Чёрный сектор (СИ) - Бэд Кристиан - Страница 3

Ашшесть весь скривился, словно уже отведал невкусной, но полезной каши, и бросился за приятелем.

Нет уж, в этой тюрьме, которая называется «пансионат для психологически неадаптированных детей», он не останется! Будет плакать и жрать эту кашу! И даже рыбу будет жрать. С пупырками… Бррр….

Ашшесть, Кирш и ещё три девушки и один мальчик были ценным научным активом пансионата «Ворейн-27». Всё-таки этих подростков привезли на Аскону прямо с Земли.

Работали с ними психотехники исключительно мягкими методами. А вот голонаблюдение велось в круглосуточном режиме, и в специально оборудованном кабинете всегда кто-то дежурил. Впрочем, дежурство — кроме ночного — было обычно забавным и небезынтересным.

Вот и сейчас молоденькая грудастая медсестра слушала спор мальчишек — один из них сидел на заборе, второй стоял рядом — и улыбалась.

Мальчишки рассуждали о побеге, но разве убежишь из пансионата для психов?

— А как же обед? — в приоткрытую дверь дежурки заглянул симпатичный интерн из хирургического отделения.

— Я ещё час на наблюдении, — скосила на него глаза медсестра.

Интерн был редкий нахал и красавчик. И даже пытался уже лезть с поцелуями. А потому она сделала вид, что занята — внимательно наблюдает за подростками на голоэкране.

Интерн, однако, не сдался. Вошёл, встал рядом и тоже уставился на экран.

— И что это они задумали? — спросил он деловито.

— Бежать отсюда, что же ещё? — не сдержала улыбки медсестра. — Я запишу для профессора. Это у них уже третий вселенский заговор.

— Да? — деланно удивился интерн.

Судя по блеску в глазах, медсестра, темноглазая и грудастая, интересовала его гораздо больше условно «земных» подростков.

— Они могут! — Медсестра показала ровные белые зубки. — Они уже устраивали подкоп. А самый маленький хотел убежать через вентиляцию. Еле вытащили его, пришлось всё крыло от озонатора отключать.

Интерн фыркнул, наклонился, чтобы, якобы, заглянуть в журнал наблюдений… И вдруг быстро чмокнул медсестру в щёчку. И получил на этот раз чисто символическую, можно даже сказать, наградную пощёчину.

Дело двигалось! Как хорошо, когда на улице дело к осени, а на душе — весна! И как хорошо, что в пансионате сейчас обед. А значит, ещё полчаса в дежурном кабинете больше никто не появится!

Парень широко улыбнулся и сгрёб грудастую пленительницу в объятья. Она возмущённо пискнула, но уже только для виду.

Вот поэтому тайный план пацанов был, конечно, зафиксирован голокамерами…

Но медсестра не сделала о нём запись в журнале. А значит, встреча Ашшестя и Кирша возле забора была помечена как отсмотренная и неинформативная. И канула где-то в базе…

3. Юбилейный заговор (капитан Пайел)

Когда-то земляне считали, что Рукав Ориона* — их маленькое место для жизни в галактике — простирается всего на пять тысяч световых лет. На деле вышло больше, чем на двадцать. Но всё равно оказалось тесно.

Люди — это такие пауки в банке. Не могут они жить рядом, даже если банка большая.

Но ходу из освоенного куска галактики им пока нет. Прыгнуть-то на крейсере можно. И лет двести назад в Содружестве пытались активно исследовать соседний «рукав». Вот только перемещаться вне зоны обитаемости галактики оказалось слишком опасно, а жить — тем более.

Большая физика… Суровые излучения, ударная галактическая волна… И неизученные аномалии дальнего космоса.

В конце концов экзотам удалось математически вычислить пару-тройку почти безопасных планет. Но с терраформированием не задалось. Экономисты посчитали и решили, что свечей такая игра не стоит.

Планеты были слишком удалены от основных торговых путей. Их жителям пришлось бы прозябать на задворках, не имея даже стабильной связи с метрополией и не рассчитывая на помощь в случае непредвиденных катастроф.

Конечно, имелись среди экзотов и имперцев любители осваивать суровый космос, и туристов в соседний рукав галактики иногда возили. Но на большее открытые вне зоны обитаемости галактики миры не сгодились.

И потому делёж обитаемых планет в освоенной части галактики не был закончен временным поражением Северной Империи. Следовало ждать новых провокаций.

На Юге колониям ещё было куда расти. Можно было, например, поприжать территории того же Чёрного сектора. Только никто даже предположить не мог, во что выльется подобная авантюра.

Так думал капитан «Персефоны» Гордон Пайел, нервно расхаживая по рубке.

Он ждал визита своего непосредственного начальника, генерала спецона Виллима Мериса.

А ещё кэпу сегодня исполнилось 95 лет.

Вернее, сроду не ему, потому что для спецона нормально иметь поддельные документы. Но настроение-то под удар попало именно капитанское.

С самого корабельного утра ему писали и «звонили» по выделенке друзья, приятели и просто знакомые капитаны крыла, поздравляя с юбилеем с такими рожами, что и без пояснений было понятно — новость о «юбилее» развлекала сегодня весь освоенный Юг.

Когда начали приходить сообщения с экзотианских судов, кэп разозлился и отключил связь. Потом вытолкал дежурного по капитанской сержанта Леона и решил отвлечься от идиотских поздравлений. Прикинуть, с чем примерно прилетит генерал Мерис?

Визит генерала, о котором кэпа оповестили ещё вчера, означал новую миссию для крейсера. Но ведь руководство обещало дать «Персефоне» две недели на ремонт и отдых? Что же опять стряслось?

Размышляя, кэп быстро мерил шагами рубку. В «свои» девяносто пять он выглядел удивительно молодым.

Спецон — это ведь даже не крыло южной Армады. Это специальные силы особого космического назначения, сюда абы кого не назначают командовать. А на вид капитану было лет… двадцать пять, да и то если обрядить его в парадный китель со всеми наградными нашивками.

А если он одет как сейчас — в синий пилотский комбинезон…

Поздравляя его, капитаны откровенно давили неуставное веселье, а отключаясь, наверное, ржали как кони.

Как же — 95 лет! А на вид — так все двадцать два. Ну или двадцать пять, если не вглядываться.

Молодость не скроешь, особенно в космосе, где люди стареют быстрее, чем на грунте. И все тут знают, что даже в первые месяцы после реомоложения не бывает такой гладкой кожи и такой мальчишеской гибкости в движениях.

И тем не менее — капитан выглядел именно так. Его выращенное хаттами тело ещё и в школу бы не ходило, если бы не было создано уже зрелым. Только мозг частично остался свой. То, что от него уцелело.

Рост, ширина плеч — всё сделали, вроде, как надо, и всё равно капитан казался теперь мальчишкой. Осталось что-то неуловимое в молодости тканей, глаз, осанки. Интересно, повлияло ли это на мозг?

В крыле к капитану прочно привязалось прозвище «Молодой», друзья по привычке звали Агжеем.

Агжей Верен — с этим именем когда-то родился спецоновский импл-капитан Гордон Пайел, в личном деле которого был указан теперь возраст — 94 года. И по личному делу ему как раз сегодня накапал дополнительный срок. 95…

Кэп остановился и внутренне содрогнулся от мысли, что информация об этом «событии» доступна практически всему экипажу. И его члены, наверное, ломают сейчас головы, отмечать ли этот протокольный дэрэ или ждать настоящего?

Костяк «Персефоны» летал ещё с тем капитаном, которого звали Агжеем. Но 95 — это же юбилей? Конечно, не первый стольник, но всё-таки…

Из «старичков», служивших с капитаном Пайелом с момента его попадания на галактический Юг, на «Персефоне» было сейчас с полсотни бойцов. И пусть экипаж трёхкилометрового крейсера, способного вытянуться и до шести километров, достигал с десантом четырёх тысяч, эти пятьдесят — были самой элитой — пилотами, заместителями капитана, членами офицерского совета.

Их мнение игнорировать было сложно. Если они решат играть «в юбилей»…