лиственница не ответила, что вполне ожидаемо, но и бить не стала, что уже как раз неожиданно. Может, привыкла к моему присутствию, может, Эдвин как-то на неё повлиял, а может, хищное растение просто сообразило, что от кормильца, который каждый день ходит мимо и ни разу не тронул, вреда не будет. Какая бы ни была причина, результат устраивает.

Положил ладонь на стебель, закрыл глаза, сосредоточился и попытался направить Основу из груди в руку, а из руки в дерево. Всей ладонью, как показывал Эдвин, ровно и без спешки.

Основа послушно потекла по привычному маршруту, дошла до кончиков пальцев, коснулась стебля и… рассыпалась. Не впиталась, а разлетелась мелкими искрами, которые скользнули по поверхности коры вниз и ушли в землю, не задержавшись ни на мгновение. Ни капли не попало в дерево, ни единица не задержалась в живой ткани.

Попробовал ещё раз, помедленнее, тоньше, пытаясь найти хоть какую-нибудь щель, через которую Основа могла бы просочиться внутрь. И снова искры, снова потеря, снова ощущение, будто толкаешь воду в промасленную ткань, а она скатывается каплями и падает на пол.

Ну да, конечно. Чего я, собственно, ожидал? Эдвин прямым текстом заявил, что я не смогу, а он может. Разные Пути, разная Основа, и даже Система чётко разделяет ту же древесину на мёртвую и живую. Мёртвое бревно, камень, глина, ткань, даже ивовые прутья, высохшие и потерявшие связь с корнем, всё это принимает мою Основу без возражений. А живое дерево, с соками, с собственной внутренней жизнью, отторгает, и не враждебно, а просто равнодушно, как что-то чужеродное.

Хотя если задуматься, граница странная. Свежесрубленное дерево, которое полежало всего пару дней, ещё вполне живое по всем признакам, листья не завяли, древесина сочная, клетки не погибли. Но Основа в него уже идёт, проверено на лиственничных ветках и корнях, и ни разу не было ни единой искры. Значит, дело не в биологической жизни как таковой, а в какой-то иной границе, в связи с землёй, с корневой системой, с чем-то, что обрывается в момент рубки и после чего дерево для Основы перестаёт считаться живым.

Хотя, стоп, тут есть нестыковка. А ведь Разрушение по живому работает прекрасно. Большинство практиков в этом мире ориентированы именно на боевое применение Основы, и вряд ли они колотят исключительно камни и брёвна. Хотя я особо не изучал этот момент, возможно Основа при Разрушении и не проникает никуда а преобразуется в кинетическую энергию…

Ладно, Основе виднее, куда ей течь и куда не течь, а мне уже надоело стоять и думать об этом. Тем более, что дел и так хватает.

Убрал руку, и лиственница тут же качнулась, но скорее от того, что ладонь отпустила стебель, чем от агрессии. Постоял ещё секунду, разглядывая росток, и пошёл дальше.

И вот ещё что любопытное. В лесу, когда хожу за дровами или корнями, иногда возникает странное ощущение, будто Основа вокруг. Не моя, а какая-то другая, рассеянная, едва уловимая, текущая в каждой ветке, в каждой травинке и даже в воздухе между деревьями.

Слабенькое чувство, на грани воображения, и появилось оно только после перехода на первую ступень, раньше ничего подобного не замечал. Может, обострилось восприятие, а может, просто голова выдумывает то, чего нет, потому что хочется верить в нечто большее, чем сухие цифры в интерфейсе. Подтверждений пока никаких, и до тех пор, пока они не появятся, буду считать это обычными глюками уставшего организма.

В итоге встряхнул головой, чтобы выбросить оттуда лишние мысли и зашагал бодрее. Дорога до Сурика заняла минут пятнадцать при учете того, что по пути завернул к Торбу и купил кусок вяленого мяса, причем вполне увесистый, на двоих хватит. Мясник сверлил меня взглядом, но торговать торговал, деньги запаха не имеют, а четыре медяка это четыре медяка. Потом зацепил у бабки на рынке свежую булку за медяк и посчитал расходы. Пять медяков на обед для себя и помощника, не разорительно, но и не бесплатно, а значит Сурик должен отработать каждую крошку. Впрочем, судя по его энтузиазму, с этим проблем не будет.

Также перед тем как зайти за мальчишкой, сделал ещё одно дело. Вернулся домой, нашёл среди бутылок, скопившихся у стены, ту, в которой ещё плескалась сивуха, вылил содержимое на землю, стараясь не дышать, и пошёл к колодцу. Промыл бутылку трижды, набрал холодной воды и заткнул горлышко тряпицей. Надоело каждый раз бегать за водой, как корова на водопой, и таскать её в пригоршнях. Теперь хотя бы бутылочка будет при себе, главное не перепутать с непромытыми, а то хлебнёшь по ошибке и привет, тот ещё будет сюрприз для неокрепшего организма.

Сурик выскочил на порог, едва я постучал. Видно было, что ждал, потому что штаны уже подвязаны, рубаха заправлена, а на ногах то, что с натяжкой можно назвать обувью.

— Готов?

Мальчишка закивал с такой частотой, что показалось, голова вот-вот оторвётся и улетит по собственной траектории.

— Тогда пошли. По дороге объясню, что к чему.

Вручил ему кусок мяса и половину булки, и пока Сурик жевал, стараясь одновременно есть и слушать, начал раскладывать задачу. Горн уже загружен заготовками для черепицы, дрова подготовлены. Работа простая: следить за огнём, подкидывать дрова вовремя и не давать температуре падать, главное тут помнить последовательность.

Так что вкратце объяснил ему каждый этап, также не забыл сообщить, чем чревата невнимательность и почему следить за огнем так важно. Сурик все время кивал, но так и продолжал жевать и едва заметно улыбаться. При этом после описания каждого этапа не забывал уточнять у него детали, которые он мог быстро не запомнить. Иногда перескакивал с этапа на этап, чтобы точно убедиться, что он не напортачит. Но каждый раз Сурик отвечал плюс-минус верно, так что я быстро успокоился. И правда, дельный паренек, может сделаем из него полноценного члена общества.

В любом случае, скоро проверим на практике, как он запомнил. Главное мне теперь не проворонить момент и вовремя влить основу во время обжига. И желательно сделать это так, чтобы даже Сурик не заметил…

Добрались до дома, и Сурик сразу завертел головой, осматривая участок с нескрываемым любопытством. Еще бы, тут столько интересного… Горн, тачка, штабель дров, угольная яма с глиняной крышкой, вёдра с отстаивающейся глиной в тенёчке, и даже лиственница, которая при виде нового гостя слегка покачнулась, но сдержалась.

— Это что? — Сурик ткнул пальцем в сторону ростка.

— Плотоядная лиственница, — ответил спокойно. — Не подходи к ней, укусит.

Мальчишка отдёрнул руку и попятился, хотя стоял в добрых пяти шагах от растения. Ну и славно, лучше перебдеть, как говорится.

Первым делом занялся горном. Загрузил заготовки ещё с утра, они лежали внутри ровными рядами и только ждали своего часа. Сурик стоял рядом и наблюдал, как я развожу огонь в топке, подкладывая сначала мелкую щепу, потом лучину потолще, и дую на робкое пламя, чтобы оно занялось уверенней.

— Вот, смотри, — кивнул на огонь, когда тот перестал нуждаться в уговорах. — Сейчас он маленький, тяга слабая, из трубы идёт белый дым. Это влага выходит из заготовок и из стенок горна. На этом этапе ничего не трогаешь, только следишь, чтобы огонь не потух. Если начнёт затухать, подкинь одно полено, не больше. — решил на всякий случай повторить теорию, для очередного закрепления.

Сурик кивнул, устроился на земле у проёма топки, и лицо у него приобрело такое сосредоточенное выражение, словно от этого огня зависит судьба всей деревни.

— Когда дым посветлеет и станет прозрачнее, зовёшь меня. С этого момента начинаем потихоньку добавлять жару.

— Понял. Белый сидим, прозрачный зову тебя. — быстро закивал он, — Рей, не переживай, я правда все запомнил, можешь не сомневаться.