Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 7

— Не орите на меня! — рявкнула дама.

— Да я с вами чуть ли не шёпотом разговариваю.

— Нет, орёте! — продолжала возмущаться диспетчер. — Сказано вам — ночью никто не приедет. У нас одна машина на весь район, и она на аварии. Тазики подставьте и спите спокойно. Утром мастер придёт, акт составит.

В трубке раздались короткие гудки. Я посмотрел на экран телефона, потом на Макса, который в свете фонарика выглядел совершенно потерянным.

— «Спите спокойно», — повторил я и тут же почувствовал, как на лоб упала очередная ледяная капля. — Ну что, Макс, кажется, наш ужин превращается в операцию по спасению имущества. Доставай вёдра.

— А ты что будешь делать? — растерялся он.

— А я продолжу начатое, — решительно произнёс я и вновь набрал диспетчера.

Я снова нажал на вызов. Макс в это время с грохотом вытаскивал из-под раковины старое ведро, подсвечивая себе вторым телефоном, который мог сесть в любую минуту.

Да уж, та ещё картина!

— Опять вы⁈ — взвизгнула диспетчер, едва я успел поднести телефон к уху. — Мужчина, я сейчас полицию вызову за телефонное хулиганство! Я же сказала — аварийка на выезде!

Внутри меня снова шевельнулась та самая тёмная ярость — наследие прошлого владельца тела. Эмоции требовали рявкнуть так, чтобы у дамочки заложило уши. А заодно напомнить ей про статью о халатности и пообещать «тёплую» встречу утром. Но я аккуратно задвинул эту ярость в дальний угол сознания.

Спокойно. Это не мои мысли. Тем более психотерапевт из будущего знает способ получше пустых угроз.

— Послушайте, — я понизил голос. Звучал он почти что как интимный полушёпот. — Как вас зовут? Только не говорите, что-нибудь вроде «диспетчера номер пять». У вас наверняка должно быть имя.

На том конце провода возникла короткая пауза. Женщина явно была ошарашена.

— Ну… Светлана Ивановна, — буркнула она уже не так воинственно.

— Светлана Ивановна, уважаемая, — я театрально вздохнул. — Я ведь прекрасно понимаю, что отрываю вас от дел. Вы же там одна на весь район. Все звонят, все орут, у всех трубы лопаются… А вы ведь тоже человек. Женщина, в конце концов. Вам бы сейчас чай пить с бергамотом, а не слушать мои жалобы на мокрый потолок.

— Вот именно! — в голосе Светланы Ивановны прорезались плаксивые нотки. — Смена двенадцать часов, присесть некогда, а тут вы со своими тазами…

— И я про то же! — подхватил я, кивая Максу, который застыл с ведром в руках, вытаращив на меня глаза. — Я ведь сам врачом работаю. Понимаю, что такое дежурство, когда все от тебя каждую секунду чего-то хотят. Но поймите и меня! У меня тут в соседней комнате — медицинский прибор. Дорогой, зараза, казённый! Если на него капнет — меня под суд, а клинику оштрафуют. Помогите почти что коллеге, Светлана Ивановна. Не дайте медицине Тиховолжска погибнуть в луже какой-то там талой воды.

— Врач, говорите? — голос диспетчера моментально потеплел. К медикам в провинции всё еще относились с суеверным почтением. — А какой специальности?

— Психиатр, — честно ответил я. — Так что я ваш главный союзник. Если кто из жильцов совсем с ума сойдёт от протечек — сразу ко мне, без очереди приму.

Светлана Ивановна коротко хихикнула. Лёд тронулся. Прям как на нашей чёртовой крыше.

— Ой, доктор… Ну вы и заговорили меня! Ладно, есть у меня одна мысль. Электрик Петрович живёт в соседнем от вас доме, он сегодня не на смене, но за пару сотен… Ну, вы понимаете… Может зайти, щиток глянуть. Если ещё трезвый. А по крыше — сейчас позвоню ребятам из теплосети, они мимо вашего адреса как раз возвращаться будут, попрошу, чтоб хоть брезентом дыру над вами прикрыли.

— Светлана Ивановна, вы — святая женщина, — подводя наш диалог к кульминации, заключил я. — С меня шоколадка. Или рецепт на что-нибудь успокаивающее, если нервишки совсем сдадут.

— Ой, идите уже, доктор, — кокетливо отозвалась она. — Ждите, сейчас Петрович придёт. Я сама ему позвоню. Он ворчливый, но мастер хороший.

Я положил трубку. Макс, всё это время стоявший с открытым ртом, медленно опустил ведро на пол.

— Док… Ты сейчас что, реально «ЖЭК» соблазнил? — прошептал он с благоговейным ужасом. — Я думал, ты ей сейчас угрожать будешь типа… А ты её чаем с бергамотом закидал⁈

— Вот примерно этим я и занимаюсь на работе, Макс, — я устало улыбнулся, затем подхватил полотенце с кухонного стола и вытер лоб от очередной капли. — Иди в подъезд, встречай Петровича. Я пока ему наличку поищу. Вряд ли он принимает переводом или по карте.

Макс вернулся через двадцать минут. Вёл за собой Петровича чуть ли не за руку. Вид у электрика был такой, будто его только что кирпичом по голове приложили. Другими словами, Петрович был, что называется, «вдрабадан». Он не шёл, а скорее, маневрировал по коридору, стараясь не задевать косяки.

Я быстро активировал системную диагностику.

/Объект: Петрович/

/Эмоциональный фон: жёлто-розовый. Алкогольная эйфория/

Я тут же обратил внимание на его руки. На удивление сухие и цепкие, несмотря на общую расхлябанность электрика. К работе готов, но риск был велик. Не хватало ещё, чтобы пьяный электрик самоликвидировался, пытаясь решить нашу проблему!

— Так, стоять, — я преградил ему путь к щитку. — Петрович, ты как? Своих от чужих отличаешь?

— Слышь, доктор… — Петрович звучно икнул, попытался сфокусировать на мне зрение.

Видать, Светлана уже растрепала ему, что я — психиатр.

— Ты это… лечи своих Наполеонов, — продолжил он. — А провода — это моя стихия. Я с ними на «ты» был, ещё когда ты под стол пешком… Ну ты понял.

— Он точно не закоротит сам себя? — шёпотом спросил Макс, испуганно прижимаясь к стене. — У него же искры из глаз полетят! А что со щитком будет?

— Спокойно, Макс, — уверенно сказал я. — У таких людей мышечная память сильнее здравого смысла, — я ещё раз окинул электрика взглядом. — Петрович, я тебе посвечу. Но если полезешь голыми руками — лично реанимировать не буду. Сразу в морг отправлю. Понял?

— Обижаешь, профессор, — буркнул мастер и выхватил у Макса телефон со включённым фонариком. — Ща всё в лучшем виде… перемкнём, подоткнём… Делов-то!

Картина, конечно, абсурдная. Но я уже осмотрел электрика и своими глазами, и системой. Уверен на все сто процентов, что в работе он ошибку не допустит.

Он подошёл к распределительной коробке. Его пальцы, до этого дрожавшие, вдруг обрели поразительную точность. Он что-то подрезал, затем скрутил, потом схватился за синюю изоленту. Признаться, я даже не успевал следить за его движениями. Высший пилотаж!

Минута — и на кухне вспыхнул свет.

— Опа! Да будет свет, сказал монтёр! — Петрович довольно потёр ладони. — С вас, это… За срочность причитается. И за вредность производства.

Я достал из кармана ещё одну часть своего аванса. Глядя на эти купюры, почти физически чувствовал, как мой бюджет на макароны стремительно сокращается. Но деваться некуда.

— Держи, Петрович. Заслужил. Только до дома дойди без приключений, ладно? А то Светлана Ивановна расстроится, — попросил я. — Может, мы тебя проводим?

— Я в такое время только с дамами гуляю. Так что — брысь! — фыркнул он. — Дойду, куда я денусь… Земля-то круглая, сам не дойду — так она меня докатит, — он спрятал деньги в карман куртки и бросил напоследок: — Бывайте, психиатры. Надеюсь, больше не увидимся!

Когда за ним закрылась дверь, Макс облегчённо выдохнул и вытер пот со лба. На всякий случай я всё же проследил с балкона за «путешествием» электрика.

Благо он успешно добрался до соседнего здания и исчез за дверями подъезда. В этот же момент над нами раздался глухой топот и шум волочащегося брезента — бригада из теплосети всё-таки забралась на нашу крышу.

Несколько минут работы — и потоп был остановлен.

— Ну и вечерок, — Макс плюхнулся на табуретку, аппетита у него уже явно не было. — Слушай, Док… Ты там что-то про идеальную работу для меня говорил? Сейчас — самое время. Даже если твоя идея мне не понравится — я не откажусь. С этой квартиры явно съезжать надо. А деньги нужны.