Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 15

— Этот не начнёт, — я вытер лоб рукавом. — Ему даже жить лень, не то что думать. Но учти, Макс, нам сегодня здорово повезло. Особенно тебе. В следующий раз такой номер не пройдёт. Валим отсюда, пока твой фельдшер не нарисовался. Возвращайся к работе. Я с твоей ситуацией завтра разберусь.

Макс отправился к станции СМП, а я — домой. Шёл и перебирал в голове детали прошедшего дня. Пять миллионов, жена бизнесмена, Палыч… В какую же феерическую задницу залез настоящий Астахов!

А разгребать мне. Так ещё и сам Астахов грозит вернуться из Таиланда и обвинить меня в краже личности, если я не вышлю ему денег.

Придётся очень хорошо обдумать, как мне выйти победителем из всех этих передряг.

Я поднялся на пятый этаж. В квартире было пусто — Макс, как и обещал, остался на подстанции дежурить.

Ужин был такой же, как и вчера. Те же макароны. Только на этот раз без талого снега, который капал вчера с потолка. Пока макароны готовились, я набрал стационар. Сонная медсестра подтвердила — пациент в шестой смотровой, дышит ровно. Я велел поставить ему поддерживающую капельницу и не беспокоить до утра, особо подчеркнув, что пациент мой и Рудкову к нему соваться не стоит. Зная Митьку-душегуба, он только обрадуется лишнему поводу ничего не делать.

Только я опустил вилку в тарелку, как телефон на столе завибрировал. Тот самый номер, с которого в прошлый раз мне пришла эсэмэс с угрозами.

— Слушаю, — коротко бросил я.

— Это Димон, — голос в трубке был глухим. — Слышь, доктор… В общем, я это… От заказа отказался. Передал через посредника, что ты нам не по зубам. Лезть больше не буду, и парней своих отзову.

Я молчал, решил позволить ему выговориться. Интерфейс был бесполезен через мобильную связь, но я и так чувствовал его страх.

— Как там Серый? Ну, напарник мой? — выдавил он наконец.

— Жить будет, — отправляя в рот порцию макарон, ответил я. — Пару дней полежит у меня в стационаре под капельницами, почистим ему кровь, потом выпишу. Считай, что он в краткосрочном отпуске.

В трубке раздался тяжёлый вздох.

— Ну тогда это… Спасибо, что ли. Ну, за то, что не бросил его там подыхать. Не по-людски это было бы. Ты только это… Поосторожнее будь. Я-то соскочил, но Палыч — мужик упёртый. Он точно ещё кого-нибудь пришлёт. Деньги он не прощает, а бабу свою — тем более. Бывай.

Короткие гудки. Я медленно положил телефон на стол.

Димон ушёл со сцены, осознав, что мозгоправ может быть опаснее любого киллера. Но интрига только закручивалась. Имени Палыча он так и не назвал, но масштаб проблемы обрисовал чётко. Пять миллионов и задетая честь саратовского бизнесмена — это не тот долг, который получится быстро списать.

Чувствую, проблемы меня ещё настигнут.

Кроме того, с интерфейсом у меня теперь тоже всё не очень гладко.

/Совместимость с телом: 3,5 %/

/Падение на 0,7 %/

/Причина: использование потаённых эмоций/

Вот оно что… Я добровольно отдался ярости предыдущего владельца этого тела. Победил с помощью неё в драке. Но при этом потерял почти целый процент совместимости с системой.

Лучше не частить с этим. Нужно держать себя в руках. Чем больше воли у эмоций моего предшественника, тем слабее становится мой интерфейс. Это определённо надо учитывать.

С такими проблемами я в прошлой жизни не встречался. Моё психическое здоровье всегда было идеальным.

Но теперь придётся ещё и за собой следить. Чтобы не стать тем уголовником, которым являлся мой предшественник.

Среда в Тиховолжской больнице — самый лучший день для меня. Потому что он короткий.

По графику мой приём по средам заканчивается в обед. Я уступаю место наркологу, который по вечерам превращает мой кабинет в клуб анонимных любителей завязать.

Макс ввалился в квартиру под утро, весь пропахший бензином и кофе. Он рухнул на диван, даже не развязав шнурки, и моментально отключился. Поднялся такой храп, что аж стёкла задребезжали. Я же, наскоро проглотив остатки вчерашних макарон, направился к корпусу СМП. Одно дело так и осталось нерешённым.

Александр Васильевич Щербатов, он же «Санек», обнаружился на заднем дворе подстанции. Он лениво пересчитывал ампулы в укладке. Худощавый, с немытыми волосами, собранными в куцый хвост, и бегающими хитрыми глазками — типичный мелкий махинатор, который всю жизнь ищет, где бы присесть поудобнее за чужой счёт.

Таких людей я за версту чую.

— Александр Васильевич? — я подошёл вплотную, не дожидаясь, пока он меня заметит.

Фельдшер вздрогнул и выронил упаковку бинтов.

— О, доктор Астахов! — он натянул на лицо фальшивую улыбку. — Какими судьбами в нашем гараже? Психи по домам разошлись?

Я не улыбался. Активировал интерфейс. Отметка «3,5 %» мигает красным. Но даже этого хватило, чтобы проанализировать Щербатова.

/Объект: Щербатов А. В./

/Эмоциональный фон: жёлто-коричневый. Ложь, мелкая суета, остаточное возбуждение/

— Вчерашний вечер обсудить хочу, — я сократил дистанцию, вынудил сидящего фельдшера задрать голову. — Я вчера в стационаре задержался. Видел, что новичок ездил без тебя по вызовам. Рассказывай. Где тебя черти носили, пока водитель своей шкурой рисковал?

— Да чего вы, Алексей Сергеевич… — Санёк попытался дать заднюю, его глаза забегали ещё быстрее. — Ну прихватило живот, с кем не бывает. Макс — парень мировой, выручил по-братски. Чего шум поднимать?

— Врёшь, — отрезал я. Тут и система не нужна, чтобы догадаться, что он нас с Максом за нос водит. — Живот у тебя не болел. Я тебя видел. Решил во время работы заняться личными делами.

Я блефовал. Разумеется, его не видел. Но лучше надавить на него сейчас. Тогда он сдастся и сам всё расскажет.

Щербатов замер. Мой тон подействовал на него как ведро холодной воды.

/Фон сменился на грязно-серый — страх разоблачения/

— Да чего вы ко мне пристали, Астахов⁈ — он резко вскочил. — Ну да, с девушкой я был. И что? У нас вон половина хирургов с медсёстрами спят. Прямо на дежурстве. Но их никто почему-то не обвиняет!

— Слушай меня сюда, Александр Васильевич, — я понизил голос до вкрадчивого шепота. — Еще раз я узнаю, что ты оставил машину без медика или попытался повесить на Макса свои обязанности — я лично донесу до Михайловского детали твоего левого выезда. И поверь, я найду способ сделать так, чтобы ты отделался не только выговором. Не трогай нового водителя. Тебе всё понятно?

— Понял я, понял… — буркнул Санёк и отвёл взгляд. — Не кипятитесь, доктор. Больше такого не повторится. Макс — неприкосновенный, я осознал.

Он быстро захлопнул укладку и поспешил скрыться в здании, но интерфейс выдал последнюю вспышку.

/Ярко-фиолетовая искра обиды и затаённой злобы/

Я проводил его взглядом. На место его поставил, но этот крысёныш явно ещё мне это припомнит. Такие не прощают унижения, особенно когда их ловят за руку. Нужно будет приглядывать за ним — мелкие пакости от своих иногда опаснее, чем подлянки от саратовского бизнесмена.

Оставив станцию СМП за спиной, я зашагал к главному корпусу. Утро среды обещало быть коротким, но плотным.

Погода в Тиховолжске, как обычно, не радовала — колючий ветер с Волги так и норовил забраться под халат.

Прямо у входа я наткнулся на Катю. Моя бывшая медсестра выглядела выжатой как лимон. Тёмные круги под глазами, растрёпанная прическа. Увидев меня, она тут же засияла и бросилась мне наперерез, едва не выронив папку с документами.

— Алексей Сергеевич! — выдохнула она и схватила меня за рукав. — Спасибо вам огромное! Я не знаю, что вы ему там сказали или показали, но этот… этот… в общем, он отвязался! Прибежал ко мне вчера вечером, бледный как полотно, заикается. Сказал, что больше к больнице и на пушечный выстрел не подойдёт.

Я невольно усмехнулся, вспоминая вчерашний фокус со шприцем и фиолетовым кодом.

— Да ладно тебе, Катя. Просто провёл небольшую разъяснительную беседу о вреде навязчивости для мужского здоровья.