Коронуй меня своим (ЛП) - Зандер Лив - Страница 1

Дилогия «Струна сердца»

Книга 2. Коронуй меня своим.

Лив Зандер

Copyright © 2026 Liv Zander

Оформление глав: PixelFuseStudios

Все права защищены.

Данная книга является художественным вымыслом. Имена, персонажи, места и события являются плодом воображения автора или используются фиктивно. Любое сходство с реальными лицами, живыми или умершими, компаниями, событиями, локациями или любыми другими элементами чисто случайно.

Внимание: Данная книга предназначена для взрослой аудитории.

Перевод с английского

Настоящий перевод выполнен исключительно творческим трудом переводчика и является охраняемым объектом авторского права как производное произведение в соответствии с действующим законодательством. Перевод не является официальным и выкладывается исключительно в ознакомительных целях как фанатский. Просьба удалить файл с жесткого диска после прочтения.

Любое воспроизведение или использование текста перевода, полное или частичное, допускается только с указанием авторства переводчика и без извлечения коммерческой выгоды. Большая просьба не использовать русифицированную обложку в таких социальных сетях, как: Инстаграм, Тредс, Тик-Ток, Фейсбук1, Твиттер, Пинтерест. Также запрещена любая печать (и коммерческая, и некоммерческая), включая байндинг для личного пользования.

Переводчик — Душенька

Редактура — DariGu

Вычитка — LinX

Корректура — Дарья

Добро пожаловать на нашу свадьбу, любовь моя.

Тропы

Фэнтези дарк роман

Двойное повествование

Он влюбляется первым и сильнее

Собственнический главный герой

Проклятое королевство

Сеновал

Кинк-сайз

И жили они долго и счастливо…

Триггеры

Сцены откровенного насилия

Кровь

Чума

Элементы боди-хоррора

Откровенные сексуальные сцены

Упоминания младенческой и детской смерти

Глава первая

Элара



Мы пеленаем мертвецов уверенными руками, плотно сомкнув губы, а послеполуденное солнце кровавым пятном висит над дворцовым кладбищем, отбрасывая длинные, искаженные тени к разверстой земной пасти.

Мы с матушкой поднимаем короля с погребальных носилок. Это не позолоченный саркофаг и не резной гроб, достойный баллад, а просто деревянная доска на двух козлах. Ведь даже у монархов церемонии опускаются, когда гниль съедает у мира всякое желание притворяться.

Каэль легче, чем кажется при его росте и телосложении — годы жизни с проклятием высушили его изнутри. Руки матери дрожат, и эта дрожь усиливается, когда она переводит взгляд на меня, на золотые шипы, вросшие в мой череп.

— Ноги, — бросаю я, лишь бы нарушить тишину. Голос звучит хрипло, как скрежет гравия: я почти не разговаривала с тех пор, как вчера в тронном зале нарекла себя мертвой, с тех пор, как Смерть исчез в вихре теней и ярости.

— Держу, — шепчет матушка сорвавшимся голосом.

Саван закрывает лицо Каэля. Чистое полотно натянуто так туго, что проступает горбинка носа и мягкая ямка рта. Кажется неправильным, что я не могу его видеть. И еще более неправильным кажется то, что я чувствую облегчение, не видя разреза на его горле.

Я перехватываю тело под плечами, в осеннем воздухе оно остывает слишком быстро. Суставы сковала та самая неподатливость, окоченение, которое могильщики знают до боли близко — последнее упрямое нежелание плоти сгибаться.

Мы перекладываем его на ремни. Привычно. Сноровисто.

Матушка тянется к плетеной ивовой корзине у ног. Сушеные бархатцы. Яркие, оранжевые, жизнерадостные, оскорбительно мелкие цветочки. Она берет горсть и рассыпает вокруг головы, скрытой саваном. Еще одну горсть, побольше, выкладывает вдоль шеи.

Матушка смотрит на свои морщинистые руки и медленно качает головой.

— Чтобы скрыть кровь, что запеклась на волокнах.

Лепестки ложатся на место, маскируя злой красный оскал, который я вырезала у него на горле. Милость для свидетелей. Ложь самой себе. Если прикрыть рану бархатцами, можно прикинуться, что это просто сад, а не убийство.

Возможно.

Что-то стягивается между ребрами, перехватывая дыхание при каждом вдохе, а взгляд невольно ищет те впадины, где должны быть голубые глаза Каэля. Дарон лучше всех управляется с глазами. Он был бы осторожен, аккуратно поддел бы их ложками. Но вместо этого мой брат лежит в постели в западном крыле, хрипя и булькая, он слишком слаб, чтобы прийти на похороны короля.

Беспокойное шарканье заставляет меня поднять глаза от могилы. Полукругом стоят несколько человек. Два жреца в белых робах, что выглядят слишком чистыми для святых. За ними кучка придворных, которые смотрят на происходящее так, будто пришли на пьесу, смысл которой не понимают.

Впрочем, как и я.

Мисс Хэмпшир стоит поодаль, крепко сцепив руки поверх накрахмаленного передника. Она то и дело косится на корону у меня на голове. Золото впивается в кожу с терпеливой настойчивостью, заявляя свои права. Оно не съезжает, когда я наклоняюсь, не шевелится, когда я сглатываю. Оно срослось с черепом — наполовину металл, наполовину кость, пульсирующая жизнью вещица, которая поддается, только если я сама берусь за нее руками.

— Это неподобающе, — бормочет один из жрецов. Лицо у него как подошедшее тесто, а глаза нервно бегают, выискивая застывшего неподалеку дворцового стражника.

— Похоронный обряд короля не должен проводиться… новой королевой.

Последнее слово он выплевывает так, словно соскребает грязь с подошвы — с густым презрением и брезгливостью к женщинам, что смеют касаться дел, отведенных мужчинам.

— И все же это делает королева, — отрезаю я ровным голосом. — Мертвым плевать, чьи руки их опускают, лишь бы приземление было мягким. А никто не укладывает бережнее могильщика. От вечной работы лопатой руки немеют. Нам остается только одно — обращаться с телом осторожно.

Он вскидывается, благочестивое негодование сменяется прищуром.

— Это позор.

Матушка тяжело, со свистом выдыхает.

— Элара, — шепчет она, и голос ее тонок, как волос. — Что… что ты наделала?

Я выпрямляюсь, вытирая руки о черный траурный шелк, который мисс Хэмпшир отыскала в забытом гардеробе. Привычка. Рефлекс.

— Сделала то, что посчитала нужным.

— Это не ответ.

— Другого у меня для тебя пока нет.

— Народ будет в ярости! — вскрикивает жрец, оглядывая толпу в поисках поддержки.

— Простая могильщица с короной на голове? Это плевок в королевскую кровь. Монархия строится на традициях, а не на… не на грязи под…

— Вы слишком долго засиживаетесь в часовне, отче, — перебивает мисс Хэмпшир. Сухим, как старый пергамент, голосом она обрывает лепет жреца. — Вы забыли, как пахнут улицы.

Жрец моргает, его одутловатое лицо обмякает.

— Прошу прощения, мисс Хэмпшир?

Она поднимает голову, и гнойник над ее бровью вызывающе и мерзко поблескивает в лучах заходящего солнца.

— Королевство гниет годами. Дети едят грязь, матери поедают своих мертворожденных младенцев. — Она смотрит на меня, и ее взгляд острый, оценивающий, но не злой. — Простому люду плевать, копает ли она могилы, пока их самих в эти могилы не сбросили. Им важно лишь то, — ее голос крепнет, перекрывая свист ветра, — что появился новый правитель, способный остановить эту гниль.