Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 42

/Давление отключено. Использовать навык можно только на одну цель. Следующее использование будет доступно через 48 часов/

Наступила тишина. Гвоздь и крепыш переглянулись. Эффект «Давления» был точечным — он раздавил их вожака, но на прихвостней подействовал лишь косвенно. Просто вызвал замешательство.

— Ты чё с ним сделал⁈ — Гвоздь выхватил из кармана складной нож. — Ты чё, Серёгу заколдовал⁈

— Вали его! — взревел крепыш и бросился на меня с грацией разъярённого кабана.

И тут плотина, которую я так долго выстраивал внутри своей психики, наконец рухнула.

Контроль над инстинктами предшественника испарился. На его место пришла чистая, концентрированная ярость профессионального преступника. Мир вокруг окрасился в более яркие цвета. Я больше не думал — я действовал. Мышцы вспомнили сотни грязных драк в закоулках и промзонах.

Крепыш замахнулся для широкого удара, но я уже был в его слепой зоне. Короткий, резкий удар локтем в челюсть — и парень клацнул зубами так, что звук был слышен на всю улицу. Но Гвоздь оказался быстрее. Пока я добивал здоровяка, он прыгнул сбоку.

Я успел уклониться от ножа, но тяжёлый кулак Гвоздя всё же настиг меня. Удар пришёлся точно в левый глаз. Вспышка боли, искры, мир на секунду качнулся.

— Тварь… — прорычал я. И сам себя не узнал.

Это был голос человека, который убивал за косой взгляд. Я перехватил руку Гвоздя с ножом, вывернул её так, что сустав хрустнул, и с размаху впечатал его лицом в бетонный столб остановки. Гвоздь осел мешком и выронил нож.

Крепыш попытался подняться, сплюнул кровь, но я уже стоял над ним. Моя нога была готова для финального удара в висок…

Нет… Стоп. Что я делаю?

/ВНИМАНИЕ! Критическая рассинхронизация! Уровень агрессии носителя подавляет нейроинтерфейс! /

Красная пелена перед глазами начала рассасываться. Я замер, дышать было тяжело. Кулаки сбиты, левый глаз скоро заплывёт.

Нужно остановиться. Сам бы я так никогда не поступил. Инстинкты предшественника слишком сильны. Их нужно подавить. Сейчас же.

Проклятье, мы с предыдущим владельцем тела словно доктор Джекил и мистер Хайд! Вот только предшественника больше нет. Больше не существует. Остались только отголоски его привычек. Но они очень сильны.

Я заставил себя разжать кулаки. Ярость уходила неохотно. Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов животом. Надавить на блуждающий нерв. Так я использовал успокаивающую технику, которой сам учил пациентов.

Гвоздь и крепыш, скуля и придерживая разбитые лица, кое-как поднялись. Увидев мой взгляд — уже трезвый, но всё еще пугающий — они бросились врассыпную и скрылись в ночи.

Я остался один под мигающим фонарём.

Перед глазами всплыло ещё одно системное сообщение.

/ВНИМАНИЕ: зафиксировано вмешательство доминантной структуры «Предшественник»/

/Прямой конфликт нейронных путей/

/Совместимость снижена: 9,0 % — 8,5 %/

/Причина: гормональный шторм и потеря контроля над когнитивными функциями/

— Проклятье… — я выругался и коснулся пальцами левого глаза. Тот уже превращался в солидный фингал.

Полгода работы, медитаций и самоконтроля — и полпроцента долой за три минуты драки. Место силы дало мне бонус, а инстинкты уголовника тут же забрали часть полученной совместимости.

Я подошёл к разбитому рекламному щиту, используя его как зеркало. В отражении на меня смотрел приличный доктор с разбитой физиономией. Завтра в больнице будет много вопросов. Особенно у Полины. И особенно перед визитом губернатора. Ещё и кулаки сбил! Как же всё вовремя!

— Ну что, Астахов, — прошептал я сам себе, попутно вытирая кровь с костяшек. — Поздравляю с успешным испытанием навыков. Доктор с фингалом — это как раз то, чего не хватало нам для полного счастья.

Я поправил пиджак, подобрал упавшую сумку и зашагал к дому. Тело ныло, интерфейс выдавал мелкие ошибки, но где-то глубоко внутри предыдущий владелец тела явно был доволен. Ему драка очень понравилась.

А мне теперь предстоит за это расплачиваться.

Дома я первым делом скинул пиджак и бросился к зеркалу. Вид был паршивый. Левое веко уже начало наливаться из-за расплывающегося синяка, а костяшки на правой руке неприятно саднили. Если завтра я явлюсь в поликлинику в таком виде, мой авторитет рухнет быстрее, чем побитые мной гопники.

Придётся вспоминать всё, чему учили на курсе военно-полевой хирургии. Да и навыки с судебной медицинской экспертизы и травматологии тоже пригодятся. Благо я хорошо помню, что мы там учили много лет назад.

Первое правило при гематомах — холод, и чем быстрее, тем лучше. Я выудил из морозилки пакет с замороженным горошком, обернул его тонким кухонным полотенцем. Главное в этой ситуации — ни в коем случае не класть голый лёд на кожу, чтобы не получить обморожение тканей.

Затем прижал пакет к глазу. Пятнадцать минут держим, десять отдыхаем. Это сузит сосуды и не даст крови растечься под кожей.

С костяшками было сложнее. Они были сбиты, но, к счастью, кожа лопнула только в паре мест. Я тщательно промыл их антисептиком — хлоргексидином.

Никакой зелёнки или йода — эти старинные растворы потом не отмоешь и за неделю. Вместо этого я нанёс тонкий слой мази с гепарином на область вокруг ссадин и его же на сам синяк, чтобы ускорить рассасывание запёкшейся крови.

На утро запланировал тяжёлую артиллерию — компресс из бодяги. Это средство из речных губок раздражает кожу, заставляя кровь циркулировать быстрее. Так гематома, грубо говоря, вымоется. Рискованно, может вызвать покраснение, но у меня нет выбора.

Я лёг спать, ощущая, как под веком пульсирует тупая боль. В голове крутились мысли о том, как иронично устроена жизнь: я, человек, лечащий души, только что едва не вытряс душу из двух идиотов.

И самое паршивое — мне это почти понравилось. Этот «мистер Хайд» внутри меня был эффективен. Слишком эффективен. Нужно держать его на ещё более коротком поводке, иначе восемь с половиной процентов совместимости станут моей последней остановкой.

Утро началось с тонального крема. Я никогда не думал, что буду стоять перед зеркалом, аккуратно размазывая этот крем по коже вокруг глаза. Кстати, нашёлся он в ванной, кто-то из прошлых «постояльцев», видимо, забыл, когда прихорашивался. Да тут много чего было — целая полка бесхозной косметики, которую я ещё вчера думал выкинуть.

Но жизнь в Тиховолжске полна сюрпризов — это факт!

Слой бодяги за ночь сотворил чудо — отёк спал, осталась лишь желтовато-зелёная тень, которую удалось успешно замаскировать гримом. Костяшки я смазал прозрачным медицинским клеем БФ-6 — он затянул ранки тонкой плёнкой, ставшей почти невидимой, затем я сверху наложил легкий слой обычного детского крема, чтобы убрать блеск.

В поликлинику я зашёл с максимально невозмутимым видом. Надел свои очки — они создавали дополнительные тени, скрывающие огрехи макияжа. Но пройти мимо Митрия Эдуардовича Рудкова просто так было невозможно. Терапевт, прозванный в узких кругах «Митькой-душегубом», уже стоял в дверях своего кабинета. Будто специально меня ждал!

— Алексей Сергеевич! — его звонкий голос заставил меня поморщиться. — Постойте-ка. А что это у вас с лицом? Припухлость?

Рудков подошёл вплотную ко мне. Личное пространство для этого человека, кажется, не существует. Его глаза превратились в две любопытные лупы.

/Объект: Рудков М. Э. Статус: подозрительность, поиск социального доминирования. Эмоциональный фон: 72 % любопытства, 15 % скрытого злорадства/

— Доброе утро, Митрий Эдуардович, — я слегка склонил голову, чтобы свет из окна не падал прямо на загримированный глаз. — Конъюнктивит, знаете ли. Ужасно заразная штука. Вчера вечером почувствовал жжение, боюсь разнести заразу по отделению.

— Конъюнктивит? — Рудков недоверчиво хмыкнул, пытаясь заглянуть мне под оправу. — А припухлость больше на механическое повреждение похожа. И рука… Что у вас с ней? Почему вы её так держите?