Пламенев. Книга 3-7 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 178

– Выйди. – Куратор отложил сердце. – В следующий раз за попытку присвоения чужих трофеев с тебя спишут все баллы. На третий раз – дисквалификация. Ты понял меня?

Он говорил медленно, разделяя слова, и каждое звучало так, будто он отшивал таких вот нахлебников ежедневно десятками. После чего спокойно взял следующее сердце, взвесил, записал что‑то в тетрадь.

Виктор открыл рот, хотел что‑то сказать, но куратор уже взял лупу и принялся рассматривать поверхность сердца. Тишина в палатке стала плотной, давящей.

Виктор посмотрел на меня. В его глазах была злоба – чистая, горячая, без тени дружелюбия. Губы шевелились, будто он говорил что‑то про себя.

Потом развернулся и вышел, с силой откинув полог. Полотнище хлопнуло, задрожало на колышках, пропуская внутрь холодный воздух и запах костров.

Куратор вздохнул, потер переносицу, оставляя на коже темное пятно от пальцев. Поняв, что сам себя испачкал, он выругался, вытер лицо платком, вернулся к подсчетам. Работал быстро, профессионально – взвешивал каждое сердце, щупал пальцами, сжимая их, чтобы оценить плотность. Сверялся с таблицей, где были расписаны весовые категории и уровни Духа. Сердца откладывал в сторону, записывал цифры на листе.

Я стоял, ждал. Виктор действовал по наводке Юрия – это очевидно. Слишком навязчиво, слишком целеустремленно. И слишком испуганно, на самом‑то деле. С самого начала было понятно, что он подхалим и привык выезжать за счет других. Но я сильно сомневался, что ему самому хватило бы смелости вот так нагло врать в лицо куратору.

Видимо, Железные решили не оставлять меня в покое. Сегодня я обошел ловушку, но в следующий раз будет сложнее. Вирр у меня один, к тому же волк пока сильно уступал элитным участникам экзамена по силе. Собственно, даже Виктор сильнее него. Нужно быть осторожнее.

Куратор отложил последнее сердце – то, что было размером с два кулака, темное, плотное. Свел цифры в столбик, перечитал, кивнул.

– Двести четырнадцать баллов.

Я кивнул. Шесть Зверей начального Роста Духа, остальные – на Сборе. Сто баллов для поступления уже набраны, с запасом. Если бы не награды за наибольшее количество баллов, можно было спокойно ждать конца экзамена.

Но мне нужно больше. Намного больше. Чтобы подняться над всеми, чтобы получить особый приз, чтобы купить то, что двинет меня дальше. В лагере ходят слухи, что награда за первое место – эликсир высшего качества. Для меня он бесполезен. Но его можно продать. А на вырученные деньги купить Камни Духа.

Куратор переписал цифры в общую таблицу – толстую книгу в кожаном переплете, исписанную столбцами имен и баллов. Потом взял мой жетон, вставил в небольшое устройство, поставил его над книгой, нажал рычаг.

Металл тихо щелкнул, отпечатывая жетон на листе прямо рядом с моим именем. Хотя на него не были нанесены никакие чернила, отпечаток получился четким и ярким.

Я забрал жетон, спрятал во внутренний карман куртки. Вышел. Ко мне подскочил Вирр, недовольно ворча. Похоже, Виктор его как‑то обхитрил.

Время было уже совсем позднее, наверное, около четырех часов. Костры потухли, только редкие огоньки мерцали у дальних палаток, где были дежурные, или те, кто не спал, договариваясь о завтрашних маршрутах. Луна скрылась за облаками, в лагере стало темно, только факелы на вышках бросали желтые пятна на землю.

Я направился к бревенчатому складу у частокола. Внутри горел свет, дверь была открыта, на пороге стоял ящик с пустыми мешками.

Интендант сидел за столом у входа, листал журнал учета. Когда я вошел, он поднял голову, окинул меня взглядом, задержался на пятнах крови на куртке.

– Сухпайки нужны. На неделю.

Он кивнул, полез на стеллаж за спиной. Ящики с маркировкой «Паек‑1», «Паек‑2», «Доп. рацион». Взял четыре брикета из верхнего ящика – каждый в промасленной бумаге, перевязанный бечевкой. Положил на стойку.

– Четыре штуки. По пятьсот грамм. На неделю хватит, если не жрать как лошадь.

– Сойдет.

Сунул их в рюкзак, затянул клапан. Интендант снова уткнулся в журнал, чиркнул что‑то пером.

– На север не суйся, – сказал он, не поднимая головы. – Там зверье крупное пошло. Вчера двоих вернули с переломанными ребрами.

Я кивнул, хотя он не видел. На север я и не собирался. Мой путь был куда опаснее.

Вирр ждал снаружи, лежа у порога, положив морду на лапы. Когда я вышел, он поднялся, отряхнулся и пошел следом, держась за спиной, бесшумно ступая по утрамбованной земле.

Палатка, выделенная мне, стояла в ряду таких же – серая брезентовая пирамида, натянутая на деревянный каркас. Я откинул полог – внутри пусто. Соседей нет: либо еще в лесу, либо спят в других местах. Бросил рюкзак, снял топор, прислонил к раскладушке.

Мысли крутились, не давая уснуть. Я ворочался с боку на бок, прислушивался к звукам лагеря: редкие шаги, скрип флагштока. Вирр за пологом вздыхал во сне, перебирал лапами.

В шестом часу я все же провалился в дрему, а когда открыл глаза, за пологом уже стоял день. Свет пробивался сквозь ткань, рисуя на противоположной стене мутные прямоугольники. Лагерь давно не спал: слышалась людская возня, крики, какие‑то стуки и звон.

Я сел, потянулся. Натянул сапоги, собрал рюкзак: сухпайки, фляга, нож, запасные портянки, кресало. Вирр появился, когда я уже был у выхода. Бесшумно, будто из воздуха материализовался. Морда повернута к лесу, на шерсти репей – он уже успел сбегать на разведку.

Мы вышли за ворота, и я развернул карту. Район у Стены был помечен красным, с подписью «Зона повышенной активности». Было очевидно, что туда почти никто не ходил. Слишком опасно. Для остальных.

Сложил карту, сунул в карман. Охота на мелочь не принесет первого места. А без первого места – никакого особого приза, никакого камня Духа, никакого прорыва. Так что арифметика простая.

Глава 11

Я не возвращался в лагерь уже десять дней.

Лес здесь был другим: гуще, темнее, воздух тяжелее – близость Стены чувствовалась во всем. Даже деревья казались выше, стволы – толще, корни уходили в землю глубже, будто цеплялись за что‑то невидимое. Мох на камнях и стволах – темно‑зеленый, почти черный, трава буквально по пояс в некоторых местах, грибы такие, что парочки хватит на полноценную порцию супа.

Зверей Сбора Духа здесь не было. Даже начальный Рост встречался редко. Большинство обитателей этих мест были средними и выше. По человеческим меркам – эквивалент поздних Сердец и сильнее.

Охота на них требовала времени, терпения и хитрости.

Дух Зверя в голове работал без устали. Он стал плотнее, объемнее – с каждым убитым Зверем, с каждой съеденной плотью он рос, впитывал чужую энергию, перерабатывал, делал своей.

Обостренное чутье подсказывало, где таится опасность, откуда придет удар, куда лучше не соваться. Я научился доверять этим импульсам: они спасали мне жизнь, и не раз. А сознание добавляло к инстинктам расчет, и вместе они делали меня опаснее любого хищника.

Я использовал пламя, чтобы отпугивать тех, кого не мог убить быстро, или чтобы отвлечь и дезориентировать Зверя в бою. Подбирался по деревьям к тем, кто не смотрел вверх. Загонял в ловушки: в ямы, прикрытые ветками, под завалы, которые сбрасывал на головы, к узким расщелинам, где не развернуться.

Каждая схватка была маленькой войной. Я выслеживал добычу, изучал повадки, проверял реакции на запах, на движение, на огонь. Если Зверь уходил в чащу, где его было опасно преследовать из‑за риска нарваться на других монстров, я выслеживал его логово и расставлял там ловушку в ожидании его возвращения. Если он был быстрее, я заманивал в овраг или на каменную осыпь, где скорость теряла значение. Если несколько Зверей собирались в стаю, я разделял их, используя Вирра как приманку, и бил по одному.

Я выходил из каждой схватки победителем. Но чем выше задирал планку, тем глубже становились следы от столкновений на теле. И тем дольше приходилось восстанавливаться, хотя я никогда не ждал полного исцеления, слишком долгого даже со всей живучестью Практика.