Оторва 9 (СИ) - "Ортензия" - Страница 15

Но действительно, все ведь захватили купальники и надеялись ополоснуться в солёной воде, а им такой облом!

Назвать наше передвижение строем было сложно. Колонна всё время рассыпалась на составляющие: кто-то отставал, кто-то забегал вперёд. Тем более что управляли всем этим хаосом выбранные капитаны команд и ни одного взрослого человека.

Они обогнали нас на автобусе на полпути, заставив сдвинуться с дороги и обдав пылью.

Добрались мы до Малого Атлеша около десяти часов утра. Но ещё задолго до этого, едва поднялись на холм, я увидела настоящего красавца. В XXI веке я его разглядывала исключительно на фотографиях. И имелась у меня одна серебряная монета достоинством в сто рублей, доставшаяся по случаю, с изображением парусника. Ну, а если быть совсем честной, умыкнула я её от государства у одного барыги.

Была у меня идея-фикс: совершить кругосветное путешествие, но не на круизном лайнере, а именно под парусами, как герои Жюль Верна. Кто бы знал, как я им завидовала!

Паруса у барка были убраны, но четыре ярко-красные мачты величаво упирались в небо. И как вишенка — шахматная раскраска бортов, которая реально имитировала пушечные порты.

На берегу нас встретили около сотни курсантов, а на самом судне, на палубе, толпились не менее полсотни офицеров.

А я не хотела идти. Да только ради того, чтобы глянуть на этого красавца, стоило сделать крюк, а тут нам предлагалось ещё и побродить по судну.

Думала, что платформу установили где-то высоко, но забыла, что борта у «Крузенштерна» сами по себе имели около девяти метров. Так что по вантам полазить нам никто не собирался разрешать.

А жаль, чёрт возьми! С удовольствием забралась бы на самый верх, а это, прикинула на глаз, метров шестьдесят над водой. Красота!

А ещё пожалела, что не видела его идущим под всеми парусами. Хотя, если бы удалось дожить до девяностых, были бы шансы уйти на нём в кругосветку. Главное — мани-мани подсобрать, а вот в этом я была полностью уверена.

Около автобуса ещё издали разглядела подполковника Северцева, Иннокентия Эдуардовича собственной персоной. Отпустили, стало быть, главного эксперта по взрывным устройствам. Он, вероятно, не знал о моей судьбе и даже не сразу обратил внимание, только когда я вышла из строя как участник соревнований.

— Ева?

— Так точно, товарищ подполковник, — отрапортовала я, улыбаясь.

В принципе, то, что граната была бракованной, он должен был быть в курсе, но вот то, что я так резво вернулась, да ещё и прыгать собралась, для него было неожиданным сюрпризом.

Пока мы болтали, Виталик побежал на жеребьёвку, а вернулся снова унылым. Начала было разыскивать глазами Екатерину Тихоновну, решив, что медсестра опять палки в колёса воткнула, но оказалось, Виталик расстроился по другой причине: мы опять должны были толкаться на последнем месте.

Я дружески похлопала его по плечу и пообещала, что на следующую жеребьёвку пойду лично, а то так и будем в хвосте плестись.

Глава 9

В 2020 году мне довелось поприсутствовать на соревнованиях по прыжкам в воду. Подруга позвала посмотреть, как её дочь будет выступать.

Там были разные возрастные категории, но в самом конце поднялись тринадцатилетние девочки и мальчики. Я глаз не могла оторвать от них. Они спокойно делали два оборота в воздухе и входили в воду практически без всплеска. Учитывая, что я сама умела прыгать, оценивала я их с точки зрения, близкой к профессиональной, и была реально впечатлена. Для неискушённых зрителей это было чудо. Тринадцать лет!

На соревнованиях прыгунов слёта без слёз смотреть было невозможно. Либо полувинт, либо оборот. Один оборот! А входили в воду с таким всплеском, что вода взлетала чуть ли не на уровень бортов. И все до одного прыгали из передней стойки.

Тут же на палубе стояли пять человек из комиссии и реально восторгались. Берег со зрителями взрывался после каждого прыжка.

Так и хотелось спросить: «Что происходит, Карл?»

Когда объявили: «Приготовиться Бурундуковой», я шагнула к ступенькам, а в голове не появилось ни одной мысли. Как вообще прыгать, если половина участников влетала в воду ногами, а судьи при этом сами аплодировали? И это с десяти метров!

Жаль, что мне не довелось посмотреть на олимпийские соревнования 1976 года, именно на прыгунов. Понятно, за пятьдесят лет многое изменилось, но ведь не до такой степени?

Виталик говорил, что будут выступать из шести отрядов, но либо он не имел точной информации, либо я неправильно поняла. Выступали восемь команд, по два участника от каждой. Три прыжка. После чего четыре команды должны были отсеяться, и второй этап состоял из двух прыжков, но уже по одному участнику. И финал — три прыжка от двух команд. Всего тридцать четыре прыжка.

Если бы не растягивали время, то запросто могли уложиться до обеда.

Как мне прыгать и из какого положения определил цыган, брякнувшись в воду как мешок с картошкой. Не то чтобы он очень сильно отличался от остальных участников, но прыжки в воду точно были не его коньком. Представила, как прыгали остальные семь команд, которых отсеяли, и, вероятно, не скривилась, скорее всего, у меня всю рожу перекосило.

Теперь мне следовало прыгнуть так, чтобы удержаться в четвёрке. А вообще, захотелось его ещё раз приложить в нос. Как он вообще попал в команду? Или решили: пусть будет цыган? Лишь бы лошадей не воровал?

Выполнила прыжок со стойки на руках с двумя винтами и аккуратно вошла в воду почти без всплеска.

Вынырнула и, не услышав криков со стороны берега, обернулась. Если до сих пор все сидели, то теперь большая часть поднялась на ноги и молча взирала на меня.

Так как и судьи мне не собирались аплодировать, я оглянулась на них, а увидев раскрытые рты, подплыла к трапу. И только тогда с берега раздались радостные крики. Очнулись, стало быть, и на том спасибо.

В воде находились четверо пловцов из команды парусника, группа поддержки, и во время прыжков они сразу устремлялись к месту, куда нырял участник.

Ко мне даже дёрнуться никто не попытался. Или, возможно, я слишком быстро вынырнула на поверхность, и они просто-напросто не успели.

Но у меня появилось стойкое убеждение, что никто из присутствующих никогда не видел ничего подобного.

Едва я поднялась на палубу, как ко мне подошла невысокого роста женщина, одна из членов жюри, и, представившись Людмилой Ивановной, попросила назвать фамилию, имя и год рождения. Записала аккуратным почерком в тетрадь и, улыбаясь, отошла. А то у них не было данных.

Я хмыкнула и, приподняв волосы, отжала их. Людмила Ивановна мгновенно снова оказалась рядом и протянула руку к моему лицу.

Я отпрянула назад, с подозрением уставившись на её пальцы.

— Что у тебя на ушах? — требовательным голосом спросила она.

Когда волосы были сухими, они ушки прикрывали. Стержни я сняла на время прыжков, а вот два гвоздика дамочка успела рассмотреть, когда я подняла волосы, и возбудилась не на шутку.

— Не догадываетесь? — поинтересовалась я.

— Тебе даже нет шестнадцати лет, а ты себе всё ухо исколола, — возмутилась она. — Что это такое?

— И что? — спросила я и, чтобы пресечь её вопросы, добавила: — СССР — свободная страна, и каждый гражданин имеет свободу выбора, как ему жить и что делать.

Глаза у дамочки полезли на лоб. Чем могла закончиться история, неизвестно, но очень вовремя вмешалась Екатерина Тихоновна. Они минут десять совещались, кивали дружно головами, и в конце концов на лице у Людмилы Ивановны снова появилась добродушная улыбка.

А я уж думала, сейчас проведут экстренное комсомольское собрание прямо на палубе парусника, и меня отстранят от дальнейших соревнований. Не удивилась бы. Уже начала привыкать к абсурду.

Все три прыжка, для того чтобы войти в четвёрку сильнейших, я выполнила разные, благо что, в отличие от остальных участников, знала не меньше пятидесяти способов ныряния с вышки.