Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 40

— Использую запасной вариант.

Поднялся на ноги, потому что сидеть и расстраиваться не время, пока не проверил всё как полагается. Подхватил топор и прикинул, куда бить. Нет, вкладывать Основу в удары точно не стоит, это увидит любой, даже тот, кто совершенно не знаком с Основой, то есть Сурик. Убрал топор, полез в карман и высыпал Сурику на ладонь десять медяков.

— Сходи, купи нам чего-нибудь очень вкусного. Вот прямо чтобы на душе хорошо стало.

Сурик уставился на горку медяков так, будто ему вручили годовое жалованье.

— Но… Куда столько? Я даже не знаю, что можно купить на столько денег!

— Пусть будет вкусно. — отвернулся и снова начал размечать глазами места ударов, — Всё, ступай, думай. За горном я пока сам присмотрю, можешь об этом не переживать.

Расточительно, конечно, десять медяков на еду, когда каждая монета на счету. Но иногда стоит порадовать себя и не вижу в этом ничего зазорного. Пусть лиственничные ветки закончились и такие же корзины пока не сплести, но я уже понял, что от голода в этом мире не сдохну. Как и в прошлой жизни, в этой ничего не изменилось, а лишь стало лучше. Если ты работаешь с полной отдачей и на результат, всё у тебя будет. Просто работай и продолжай двигаться по намеченному пути, никуда не сворачивая по дороге. А сейчас хочу вкусно поесть, и всё тут.

Сурик убежал, а я смог спокойно заняться делами. Первым делом, пока есть Основа, присел у горна, приложил ладони к основанию и направил энергию знакомым маршрутом, через грунт и поддувало, к посуде внутри камеры. Поток пошёл мягко, ровно, и пять предметов откликнулись тёплым ощущением, принимая энергию без сопротивления. Влил столько, сколько показалось достаточным, и убрал руки. Осталось восемь единичек, и этого должно хватить на эксперимент, если не разбрасываться.

Подхватил топор, подошёл к стволу и нанёс мощный быстрый удар по центру, вложив две единицы Основы в лезвие. Топор вошёл на две трети, оставив обугленные края, и ствол жалобно хрустнул, но не разломился. Следом схватил за кончик ствола, придавил ногой место среза, и попытался доломать, чтобы не тратить Основу на лишние удары. Ломается, кстати, ужасно. Гнётся под любыми углами и действительно остаётся в том же положении, так что пришлось доламывать как проволоку, перегибая туда-сюда, пока волокна не сдались окончательно.

Ещё четыре единицы Основы, и разрубил ещё в двух местах, разделив ствол на равные куски. Каждый удар давался легче предыдущего, потому что уже понял, куда целить и с какой силой вкладывать, но и расход не маленький. Шесть единиц на три разруба, и в резерве осталось всего две, что для любого мало-мальски серьёзного действия уже впритык.

Маловато бревнышек вышло, но ведь это эксперимент, а не массовое производство. Тем более, пока рубил, кинул пару веток в топку горна, просто из любопытства. Горят, скажу честно, совершенно паршиво. Дымят, тлеют, чадят, но настоящего пламени не дают, и жара от них чуть больше, чем от сырой тряпки. Можно списать на то, что дрова свежесрубленные и внутри полно влаги, хотя ветки не назовёшь толстыми. А когда высохнут, как говорит Ольд, могут превратиться в труху и «поржаветь» изнутри. Замкнутый круг, в котором нужно найти лазейку. Ну, надо пробовать, иначе зачем вообще затевал.

Сложил бревнышки на дно угольной ямы, обложил вокруг обычными дровами плотно, без зазоров, чтобы жар распределялся равномерно. Уголь получится смешанный, обычный и железный вперемешку, но для первого опыта сойдёт, если сойдёт вообще. Потом побежал за глиной, накопал полную тачку, замесил с водой и через час яма была готова, замазана и загерметизирована. Перенёс от горна пару горстей раскалённых углей, быстро разжёг огонь внутри и принялся ждать.

Дым повалил густой, белый и вонючий, и пах он совсем не так, как обычное дерево. Что-то едкое, с металлическим привкусом, от чего запершило в горле и защипало глаза. Ну, если результат будет хотя бы вполовину так же интересен, как запах, значит эксперимент уже удался.

Присел рядом с ямой, наблюдая за дымком, и подбросил в горн пару поленьев. Два дела одновременно, угольная яма и обжиг, и оба требуют внимания, но оба терпят, если не считать периодических подбросов, так что вполне управляемо, если не зевать.

Всё у меня получится, и нет смысла сомневаться. Железное дерево ржавеет от воды? Значит, нужно убрать воду. Основа умеет менять свойства материалов, я видел это на глине, на лиственнице, и нет причин думать, что с железной древесиной фокус не пройдёт. Просто нужно подобрать правильный подход, а подход подбирается экспериментами, а не сидением на месте.

Глава 10

Дымок из угольной ямы поднимался тонкой белёсой струйкой, уже без прежней густоты и едкости, и по цвету можно было понять, что пар ушёл, влага выкипела, а значит внутри идёт именно то, что должно идти, пиролиз, если по-научному. Превращение древесины в уголь, если по-простому. И где-то среди обычных поленьев лежат обрезки железного дерева, которые либо превратятся во что-то стоящее, либо нет, но узнаю я это только завтра.

Сидел, глядя на дымок, и перебирал в голове события последних часов. Железное дерево, конечно, преподнесло сюрприз, и не самый приятный. Столько усилий на добычу, столько надежд на уникальный материал, а в итоге Ольд разводит руками и говорит, что древесина ржавеет от воды. Ну, не буквально ржавеет, но суть та же, разрушается при контакте с влагой, причём молодые стволы особенно уязвимы.

Если бы речь шла о каком-нибудь обычном дереве, расстроился бы, пожалуй, но тут случай другой. Я познакомился с новым материалом, узнал его свойства, понял ограничения, и теперь знаю, чего ожидать. А знание не бывает бесполезным, даже если полученный ответ звучит как «нет, так не выйдет».

Ну и Эдвин, конечно, хорош. Рассказал про корни, про листья, про то, что деревья «дразнят» его, и что к рощице лучше не соваться. Про защитные механизмы предупредил, за что спасибо, хотя я и сам об этом догадывался. А вот о том, что древесина как материал никуда не годится без серьёзной обработки, тактично промолчал.

Впрочем, винить его сложно, он ведь травник, а значит рассматривает растения в живом виде, и его интересуют листья, корни, соки, отвары. Что происходит с деревом после рубки, для него примерно так же увлекательно, как для меня рецепт удобрения из рыбных потрохов. То есть, вообще никак, и даже местами противно.

Живот урчал всё настойчивее, и с каждой минутой урчание становилось громче, словно внутри кто-то требовал аудиенции. Сурика нет уже полчаса, убежал на ярмарку с десятью медяками в потном кулачке, и пропал, видимо, не может определиться между десятком вариантов, каждый из которых обещает счастье, но требует мучительного выбора. Десять медяков на еду, когда впереди столько незакрытых расходов, расточительство, конечно, но иногда стоит перестать считать и просто порадовать желудок.

Ладно, чем сидеть без дела и слушать собственное брюхо, лучше потратить время с толком. Поднялся, подхватил тачку, закинул лопату, топор как обычно заткнул за пояс и покатил через деревню к реке. Дорога знакомая до последней кочки, ноги несут сами, а руки уже знают, когда повернуть тачку, чтобы колесо не попало в знакомую выбоину у третьего забора, которая после дождя превращается в маленькое болото.

Ярмарка к этому часу сворачивалась, торговцы складывали товар, убирали навесы, кто-то уже грузил телегу, а на площади оставались только бабки с последними связками лука и мальчишки, подбиравшие с земли оброненное. Прокатил тачку мимо, не задерживаясь, потому что покупать сегодня нечего, а таращиться на остатки чужого изобилия без денег занятие тоскливое. Все-таки деньги я предусмотрительно оставил в тайнике.

У реки всё как обычно — берег подсох после утреннего тумана, глиняный пласт на обрыве виден отчётливо, и лопата входит в него охотно, без сопротивления. Нагрёб полную тачку, как и десятки раз до этого, утрамбовал, чтобы по дороге не рассыпалась, и покатил обратно. Занятие настолько привычное, что деревенские давно перестали обращать внимание.