Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 46

Честно говоря, я не знаю что они даже на этой корзине делают, для этого надо наполнить их и посмотреть что получится при помощи анализа. Но с такими потерями никакой Основы не хватит на пополнение, так что воздержусь и буду действовать методом научного тыка.

— Рей, а можно подержать? — Сурик протянул руку к корзине с таким выражением, с каким другие дети тянутся к чужим игрушкам.

— Держи, только аккуратно, — протянул ему корзину и поднялся на ноги, отряхивая штаны. — Как-никак, это учебное пособие.

Сурик покрутил корзину в руках, поскрёб ногтем один из символов и вздохнул с такой тоской, что у меня на секунду защемило в груди. Наверное, вспомнил отца… Но времени на воспоминания нет, даже на такие теплые.

— Ладно, хватит разглядывать чужие художества, глина ждать не будет. — вздохнул я спустя минут пять.

Мальчишка быстро встряхнулся, вернул корзину и бодро зашагал к тачке с глиной, снова превратившись в деловитого помощника, готового рыть, таскать и месить от рассвета до заката.

Убрал корзину обратно под навес и мысленно пообещал себе вернуться к ней вечером, когда основные дела будут сделаны. Руны подождут, а черепица и горн ждать не станут.

Итак, второй горн, давно пора.

Присел на корточки рядом с первым и окинул его придирчивым взглядом. Старичок, конечно, выглядит крепко, стенки условно целы, все трещины замазаны и больше не расходятся. Колосник к удивлению тоже не просел, тяга работает, но кое-какие вещи хочется исправить с самого начала, а не подгонять на ходу, как было в прошлый раз.

Первое и самое раздражающее: топка маловата. Дрова приходится подкидывать часто и помалу, потому что крупные поленья попросту не влезают, а если забить топку под завязку, воздух не проходит и огонь начинает задыхаться. Каждый раз одна и та же песня: суёшь полено, обжигаешь пальцы, ждёшь, повторяешь. За один цикл обжига набирается десятков пять таких подходов, и время на них уходит совершенно бездарно.

Второе: камера обжига. Двадцать две черепицы за раз — это предел первого горна, и при нынешних потребностях этого категорически мало. Хорг достраивает третью вышку и вот-вот упрётся в крышу, а мне ещё жалюзи для Малга делать, и про свой дом забывать нельзя, хотя хочется.

Третье, и вот тут самое интересное: способ подачи Основы. До сих пор я вливал энергию через грунт, прижимая ладони к земле рядом с основанием. Работает, спору нет, но потери чудовищные. Основа проходит сквозь почву, расплёскивается, впитывается во всё подряд и до черепицы внутри камеры добирается в лучшем случае половина. Каждый раз, когда чувствую, как энергия уходит в землю впустую, внутри что-то недовольно ворчит, примерно как Хорг, когда видит криво положенный ряд.

Значит, план простой — топку шире и глубже, камеру обжига раза в три просторнее, стенки потолще, купол чуть повыше, и главное, придумать способ вливать Основу напрямую, а не через полметра грунта. Дров, конечно, будет жрать немерено, но если подмешивать уголь к дровам, расход можно держать в рамках. Зато выхлоп черепицы вырастет втрое, а при удачном раскладе и больше.

Место выбрал в трёх шагах от первого горна, чтобы удобно было подбрасывать дрова сразу в оба. Не ради лени, хотя лень тоже аргумент, а ради экономии времени: пока один обжигает партию, второй можно загружать или остужать, и ходить от одного к другому по короткой дорожке вместо двух отдельных вылазок.

— Сурик!

Мальчишка подскочил на месте и развернулся ко мне в состоянии полной боевой готовности. Энергии у него, как у трёх взрослых и одного мелкого щенка, и расходовать её на полезное дело сам бог велел.

— Глину мне нужно, много! Бери тачку, копай у реки, как в прошлый раз, только без примесей и корешки убирай. И вот ещё что… — Поймал его за рукав, потому что он уже рванулся к тачке даже не дослушав. — Трава нужна, сухая, прошлогодняя. Нарви охапку, и потом порви руками на кусочки длиной с палец, не длиннее. Вмешаешь в глину, когда будешь месить.

— Зачем? — захлопал он глазами.

— Затем, что глина без армирования трескается. — Вздохнул я, но все равно терпеливо объяснил, — Волокна травы работают как скелет внутри стенки, не дают трещине разойтись на всю длину. Сама по себе трава нагрузку не выдержит, но материалу не позволит расползтись. Та же логика, что и корни в почве на склоне: земля без них оползает, а с ними держится.

Сурик смотрел на меня круглыми глазами, и по его лицу было видно, что он запоминает каждое слово. Приятно, чёрт побери, когда объяснение слушают, а не перебивают оскорблениями, как некоторые травники или строители.

— Кстати, песок тоже подсыпай, горсть на ведро. — вспомнил я, и в этот раз решил объяснить сразу, не дожидаясь вопросов, — Он разрыхляет смесь и не даёт ей слишком сильно сесть при сушке. Без песка глина скукоживается и рвёт саму себя изнутри, а с ним ведёт себя поспокойнее.

— Понял! — Сурик кивнул, схватил тачку и был таков.

Быстрый парень, ничего не скажешь, а пока он бегает к реке, можно подготовить площадку. Снял верхний слой дёрна топором, выровнял землю, утрамбовал. Основание горна должно стоять плотно, иначе при просадке грунта стенки поведёт и вся конструкция пойдёт трещинами. Первый горн я ставил на камни, и это было правильно, но в этот раз обойдусь утрамбованной площадкой с тонкой подушкой из песка. Камней подходящих поблизости нет, а таскать их от реки ради основания печи, которую я с Основой слеплю за полдня, расточительно по времени.

Сурик вернулся на удивление быстро, тачка была нагружена с верхом. Глина влажная, жирная на ощупь, без камешков и корней. Мальчишка ссыпал её в замесочную яму, притащил ведро воды, охапку сухой травы и присел на корточки.

— Руками мешать? — уточнил он, отрывая очередной кусок травы и бросая в яму.

— Ногами быстрее будет, — помотал я головой. — Да и легче, просто топчешься на месте, а процесс идет.

Он стянул обувь и встал в яму обеими ногами, увязая по щиколотку. Минут через десять глина уже превратилась в однородную массу с равномерно распределённой травой, и Сурик вылез из ямы, измазанный по колено, но довольный.

Первый ряд лёг на утрамбованную площадку широкой лентой. Формировал его руками, разминая каждый шмат глины и укладывая по кругу, с нахлёстом на предыдущий фрагмент, чтобы стык не стал слабым местом. Диаметр заложил заметно больше, чем у первого горна, раза в полтора, и стенки сразу начал делать толще, в две ладони вместо одной. Жадничать с материалом нет причин, глины вон целая тачка, а если не хватит, Сурик привезёт ещё, на берегу точно не закончится.

Одновременно с укладкой пустил Основу через ладони, медленно и широко, как учил Эдвин, плоским потоком по всей площади контакта. Руки привычно разогрелись, глина откликнулась мягким теплом изнутри, и поверхность начала матоветь на глазах, подсыхая от центра к краям. Разница с обычной лепкой очевидна: без Основы первый ряд сох бы часа два, а с ней схватывается минут за пять, и можно класть следующий, не опасаясь, что нижний расползётся под весом.

Пока лепил, периодически поглядывал на Сурика. Мальчишка подтаскивал глину к рабочему месту и ни разу не поинтересовался, почему стенки сохнут с такой скоростью. То ли не замечает, то ли считает это нормальным, а скорее просто не задумывается, занятый работой. Что ж, значит поток настолько слабый, что со стороны ничего не видно, и это к лучшему. Не то чтобы я от Сурика скрываю что-то принципиальное, просто пока не хочется объяснять, а придумывать отговорки лень.

Второй ряд, третий, четвёртый. Стенки росли ровно, без перекосов, каждый новый слой ложился на подсохший предыдущий плотно и надёжно. Основа расходовалась экономно, куда экономнее, чем при строительстве первого горна, когда я ещё не умел контролировать ширину потока и половину энергии выпускал в воздух.

— Сурик, смотри, — остановился на минуту, чтобы передохнуть и заодно показать. — Видишь, как каждый ряд ложится с перекрытием? Верхний закрывает стык нижнего, и так по кругу. Это перевязка. Без неё трещина пойдёт по вертикали насквозь и стенку разорвёт.