Знак Огня 2 (СИ) - Сергеев Артем Федорович - Страница 43

— Ах, Никанор, — ничего не стесняясь, заулыбался Кеня, — серьёзный противник, но это будет весело, да! И всё же как хорошо, что он занят чем-то настолько важным, что не изволил почтить нас своим присутствием! Это, как говорится, я сегодня очень удачно зашёл! Передайте ему от меня, пожалуйста, искреннее, от всей моей отсутствующей души, пожелание успехов ему в его многотрудных делах!

— Передам, — пообещал я и перешёл к главному, — но надо мне сегодня вместе с тобой в город съездить, Коннор, как там дороги, как обстановка?

— А что так? — тут же напрягся он, — и позвольте осведомиться с предельной почтительностью — вы в своём ли уме, ваше сиятельство? С чего это вдруг у вас возникли такие странные и небезопасные желания?

— Дело есть, — и я коротко рассказал ему о главном.

— Не вижу дела, — внимательно выслушав меня, помотал головой он, — дурь вижу, да, какие-то мечты и представления о прекрасном тоже, максимализм с идеализмом, спермотоксикозом приправленные, всё это есть, а дела тут нет совершенно. В самом деле, ну, ваше сиятельство, ну сдалась вам эта Алёна, ну что в ней такого, в самом деле? Вы уж простите меня за вынужденную вульгарность, ну что там у неё, поперёк, что ли?

— За словами следи, — неприязненно глянул на него я, но Коннор не сдавался.

— Вот лично я, — и он ткнул пальцем себя в грудь, — давно избавлен от некоторых иллюзий, чего и вам желаю. Половое влечение — это крест, который мы все несём, отнеситесь к этому только так и никак иначе, ваше сиятельство! Настоятельно вам советую! Ах, как хорошо было бы без него, чтобы одно только чистое сияние вечного разума вокруг, и ничего больше! Насколько меньше было бы в жизни зла и горя, и травм, и насилия — отложил, как говорится, икру, вот как в туалет сходил, и прыгай себе на здоровье дальше! А они, как вылупятся, и это было бы совсем хорошо, пусть дальше сами!

— Хватит, — попросил его я, но без успеха.

— Или вот снова возьмём меня, — ещё раз предложил Коннор, — есть у меня семья, да, но с женой — только дружеские, уважительные отношения! Как с проверенным партнёром по трудному, опасному, извилистому пути, что называется — жизнь! А за всё остальное я плачу только деньгами, и больше ничем, но зато и получаю то, что жена мне дать ну никак не может! И разве может сравниться эта, — он в некоторой задумчивости поискал сравнение и нашёл же, сволочь такая, — свернуть на кулинарию ежели, эта домашнятина с, перефразируем классика, с порционными судачками а-ля натюрель? Как там оно было — жена, на общей кухне, с замызганной кастрюлькой, пытается что-то изобразить, так вроде? Нет, нет, и не уговаривайте меня, ваше сиятельство!

— Да нужен ты мне, — против воли хмыкнул я, — тыщу лет. Уговаривать тебя ещё, ага.

— Это в книге так было, — укоризненно сказал Коннор, — но давайте опять же возьмём мой скромный частный случай. Я вот недавно снова ощутил мерзкое желание получить изрядную дозу любви и тепла — если бы вы знали, как это мне иногда мешает жить и работать! Но я, как разумное существо, не стал отпускать всё на волю случая, не стал томно вздыхать на луну, а обратился к специалисту! Самому дорогому и самому лучшему, заметьте, специалисту! И ах, что это был за специалист, что за дева, это же была богиня любви, а не дева! Стати, формы, молодость, искренность, воспитанность, необходимая доля скромности при очень деятельном энтузиазме — всё на высоте! Нет ни утиного хлебала на лице, нет ни капли пошлости в разговоре! Спиртного — не приемлет категорически, шампанское пригубила для вида, других дурных привычек тоже нет и в помине! И расстались мы очень довольные друг другом, потому что я всегда признаю и оцениваю по достоинству талант там, где он есть! Вы только представьте себе, представьте, я её, значит, тресь, а она мне в ответ — мур-р-р-р! Да таким грудным, искренним, насквозь пробирающим голосом! Да с таким удовольствием, с такой радостью в глазах, с такой крепостью объятий, в общем, у меня было полное ощущение того, что у нас настоящая любовь! Хотите, телефончик дам? Да что там телефончик, я лично, лично организую вам её приезд сюда сегодня же, сейчас, да я даже оплачу вам всё это! В счёт долга! И забудете вы все свои треволнения, как страшный сон, и спасибо мне ещё скажете!

— Не надо, — отказался я, поморщившись, — я не из этих.

— К сожалению, — внимательно на меня посмотрев и вздохнув, сказал Коннор, — да, не из этих. Не из мужчин вы, и это не грубость, это всего лишь вопрос возраста и констатация этого огорчительного до предела факта. Вы, оказывается, всё ещё юноша бледный со взором горящим, и это не исправить за сегодня уже ну никак. Ладно, зайдём с другой стороны!

— Заходи, — мне даже стало интересно, что он ещё придумает.

— Поймите, ваше сиятельство, — проникновенно и вкрадчиво начал он, — ваша важность и ценность в этом мире, они ведь больше потенциальные и теоретические. Вы сейчас мало что из себя представляете! Пока, конечно же, только пока, в грядущем и при должной огранке обещаете вы стать грозной силой, и святая обязанность вас нынешнего перед вами же будущим — это просто дожить и просто позволить этому случиться, понимаете? Ну куда вы лезете, ну вы же сейчас им хоть и не на один зубок, конечно, трудности будут, но вероятность успеха в этом деле для вас сейчас крайне, исчезающе мала! Ну допустим, ну поехали вы, и вас тут же остановят на мосту, ну включите же мозг, ведь других дорог в город не имеется! А страховки на автомобиль тоже нет, не озаботились вовремя вы её продлить, да даже если и будет она — вам просто прикажут стоять и ждать, и будете вы стоять, как маленький мальчик, как бычок на верёвочке, а уже через пять-десять минут к вам приедут те, кто это всё и организовал! Те, кто могут приказать доблестным сотрудникам наших правоохранительных органов вас остановить и задержать помимо, так сказать, службы, в частном порядке! Те, кто ваше фото им вручил и заставил бдить! Бдить неусыпно, непреклонно, с таким рвением, с каким и настоящих преступников не высматривают! Не за совесть, а за страх!

— Думаешь? — с исчезающими сомнениями в голосе спросил у него я, — для меня это всё?

— Ну наконец-то, — Коннор терял терпение, и становились его клоунские ужимки злы и неприятны, — дошло! Нет, для меня, наверное!

— Ну, может быть, — надо было что-то думать, ведь он озвучил мои неявные подозрения, но лепрекон меня не отпустил и вцепился, как клещ.

— Не может быть, а есть! — Коннор изменился, он стал настоящим, он сбросил маску услужливого петрушки, глаза его загорелись злобным огнём, исчезла потешная вежливость, пропали все эти ваши сиятельства и витиеватое многословие, голос его стал жёстким, а фразы — рублеными и короткими.

— Ты что о себе возомнил, дубина? — Коннор пребывал в настоящей ярости, -ты — никто, понимаешь? А открываешь дурное хавало и на подвиги зовёшь! Ты на кого решил наехать? Ты — олень самый настоящий! Ведь это — обычная медовая ловушка, пойми это, идиот! На шмоньку тебя ловят, дурака, на шмоньку! И что за дуры, ну почему так сразу, ну почему не дали времени тебе заглотить наживку вот хотя бы до гланд! Ну куда ты собрался ехать? Сиди тут, сиди безвылазно, набирайся сил и ума, потом отомстишь, потом, страшно отомстишь, кроваво, да как захочешь отомстишь, и будешь ты в своём праве, но всё это потом, не сейчас! Сейчас ты не можешь ничего!

— Знаешь, — медленно сказал я ему, потому что злоба начинала застить глаза, — если я тебя послушаю, то лучше мне будет сразу пойти и сунуть голову в болото. Потому что в зеркало на себя я смотреть не смогу уже точно. Ведь там уже буду не я, а кто-то другой, понимаешь? На тебя похожий, а я таким быть не хочу!

— Ну надо же! — начал в ответ издеваться Коннор, — а чем это, интересно, я вам не угодил? Своей настоящей о вас заботой? Или правдой в глаза — это вам не по скусу, оказывается? Ведь это отчаяние говорит во мне, отчаяние, что так моя чуйка ошиблась, так меня подвела! Я-то думал — у нас с тобой впереди вся жизнь до самого неба, и перспективы, и великие дела, а ты…