Оторва 9 (СИ) - "Ортензия" - Страница 33

— Люся только про слёт говорит, — сказала Мария Александровна, — едва я отправила первую ложку в рот.

Чуть не подавилась. Фёдор Аркадьевич слегка постучал мне по спине и на мой вопросительный взгляд отрицательно качнул головой. А я уж было подумала, что сейчас начнётся.

— А я и не знала, что ты так здорово в шахматы играешь, — продолжила Мария Александровна, когда я откашлялась. — И не торопись, еда от тебя не убежит. Даже от сильно голодной.

Учитывая, что рот у меня был снова набит, я кивнула в ответ.

— Если бы только в шахматы, — заявила Люся, размахивая вилкой с нанизанной на ней котлетой. — Ты бы видела, мама, с какой высоты она прыгнула в море. Прямо с мачты.

Фёдор Аркадьевич снова постучал мне по спине.

— С какой мачты? — поинтересовалась Мария Александровна. — Ты мне про это ещё не рассказывала.

— С парусника, — сказала Люся и хотела продолжить, но я её перебила.

— Там совсем небольшая высота была, всего пять метров, — и на всякий случай пнула Люсю под столом.

Она громко ойкнула, но, вероятно, сообразила, за что, и принялась описывать корабль, моряков и какое там было красивое море. Как нам привезли еду в полевой кухне, и прочее.

Я смолотила и борщ, и котлеты с салатом и сидела, отдувалась, а подружка всё ещё взахлёб рассказывала, какие невероятные были соревнования.

Сбегала в комнату и торжественно вручила маме грамоту, которыми наградили всю нашу команду.

— Люся, блин, — прошептала я ей перед уходом. — За языком следи и про меня ничего не рассказывай. Поняла?

— Поняла, — в расстроенных чувствах проговорила она. — А я хотела им ещё про автомат рассказать.

— Даже не вздумай, — прошипела я. — Скажи, что это сделал Виталик. Поняла?

Люся кивнула, и я отправилась домой.

Но не успела закрыть за собой дверь, как следом просочилась Мария Александровна.

— Тётя Маша?

— Ты помнишь, что ты мне обещала? — поинтересовалась она, сверкая глазами. — Сколько времени прошло!

— Тётя Маша, — тихо ответила я, — а почему вам муж из Болгарии не привёз? Там ведь этого добра хватает. Ещё какие классные есть.

— А ты думаешь, я не заказала? — спросила она и оглянулась на закрытые двери. — Только бельё нижнее там на ваши фигурки. Видимо, думают, что если женщина чуть больше в теле, так и носить ей такое не нужно.

— Не подумала об этом, — призналась я, — но вы не волнуйтесь, я вам всё пошью.

— Это само собой, — кивнула она, улыбаясь. — Но я хочу, чтобы ты научила пользоваться этой машиной. Сможешь? А то ты, я слышала, в Минск скоро летишь на олимпиаду, а там ещё куда. Да и что ей ящиком стоять? Веришь, я даже не думала, что на старости лет белошвейкой сделаюсь?

Глава 25

На следующий день я уже в восемь часов стояла около магазина, точнее — без десяти.

Мария Александровна хоть и предложила утром заскочить на завтрак, но я вежливо отказалась. Как-то неудобно было и ужинать, и завтракать, словно я бездомная. Они бы не обиделись, но я бы чувствовала себя не в своей тарелке. К тому же до девяти я вполне успевала.

Мимо шестнадцатиэтажки, которая выглядела среди серых пятиэтажек как белая ворона, женщина в белом халате толкала тележку, на которой стояли два бидона. Каждые десять метров она останавливалась и звонким голосом кричала на всю округу: «Молоко, девочки, молоко!»

В очередь к ней выстраивались кто угодно: малыши, которым я бы не дала и пяти лет, мальчишки постарше, парни возраста Бурундуковой и совсем взрослые мужики. И ни одной девочки! Но она с упорством продолжала взывать именно к ним. Посуду, жаждущие парного молока, держали в руках самую разнообразную: кастрюли, бидончики литра на два. У Бурундуковых тоже такой стоял на кухне, на подоконнике, но ни у одного не увидела стеклянную тару.

Четыре девчонки лет десяти, и куда их понесло в такую рань, рисовали мелом на асфальте квадратики и спорили, кто первым сегодня начнёт играть.

Двое мальчишек лет семи, не старше, прошли мимо магазина, перешли через дорогу и углубились в заросли парка. Именно заросли, потому как реальный лес с деревьями, близко расположенными друг к другу, и высокими кустарниками — я бы это парком не назвала. И вот туда устремились два шпингалета. В восемь часов утра!

В магазине я набрала две полные авоськи продуктов меньше чем на пять рублей и едва доволокла их до дому. Если на одного человека — мне наверняка на неделю бы хватило. Единственное — мясо или свежую рыбу в магазине не нашла, только колбасы.

Правда, когда я поинтересовалась у продавщицы, где это можно отыскать, сердобольная бабушка предложила спуститься к озеру. Рыбаков много, и у них всегда свежая рыба имеется — и не дорого. А за мясом на центральный рынок ехать, если срочно. А вот по субботам сюда, к магазину, по утрам приезжает машина и привозят свежую говядину.

Поблагодарила за такую полезную информацию и отправилась домой.

Люся явилась в своём лёгком платье, в котором я впервые увидела её в больнице, поэтому и я не стала напяливать на себя что-то чересчур вычурное. Надела чёрную юбочку, блузку и туфельки. Добавила только одну деталь — сумочку через плечо.

Сумочку можно было бы не брать, на юбочке были карманы, но я взяла с собой, кроме денег, удостоверение героя, на всякий случай. Надоело бродить и оглядываться.

Люся, увидев меня именно в этом наряде, замерла на мгновение, а потом поинтересовалась:

— Мы на кладбище идём?

Именно в этом мы с ней отправились на первую прогулку. Вероятно, она запомнила и тот вечер, оставивший у неё в памяти неизгладимые впечатления. У меня тоже остались, особенно после того как она заявила, что Арбенину муж мороженым отравил.

— Люся, нам в библиотеку.

— Хорошо, — согласилась девчонка, и мы двинулись прямой дорогой в школу.

Первая библиотека, куда меня привела Люся, была детской. И, как оказалось, мы обе были зарегистрированы. А на меня толстая дамочка, которая играла роль главного деспота, начала орать с порога и стыдить за то, что я уже два месяца держу у себя книгу и не возвращаю.

О какой книге шла речь, мне сказано не было, а от ора за последнее время я устала, поэтому показала дамочке фак и потащила Люсю на улицу. К тому же я сильно сомневалась, что в детской библиотеке могла отыскаться подшивка «Правды».

Дамочка не успокоилась. Выскочила на порог библиотеки и пообещала, что мои родители заплатят через суд стократную сумму за ворованную книгу. И тогда она посмотрит на мою улыбку.

— Не помнишь, какую книгу я взяла у этой ненормальной? — спросила я, когда Люся повела меня в другую библиотеку.

— «Тихий Дон». Ты забыла?

Я вспомнила. Лежала на столе у Евы книга с таким названием и амурной обложкой. Ну, а что ещё могла читать Бурундуковая? Какую-нибудь беллетристику с уклоном в трагическую любовь. Она влюблена, он её бросил или наоборот. Хотя в подобных романах виноваты всегда мужики: не так посмотрел, не то сделал. Короче, он подлец и мерзавец, а героиня — белая и пушистая, но всю книгу страдает, пока в конце не приходит принц, у которого зарплата минимум миллион. Зачем ему она — старая и потасканная, а обычно нам так их и описывают — загадка природы. Или тёща жениху грибочков преподнесла, и пока он был в ауте, тут-то всё и приключилось.

Собственно, книгу по-любому следовало отдать, а то ведь не Еву, а меня посчитают воровкой.

Я где-то в прошлой жизни слышала это название, но в связи с чем — не припомнила. И даже если это было на самом деле великолепное произведение — так их тысячи, все не перечитать.

Опять жилой дом, но в этот раз библиотека в подвале. На самом доме — ржавая табличка, на которой написано, что это один из первых домов, построенных на улице Пограничной в 1957 году. Рядом новенькая табличка, которая сообщила, что это улица Толбухина, номер 10. А на углу — третья табличка. В ней сообщалось, что этот дом стоит на уникальном месте. Здесь, в начале девятнадцатого века, находилась усадьба помещика Лэпушняну, и к нему, к помещику, приходил однажды Пушкин, когда был в ссылке в Молдавии, чтобы заверить свою подорожную.